Элоиза Джеймс – Рожден, чтобы любить тебя (страница 5)
В коридорах не свистел ветер, зловредные павлины не окликали друг друга среди ночи. Кухни были оборудованы согласно новым веяниям, и в садах витали ароматы цветов, а не торфяного мха. Его спальня была оснащена и гардеробной, и ванной комнатой с туалетом.
И все равно он предпочитал свой лондонский особняк или, если бывал в Чешире, свою детскую спальню.
Но время шло, и ему приходилось шагать с ним в ногу. Гораций погиб. Аларик женился, и то же самое вскоре предстояло и Норту. А Элиза… она такая теплая, жизнерадостная и красивая. Она непременно сделает так, что его загородный дом станет для Парта настоящим домом. Она наполнит дом смехом и детьми, чтобы он напоминал замок Линдоу в самом важном смысле этих слов.
– Увидимся за чаем, – бросил через плечо Норт, торопливо пересекая двор замка.
Парт не стал отвечать; Норт помчался на поиски возлюбленной. Со вчерашнего дня он уже не раз становился свидетелем их бурных встреч и знал, что Норт схватит Диану в объятия, чтобы зацеловать до потери чувств, не стесняясь вниманием присутствующих.
Парт попытался представить себе, чтобы он воспылал подобной страстью к женщине – и не смог. Элиза, конечно, была восхитительна во всех отношениях. Он радовался каждой возможности ее поцеловать. Но уступать страсти так, как Норт, – никогда. Это просто не в его характере.
И вдруг, ни с того ни с сего, ему вспомнились огромные голубые глаза Лавинии Грей, которыми она смотрела на него в спальне. Ему тогда пришлось отступить за стул, потому что его охватил яростный – и исключительно неуместный – приступ вожделения.
Мужчина, который потеряет голову от вожделения, очень скоро приобретет жену, которая умеет только тратить деньги на ленты и кружева. И эту женщину он будет вынужден созерцать за обеденным столом до конца своих дней, не зная, о чем с ней говорить.
Страсть неизбежно сойдет на нет, и мужу Лавинии останется только выслушивать рассуждения о шляпках.
И лекции о нижних юбках.
Никакие утехи супружеской постели не стоят этого кошмара. И образ, который так живо нарисовало воображение – счастливой, раскрасневшейся и удовлетворенной Лавинии, – был поспешно оттуда изгнан.
Брак – это очередная деловая сделка.
Глава 4
Чай был подан на свежем воздухе, на Павлиньей террасе. Когда Лавиния вместе с Дианой шла через библиотеку на террасу, шум голосов подсказал ей, что все семейство уже в сборе.
Они на миг задержались в дверях. Парт сидел сбоку, играя в шахматы со Спартакусом, восемнадцатилетним сыном герцога. Лавиния инстинктивно отвернулась. При виде этого зрелища у нее сжался желудок, но она постаралась не обращать на это внимание.
Все прозвища, которыми она в предыдущие годы награждала Парта – Злодей Стерлинг, Парт Великий и Ужасный – звенели в ее ушах. Золотое, оказывается, было время, когда она придумывала все эти глупые прозвища. В те далекие времена Лавиния не сомневалась, что ее ждет блестящая партия. Мисс Лавиния Грей должна была стать завидной добычей для любого мужчины – богатая, да еще и красивая. Парт Стерлинг был единственным холостяком, который выказывал ей полное равнодушие. Она бесилась и придумывала прозвища, чтобы его подразнить.
Но сейчас она впервые в жизни чувствовала, что плывет по течению неизвестно куда. Кто она такая, если не наследница с неистребимой страстью к красивым нарядам? Она разорена. Ее красота – это все, что у нее осталось. Затем пришла другая мучительная мысль: как же она была глупа, если строила свою жизнь на таких эфемерных привязанностях?
Герцог, герцогиня, их семья и с десяток гостей сидели вокруг большого стола, уставленного пирожными и прочими лакомствами. Зато леди Грей, ее матери, нигде не было видно.
Диана легонько потянула ее к столу, но Лавиния столбом стояла в дверях, терзаемая очередной страшной мыслью.
Любое брачное предложение, которое она получит, растает, как дым, стоит только поверенному ее предполагаемого супруга выяснить правду насчет ее приданого. Отчего мать вообразила, что будут какие-то переговоры? Неужели она думала, что любой кандидат в мужья будет настолько ослеплен ее дочерью, что забудет о приданом?
Лавиния была разорена уже два года назад, когда дразнила Парта. Даже тогда, когда покупала все эти шляпки, которые вызвали в нем презрение. И хуже того: она смогла заплатить за эти дурацкие шляпки лишь потому, что ее мать украла драгоценности Дианы и заменила камни на стеклянные подделки, цена которым была равна нулю. Как теперь и цена самой Лавинии.
Какая жестокая ирония! Лавиния всегда думала, что состояние делает ее настоящим бриллиантом. Теперь же она превратилась в отшлифованную стекляшку.
Парт явно видел ее насквозь. Неудивительно, что он смотрел на нее не как на бриллиант, а как на жабу. Жабу, которая проникла в его сад и теперь восседала на листе кувшинки и которую нельзя было ни тронуть, ни выбросить вон.
Что за фантазии! Как рассмеялась бы ее подруга Уилла! Особенно если бы Лавиния прибавила, что, будь он жабой, она бы его поцеловала, и тогда…
Но она не развила эту мысль до конца. У нее возникло такое ощущение, будто она в школе и ей предстоит декламация на французском языке, но она забыла слова. В ушах стоял гул, живот скрутило судорогой.
– Тебе необходимо выпить чашку чая, – сказала Диана, сопровождая свои слова новым тычком. – Ты бледна как смерть.
Лавиния безвольно последовала за подругой и упала на свободный стул подле леди Ноув, сестры герцога. Она чувствовала себя механической куклой. Куклой, которая способна поднести чашку к губам, повернуть голову, даже обмахнуться веером. Она напилась чая. Объелась кексами. Смеялась и болтала с леди Ноув, Дианой и многочисленными отпрысками семейства Уайльдов.
Лавинии особенно нравилась Артемизия, самая младшая из Уайльдов. Арти была одновременно и милой, и упрямой, и Лавиния иногда думала, что когда-нибудь и у нее могла бы быть такая дочь.
Выпив три чашки чая, она встала и рука об руку с Арти подошла к перилам. Они стали уговаривать Фитци, старого павлина, который царствовал на южной лужайке, взять кусочки кекса из руки Артемизии.
Но Фитци не обращал на них внимания. Он злился, бросался из стороны в сторону и угрожающе распускал хвост. Его соперник Флойд снова нарушил границы его владений. Флойд прибыл в Линдоу совсем недавно и еще не научился уважать нрав старшего товарища.
Как раз сейчас молодой павлин мелькал в нескольких футах от них. Он с хвастливым видом расправлял хвост, но стоило Фитци начать рыть землю когтистой лапой, как от его бравады не осталось и следа.
«Прямо как я, когда удирала из спальни Парта», – подумала Лавиния.
Арти захотела отдать отвергнутые крошки Флойду, который отступил туда, где агрессору было его не достать. Но Лавиния пообещала, что они навестят Флойда на следующий день. Она чувствовала себя слишком усталой, чтобы гоняться по лужайкам за вздорной птицей.
Утренняя истерика оставила ее совершенно без сил. Как правило, Лавиния не позволяла себе плакать – но хотела бы она посмотреть на женщину, которая не разрыдалась бы после подобного унижения!
Годфри, маленький племянник Дианы, сидел на одном колене у герцога, и Арти, подбежав, уселась на другое колено его светлости. Лавиния вернулась на свое место и съела еще один кекс, которого ей совсем не хотелось. Мысли ее мчались по кругу, словно загнанные кролики, которые ошалели от страха.
Мать обворовала не только Диану, но и собственную подопечную, Уиллу. Многие годы леди Грей оплачивала свои домашние расходы за счет Уиллы, прикладывая свои счета к счетам чужого имения.
Явилась очередная пугающая мысль: что, если леди Грей присвоила и другие ценности, про которые Лавиния не знала?
Ее рука задрожала, отчего чашка громко стукнула о блюдце. Парт и Спартакус закончили партию в шахматы и присоединились к сидящим за столом. Семья смеялась…
Норт дразнил Парта.
Наконец до нее дошло, над чем они смеются.
Парт был влюблен. На следующее утро он должен был покинуть Линдоу, решившись завоевать руку своей дамы. Он собирался привезти ее на свадьбу Дианы, надев предварительно на ее палец обручальное кольцо.
Эта новость обожгла ее. Влюблен! Парт влюблен. Кольцо. Помолвка. Женитьба.
– А не то, – услышала она слова Парта, адресованные Спартакусу, – она взглянет на Спарки и бросит кольцо к моим ногам.
С губ Лавинии невольно слетел сдавленный смех.
Сидя в дальнем конце стола, Парт смеялся над Нортом и спорил со Спартакусом, который заявил, будто только сумасшедшая может принять предложение Парта. Но после неосторожного вздоха Лавинии глаза Парта остановились на ней.
Она хмыкнула.
– И кто же эта счастливица? – спросила она, стараясь придать голосу небрежный тон. – Я пропустила начало разговора.
Вместо того, чтобы ответить, Парт нахмурился и сказал:
– Тетя Ноув, мисс Грей, кажется, стало дурно.
Вот как? Он не только не соизволил ей ответить, но и дал понять, что она плохо выглядит? Лавиния возмущенно расправила плечи.
Леди Ноув была высокой, плотной женщиной, ростом со своего брата-близнеца. Она воззрилась было на Лавинию сквозь лорнет в драгоценной оправе, но затем опустила его. Вероятнее всего, потому, что без него видела лучше. Она сама как-то признавалась в этом.
– Лавиния, дорогая, Парт прав. Ты бледна, точно рыбье брюхо. – Леди встала. – Пойдем наверх. Нам лучше поскорее оказаться в спальне.