Эльнар Хажиев – Темный писатель (страница 4)

Оделиан внезапно замолчала, ее чешуйчатое тело зашуршало, когда она наклонилась вперед.

– Ты такой же был? – спросила она меня, приподняв бровь.

Я на мгновение замер, углубившись в изучение ее лица, уставившись в ее звериные, кровожадные глаза. Она легонько толкнула меня рукой, заставляя отвлечься от ее необычного облика. Наверняка, ей не впервой сталкиваться с остолбеневшими покойными.

– Я? Что ты. Я совсем не был жадным. Наверное. Хотя приходилось иногда врать и не делиться. Но в целом, воровать я себе не позволял. Ведь я же больше творческий человек и мне это было не интересно.

Темная богиня смотрела на меня, ее глаза молчали, но зрачки движением исследовали мое лицо, словно искали что-то сокровенное.

– Значит так, – наконец нарушила она тишину. – Ты хочешь…?

Не дождавшись окончания мысли, она приподнялась, обретая величие, и встала передо мной во весь рост.

– Дописать книгу, – продолжил я ее фразу, склонив голову в почтении.

– Насколько сильно ты этого хочешь?

– Больше всего в жизни!

– Но у тебя сейчас нет жизни, – ухмыльнулась она, и в ее словах прозвучала ирония. – Ты и остальные обитатели Хайлака – всего лишь тени покойников.

– Я понимаю, богиня Оделиан.

– Хм. Я помогу тебе доделать твою книгу.

– Да? Правда? – поднял я голову, охваченный радостью.

– Но, как ты догадываешься, не просто так. Я научу тебя ценить не только время, но и сам процесс творчества, и жизнь в целом. Я разгоню твои сомнения и усилю в тебе стремление создавать. Ты прав, в этом мире всем покойным нелегко собраться с мыслями.

– И что же ты придумала?

– Я воссоздам частичку того тебя, который жил прежде, и добавлю немного нового. Ты не был хорошим человеком, как тебе кажется. Ты не заслуживаешь второго шанса, но я дам его тебе.

– Ради второй жизни я готов на все!

– Правда? Прекрасно. Приходи к дворцу через двенадцать сверканий молнии. Не прозевай момент.

Обряд

Н-ый месяц 1736 год.

Я ждал, очень долго ждал, хотя мне казалось, что время растянулось до бесконечности. Или, быть может, это всего лишь иллюзия ожидания. Когда двенадцать ударов грома разнеслись по небу, я уже стоял у дворца. У его врат дежурили два стража, облаченные в доспехи из черного обсидиана. Их лица были укутаны в мрачные шлемы, а в руках они держали копья, излучающие холодный, потусторонний свет. Они не задали вопросов, не потребовали никаких объяснений. Ко мне подошла богиня Селерия и ласково подозвала к себе. Она шагала спокойно, ведя меня в темный замок – резиденцию богов. Когда мы вошли, я нисколько не удивился.

Внутри дворец поражал своим великолепием и зловещей красотой. Высокие своды, уходящие в бесконечность, были украшены фресками, изображающими сцены сотворения мира и падения смертных. Интерьер состоял из темной мебели и красных акцентов: штор, вывесок и ковров. Все освещалось фонарями на энергии, которые щедро преподнес Ложный бог много лет назад. Интересно, знает ли он что сейчас в Подземном мире? По дворцу разносился тихий, едва уловимый шепот – голоса тех, кто давно покинул этот мир. Я шел по коридорам, чувствуя, как с каждым шагом что-то внутри меня меняется. Как будто прошлое отпускает меня, а будущее, хоть и неопределенное, начинает манить своей яркой возможностью.

В конце длинного зала на троне из костей восседал Атропиус. Его лицо скрывал мрак, но я ощущал взгляд, пронизывающий меня насквозь. Рядом стояла богиня Оделиан.

– Ты просил второй шанс, – прозвучал его голос, эхом отражаясь от стен. – Что ж, он у тебя есть. Но помни, второй шанс – это не право, а милость. И не рассчитывай на третий.

Я поклонился, коснувшись лбом холодного пола. Слова Атропиуса, словно высеченные в камне, врезались в память. Милость. Это было не то, чего я желал, но выбора у меня не было. Моя прошлая жизнь обращалась в пепел, смытая волной сожалений и упущенных возможностей. Я был готов принять любую цену, лишь бы исправить то немногое, что еще можно было исправить.

Оделиан шагнула вперед. Ее голос, в отличие от громогласного рева Атропиуса, звучал мелодично и успокаивающе, как журчание горного ручья.

– Твой путь будет тернист, – сказала она. – Искупление дается нелегко. Но помни, что даже в самой темной ночи можно найти искру надежды. Ищи ее, храни ее, и не дай ей угаснуть. – Она протянула руку, и в ее ладони появилась маленькая, мерцающая сфера. – Это – отголосок твоей прошлой жизни. Сила, знания, опыт. Используй их.

Я взял сферу, и она, будто живая, влилась в меня, вызывая кратковременную боль и вспышки воспоминаний. Кадры моей прошлой жизни пронеслись перед глазами, как обрывки сломанной ленты. Все ошибки, предательства, упущенные возможности… И среди этого хаоса – проблески света, моменты искренней радости и любви. Эти воспоминания, как якоря, зацепились за мою душу, напоминая, ради чего я здесь.

– Проведи обряд, – произнес Атропиус.

Оделиан шагнула вперед и указала мне следовать за собой, и я послушно двинулся за ней через темные уголки этого великолепного замка. Вскоре мы оказались в просторном зале, в центре которого находилась огромная ванна, наполненная чем-то темно-красным.

– Входи, – произнесла она. – Я проведу ритуал, но ты не смеешь отказываться от участи, которую предложат тебе боги.

– Участь? – переспросил я, недоумевая.

– Ты должен постичь истинный вкус жизни, создавая рукописи на этих листках бумаги.

– О, как замечательно, – сказал я, не раздумывая, и погрузился в кровавую ванну. На удивление, жидкость не источала неприятного запаха; напротив, я ощущал в ней необыкновенную силу и свойства. Это было нечто приятное и успокаивающее, а ее аромат обволакивал меня, как благовоние.

– Эти рукописи окажут влияние на твое окружение, – произнесла Оделиан. – Каждый раз тебе предстоит опалять эти страницы кровью, чтобы продлить свое пребывание в обычном мире.

– И как же мне это сделать?

– Просто пиши о гибели. А теперь тише, я приступаю к обряду.

Оделиан начала произносить нараспев слова. Ее голос звучал низко и властно, словно ветер, гуляющий в пещере. Она двигалась вокруг ванны, размахивая руками и посыпая пространство вокруг странными травами, порошками и листами бумаги. Жидкость в ванне начала пульсировать, словно сердце, и вокруг меня стали появляться призрачные образы – тени, шептавшие непонятные вещи. Я чувствовал, как сила входит в меня, проникая в каждую клетку моего тела, делая меня сильнее, острее, голоднее.

Оделиан закончила обряд, и ее голос прозвучал уже ближе, как будто она находилась прямо у моего уха.

– Помни, каждое слово имеет цену. Каждая смерть приближает тебя к цели, но и отрывает от мира, который ты знал. Не забудь, ради чего ты вернулся в жизнь. Не поддавайся отчаянию.

– Как мне понять, что нужно писать?

– Оранжевый символ на листке подскажет, когда нужно обратить рукопись в кровь, – она протянула мне перо, испачканную чем-то, напоминавшим засохшую кровь. – Пиши. Пиши о гибели. Пиши о конце, который ждет каждого. Пиши, о смерти, чтобы жить.

– Но что если люди обозлятся на меня и придет время моей кончины?

– Хм, – задумчиво пробормотала она. Затем исчезла на мгновение, но вскоре вернулась, держа в руках меч. – Возьми этот меч, он создан Небесными богами. Его сила заключается в том, чтобы красть личность, кого ты повергнешь. Если опасность станет невыносимой, если ты окажешься в безвыходной ситуации, используй его, и ты обретешь новую личность, но помни, это возможно лишь при полной луне.

Она опустилась над ванной, в которой я погружался в кровавую жижу, и передала мне меч. Затем, взялась за стопку черной бумаги и тоже вручила ее мне.

– Пиджак твой, я оставлю себе, на память. А ты теперь, пиши, – произнесла она, положив свою массивную когтистую руку мне на лоб, и погрузила меня в кровавую массу.

Воскрешение

9-ый месяц 1736 год.

Очнувшись в тесной комнатке, напоминающей гроб, я ощутил аромат плесени и земли. Воскрес ли я? Так ли это? В моих руках был этот массивный и громадный меч, врученный мне богиней, а рядом лежали черные пергаменты и перо. Это действительно произошло – я с трудом, но все же выбрался из своего гроба. Я помню, что в Кринагии людей не закапывали глубоко в землю, чтобы они могли воскреснуть. Поэтому я с почти легкостью выбрался на поверхность. Я обратил внимание, что цвет моей кожи был не естественно сероватым, возможно это отрицательный эффект воскрешения, но я слышал, что цвет кожи не играет роли в этом мире.

Глубоко вдохнув, я насладился запахом листвы и легким дуновением ветра. Наконец, я жив. На улице лишь начинало смеркаться, небо окрашивалось обычными тонами уходящего солнца, и мне было непривычно, так как в Подземном мире я часами смотрел на красное небо. Судя по желтоватой листве, сейчас осень, но действительно ли я пролежал три года? И действительно ли я в своем теле? Оделиан была права, утверждая, что часть воспоминаний исчезнет, однако я помню о Подземном мире лишь немного – лишь обрывки образов и смутные воспоминания.

Оглядевшись, я увидел знакомый лес. Священные леса Крина, как же я по ним скучал. Деревья, словно стражи, устремлялись ввысь, их ветви сплетались в причудливые узоры, сквозь которые пробивался угасающий свет. Я пошел по едва заметной тропинке, надеясь, что память не подведет и приведет меня к ближайшему поселению. Голод уже начинал давать о себе знать, и нужно было найти место, где можно передохнуть и обдумать произошедшее.