Элоиза Джеймс – Влюбленный Уайльд (страница 2)

– Наверное, мне надо поменять планы и вернуться к русскому двору. Там, по крайней мере, мне не придется носить на голове это уродство.

– Значит, слухи врут? – не унимался Норт. Он подошел и встал рядом с Алариком. – Джозеф Джонсон продает гравюру под названием «Англия берет Россию штурмом». Действие происходит в опочивальне императрицы Екатерины, и герой удивительно похож на тебя.

Они посмотрели друг на друга в зеркале, и Норт невольно отвел взгляд, потом он посмотрел на комковатое сооружение на голове Аларика и нахмурился.

– Боже правый, это твой единственный парик? Отец будет недоволен, когда увидит тебя за обедом. Черт, да он даже мне не нравится.

В этом не было ничего удивительного. Сам Норт носил на голове белоснежное творение, в котором он походил то ли на странного цыпленка, то ли на попугая, окунутого в гипсовую пыль. Не видя брата пять лет, Аларик при встрече с трудом его узнал.

– Я прибыл прямо с корабля, но послал своего лакея в Лондон. Куорлз купит и через несколько дней привезет мне новый парик, но, конечно, он будет далеко не такой элегантный, как твой.

Норт поправил манжеты. Шелковые манжеты. Розовые шелковые манжеты!

– Конечно, ведь мой парик привезен из Парижа и припудрен лучшей кипрской пудрой, какая только есть у Шарпа.

В этот момент в холл вошел Призм, семейный дворецкий. Он был из тех слуг, которые твердо убеждены, что аристократы не могут поступать неправильно. Многолетняя служба у Уайльдов постоянно подвергала испытаниям это его убеждение, однако он удивительным образом умел не обращать внимания на любые доказательства обратного.

– Добрый день, лорд Роланд, лорд Аларик. Чем я могу быть полезен?

– Добрый день, Призм, – сказал Аларик. – Мой брат полон решимости испортить чаепитие у герцогини тем, что представит меня своей невесте.

– Дамы будут потрясены и придут в восторг, – сказал Призм и слегка кашлянул, скрывая свою растерянность из-за неожиданной известности Аларика.

– Я озадачен не меньше тебя, – заверил его Аларик.

На пристани ему удалось ускользнуть от толпы только благодаря тому, что он нахлобучил шляпу капитана Барсли. И пока он пробирался через толпу, ни одна из женщин, восторженно выкрикивавших его имя, не узнала его. От этого он чувствовал себя еще более странно.

– Минутку, – сказал Норт. Он задержался перед зеркалом, поправляя шейный платок, повязанный замысловатым узлом. – Аларик, приготовься, я подозреваю, что у каждой женщины, которую ты увидишь в этой комнате, есть хотя бы одна гравюра с изображением твоих приключений.

– Герцог говорит, что за время моего отсутствия в Англии они заполонили всю страну. Вообще-то он использовал другое слово – «замусорили».

– Отцу неприятно, что о тебе сплетничают, не говоря уже о том, что собирают твои портреты. Он считает, что твоя известность не соответствует нашему положению в обществе. Помнишь леди Хелену Биддл? Говорят, она чуть ли не весь дом обклеила твоими изображениями, так что при твоем появлении она может упасть в обморок.

Аларик с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Хелена Биддл преследовала его еще пять лет назад.

– Она теперь вдова, – добавил Норт, поправляя кудри, свисающие возле его ушей. Аларик подумал, что такими темпами они не отойдут от зеркала и через час.

– С нетерпением жду знакомства с твоей невестой, – сказал он.

Норт обладал способностью выглядеть строгим независимо от своего настроения, но сейчас его лицо смягчилось.

– Просто ищи самую красивую и элегантную женщину в комнате.

Кому какое дело, если за годы его отсутствия Норт превратился в щеголя, подумал Аларик. Его старший брат явно влюблен. Аларик крепко обнял брата одной рукой, рискуя помять его безупречно повязанный шейный платок.

– Я рад за тебя. А сейчас заканчивай возиться с париком и представь меня этому прекрасному созданию.

Призм распахнул двустворчатую дверь зеленой гостиной, где женская половина гостей герцога собралась пить чай. В комнате, куда они вошли, Аларик оказался среди множества вещей, которые он терпеть не мог: шелков, париков, бриллиантов и пресных лиц. Он любил женщин, но не благородных леди, которых воспитывают так, что они могут только хихикать и разговаривать исключительно о моде.

В комнате собрались двадцать самых разных дам, включая его мачеху, герцогиню, но взгляд Норта устремился прямиком на даму, верхняя юбка которой была собрана сзади в турнюр высотой как минимум в три яруса. Ягодицы других дам тоже были украшены турнюрами, но у этой дамы он был больше, чем у всех остальных. Чем больше у тебя ягодицы, тем ты моднее?

– Вот она, – приглушенно сказал Норт так, словно ему посчастливилось увидеть мельком особу королевской крови. Впрочем, если бы объем одежды сам по себе был показателем статуса, мисс Белгрэйв определенно могла бы претендовать на трон. На ее нижней юбке было больше бантов, а на верхнем платье – больше оборок, чем у кого бы то ни было. А на голове у нее возвышалась целая корзина с фруктами. Аларик невольно нахмурился, спрашивая себя, неужели его брат в самом деле собирается жениться на такой женщине.

– Лорд Роланд… и лорд Аларик, – объявил Призм.

Дамы встретили его появление всеобщим вздохом. Аларик стиснул зубы. Он повернулся к брату:

– Сыграем потом в бильярд?

Норт подмигнул:

– Всегда рад содрать с тебя денег.

Аларик вошел в комнату, потому что отступать было некуда.

К счастью для Уиллы, в тот момент, когда объявили прибытие знаменитого исследователя, она стояла лицом к двери. Поэтому она не опозорилась, резко повернувшись и расплескав чай, как сделали почти все остальные женщины в комнате. Но Уилла не могла их винить за это. Изображение лорда Уайльда красовалось на стенах спален по всей стране, но при этом никто не рассчитывал встретить его в реальности. Увидев его во плоти, дама справа от Уиллы прижала ладонь к груди с таким видом, будто того и гляди упадет в обморок. Уилла подумала, как жаль, что Лавиния опоздала на чаепитие. Когда она услышит новость, то будет корить себя за медлительность.

Аларик вошел в ряды женщин широким шагом, не глядя ни направо, ни налево. На нем были не туфли, которые джентльмены обычно носят в помещении, а прочные сапоги. Он не носил колец, в его парике не было буклей. Уилла раскрыла веер, чтобы получше рассмотреть этот образчик мужественности, как его однажды назвали в «Морнинг пост». Вот чем он определенно не был, так это образчиком моды. Он выглядел так, словно ему больше подошло бы жить в другом столетии. Возможно, в Средние века, когда джентльмены сражались на мечах. Но вместо этого он застрял в эпохе, где мужские носки часто невозможно было разглядеть за пышными розами, украшающими их туфли.

В это время повисшую в комнате тишину нарушили голоса – несколько дам взвизгнули.

– Я вижу его шрам! – пискнул кто-то позади Уиллы.

Только тогда Уилла заметила тонкую белую линию на загорелой щеке. Такая полоса должна бы казаться отталкивающей, но почему-то Уилла так не подумала. О том, как он получил этот шрам, ходило множество слухов, но Уилла всегда подозревала, что на самом деле лорд Аларик просто упал в уборной и ударился головой об угол.

Дальняя родственница Лавинии, Диана Белгрэйв, будущая невестка лорда Аларика, до его появления задумчиво смотрела в окно на сад. Сейчас же она поспешно подошла к Уилле, встала спиной к комнате и прошептала:

– Как ты думаешь, лорд Роланд меня заметил?

Два брата поцеловали руку матери и… повернулись прямо к ним. Уилла чуть было не издала вздох от неожиданности, но она давным-давно дала себе зарок: Вильгельмина Эверетт Ффинч никогда не вздыхает. Но данная ситуация подходила под список тех, когда вздохнуть было как раз уместно: молодая леди – например, Диана – так разочарована своим будущим мужем, что готова пойти на что угодно, лишь бы избежать его общества.

– Да, заметил, – сказала Уилла. – Если надеваешь парик выше, чем у всех остальных, бесполезно поворачиваться спиной и надеяться, что тебя не узнают. Они направляются в нашу сторону, как голуби в свою голубятню.

Глядя, как братья приближаются, Уилла вдруг впервые поняла, почему изображения лорда Уайльда украшают так много спален. В нем было нечто потрясающее. Он был очень крупным и… по-первобытному энергичным. Жить с подобным качеством было бы крайне неудобно, подумала Уилла. Она же хранила только гравюру с изображением Сократа: вдумчивого, умного мужчины хрупкого телосложения, ненамного крупнее ее самой.

– Уилла, умоляю, заведи же разговор! – прошептала Диана. – Я с трудом пережила за завтраком разговор с лордом Роландом.

Прежде чем Уилла успела ответить, к ним подошел жених Дианы.

– Мисс Белгрэйв, позвольте представить вам моего брата, лорда Аларика. Он только что вернулся из России.

Пока Диана демонстрировала удивительную способность делать реверанс, имея на голове половину содержимого лавки зеленщика, Уилла обнаружила, что у лорда Аларика четко очерченные скулы, губы, которые не посрамили бы даже итальянскую куртизанку, голубые глаза… ах да, и прямой нос.

Эти его портреты, которые можно найти в любой книжной лавке… пожалуй, они плохо передают его внешность.

Он с изяществом поклонился Диане – что было удивительно для человека с такой широкой грудью, – но при этом его камзол натянулся на плечах. Уилла подумала, что тело с такой мощной мускулатурой не может быть настолько гибким. А еще – что сын герцога пользуется услугами не слишком умелого портного.