Елшад Косжанов – Теневой Художник (страница 4)

– Почему ты так уверен?

– Потому что он слишком осторожен. Восемь месяцев, четыре убийства – ни одной зацепки. Это не дилетант. – Елшад потер переносицу. – Это кто-то, кто знает, как работает полиция.

Сая похолодела.

– Ты думаешь, это может быть кто-то из правоохранительных органов?

– Может быть кто угодно. Бывший полицейский, криминалист, даже юрист. Или просто умный человек, который изучил методы. – Он встал. – Но пока это только теория. Сегодня едем к семье Рин. Потом – к предыдущим жертвам, проверим, были ли похожие случаи слежки.

Сая кивнула, взяла куртку.

– Готова.

Семья Акиямы жила в тихом районе на окраине Токио – небольшой дом с садиком, где росли камелии. Дверь им открыла женщина лет пятидесяти, с опухшими от слёз глазами. Мать Рин.

– Госпожа Акияма? – Сая показала удостоверение. – Детектив Миура. Это детектив Кимура. Нам очень жаль вашу потерю.

Женщина кивнула, молча пропустила их в дом.

Внутри пахло благовониями – небольшой алтарь в углу гостиной, фотография Рин в рамке, окружённая цветами и свечами. Сая почувствовала, как сжимается горло.

– Присаживайтесь, – тихо сказала госпожа Акияма, указывая на диван.

Они сели. Елшад достал блокнот, но не раскрывал его – просто держал в руках, словно для поддержки.

– Мы знаем, как это тяжело, – начала Сая. – Но нам нужно задать несколько вопросов. Это поможет найти того, кто это сделал.

– Спрашивайте, – женщина вытерла глаза платком.

– Рин рассказывала вам о каких-то странных людях в её жизни? Кто-то, кто её беспокоил?

Госпожа Акияма покачала головой.

– Рин была скрытной. Не хотела нас волновать. Но… – она помолчала. – Месяц назад она приехала к нам на выходные. Казалась напряжённой. Я спросила, что случилось, она сказала, что просто устала на работе. Но я видела – она боялась.

– Боялась? – Елшад наклонился вперёд. – Она говорила, чего?

– Нет. Я не настаивала. Теперь жалею… – Женщина всхлипнула.

Сая протянула ей салфетку.

– Вы не виноваты. Никто не мог знать.

– Она говорила что-то о работе? Может, о клиентах бара? – спросил Елшад.

– Нет. Только сказала, что какой-то человек ведёт себя странно. Смотрит на неё. Но больше ничего не уточняла.

Сая записала это в блокнот.

– У Рин были личные вещи? Дневник, телефон?

– Телефон забрала полиция. Дневника у неё не было. Но есть её комната – она иногда ночевала здесь. Можете посмотреть.

Госпожа Акияма провела их на второй этаж, в маленькую комнату с окном в сад. Кровать, шкаф, письменный стол. Всё аккуратно, почти стерильно.

– Мы оставим всё, как было, – пообещал Елшад.

Женщина кивнула и вышла, оставив их одних.

Сая открыла шкаф – одежда, книги, коробки с косметикой. Ничего необычного. Елшад осматривал стол – ящики, бумаги.

– Сая, смотри.

Он протянул ей лист бумаги – рисунок. Карандашный набросок женского лица, очень детальный. Подпись внизу: "Для Рин, с восхищением".

– Кто это нарисовал? – спросила Сая.

– Не знаю. Но стиль… профессиональный. Художник. – Елшад перевернул лист – на обороте ничего.

– Это может быть связано?

– Возможно. Забираем с собой. – Он аккуратно положил рисунок в папку.

Они продолжили осмотр, но больше ничего не нашли. Спустившись вниз, Елшад спросил у госпожи Акиямы:

– Вы знаете, кто мог нарисовать это? – Он показал набросок.

Женщина взяла лист, нахмурилась.

– Не знаю. Рин никогда не упоминала художников среди знакомых.

– Можем мы забрать это? Вернём позже.

– Конечно.

Они попрощались и вышли из дома. На улице Сая глубоко вдохнула – воздух казался свежим после удушающей атмосферы горя внутри.

– Художник, – пробормотала она. – Теневой Художник.

– Совпадение? – Елшад посмотрел на рисунок в папке. – Или он дарил это своим жертвам? Знак внимания перед убийством?

– Нужно проверить других жертв. У них были похожие рисунки?

– Сейчас узнаем.

Они провели остаток дня, объезжая семьи предыдущих трёх жертв. Первая – Танака Юки, двадцать пять лет, учительница. Вторая – Ямамото Кейко, двадцать семь лет, медсестра. Третья – Сузуки Аяно, двадцать два года, студентка.

У каждой семьи Сая и Елшад задавали одни и те же вопросы. И у каждой находили одно и то же – карандашный рисунок, портрет жертвы, с той же подписью: "С восхищением".

К вечеру они сидели в участке, разложив все четыре рисунка на столе. Один стиль. Одна рука.

– Он дарил им это перед убийством, – сказала Сая, глядя на портреты. – Знакомился, очаровывал, дарил рисунок. А потом…

– А потом убивал. – Елшад потер виски. – Классическая схема. Завоевать доверие, сблизиться, ударить.

– Но почему семьи не упомянули об этом раньше?

– Потому что никто не спрашивал конкретно о рисунках. Для них это были просто подарки от поклонников. Ничего необычного. – Елшад взял один из рисунков, поднёс к свету. – Но теперь мы знаем: он художник. Настоящий. Профессиональный.

– Можем проверить художественные школы, галереи? Найти, кто рисует в таком стиле?

– Можем. Но в Токио сотни художников. Это займёт время. – Елшад положил рисунок обратно. – Нам нужно что-то ещё. Связь.

Сая задумалась. Четыре женщины. Разные профессии, разные районы. Но все получили рисунки. Все были убиты в похожей манере.

– Где он их находил? – прошептала она. – Как выбирал?

– Это ключевой вопрос. – Елшад встал, подошёл к доске, где висели фотографии жертв. – Юки – учительница, работала в школе в Тайто. Кейко – медсестра, больница в Синагаве. Аяно – студентка, университет в Мегуро. Рин – бармен в Синдзюку. – Он провёл пальцем по карте Токио на доске. – Никаких пересечений по месту работы или учёбы.

– А досуг? Хобби?

– Проверяли. Ничего общего. Юки занималась йогой. Кейко – волонтёрство в приюте. Аяно – музыка, играла на скрипке. Рин – танцы, иногда ходила в клубы.

Сая нахмурилась. Должна быть связь. Всегда есть.

– А социальные сети?

– Проверяли. Разные платформы, разные круги общения. Ни одного общего подписчика.