Эльмира Шабурова – Аннунаки идут... (страница 10)

— Как нам остановить это?! — крикнул Алексей, тряся ее плечи. Паника, которую он сдерживал последние часы, прорывалась наружу ледяным отчаянием. — Где их база?! Чем убить главный корабль?!

Валентина Игнатьевна посмотрела на него долгим, жалостливым взглядом. Взглядом воспитательницы на глупого ребенка, пытающегося победить танк куском пластилина. — Убить? — она снова издала тот сухой, кашляющий смешок. — Нельзя убить океан ложкой, лейтенант. Ты убил одного. Молодец. Настоящий герой. Только их флот размером с орбиту Юпитера.

Она притянула его голову вплотную к своему лицу. От нее пахло смертью, йодом и старым советским мылом. — Слушай последнюю команду штаба, — выдохнула она. — Забудь про спасение масс. Массы уже списаны. Спасай аномалии.

— Какие аномалии? — Алексей почти кричал, потому что гул за окном становился невыносимым, стекла в серванте начали мелко вибрировать.

— Тех, кого Система пропустила, — губы старухи окрасились алым. — Мой внук. Сережа. Он рассыпался песком, верно? Но песок… песок собрался обратно. Я видела из окна час назад. Дети… некоторые дети не рассеиваются. Они становятся стеклом. Прозрачными. Аннунаки проходят сквозь них, как через пустоту. Дети их не видят. Они невидимы для сканеров.

И еще… сумасшедшие. Те, у кого в голове изначально была путаница. Шизофреники. Их провода перекрещены. Сигнал Форматирования вызывает у них не послушание, а агрессию. Они кусаются.

Иди туда, где земля неправильная. Где компас сходит с ума. Там, под старыми храмами, лежат их старые машины. Машины, которые строили не они, а те, кто был ДО них. Древние враги Аннунаков. Если найдешь способ активировать Старый Код… может быть, стены крепости поднимутся. Хотя бы вокруг одного города. Хотя бы на один день.

Тело Валентины Игнатьевны внезапно обмякло в его руках. Голова запрокинулась. Глаза остекленели, уставившись в лепнину потолка. Жизнь ушла из нее мгновенно, словно кто-то просто выдернул вилку из розетки. Та самая «искра», о которой она говорила, погасла.

Алексей осторожно, почти бережно опустил сухонькое тело старушки обратно в кресло. Сложил ее руки на коленях. Одну целую, вторую — страшный обрубок. Поправил сбившийся воротник халата.

За окном раздался оглушительный треск. Кирпичная стена дома напротив — добротная советская кладка в два кирпича толщиной — сложилась гармошкой и осыпалась вниз мелкой пылью, обнажая внутренности квартир, залитые красным светом неба.

Гул перешел в фазу физического давления. Барабанные перепонки Алексея не выдержали. Мир поплыл, теряя четкость. Он понял, что сейчас начнется финальная стадия очистки сектора. Дом не выдержит акустического удара.

Лейтенант поднялся. Ноги казались чужими, ватными. Он посмотрел на мертвую Степановну. Потом на свой пистолет на столике. Затем на тяжелый армейский рюкзак.

«Забудь про спасение масс. Спасай аномалии».

Алексей подошел к секретеру, который валялся на боку. Выдвинул нижний ящик. Среди квитанций за коммуналку и мотков пряжи лежал пухлый конверт, перетянутый резинкой. Фотографии. Десятки фотографий внука. Сергея. Инвалида-колясочника, которого бабушка боготворила.

Если есть шанс, что ребенок стал «невидимкой»… Если генетический дефект защиты от внушения передал ему способность уходить из-под фокуса систем аннунаков…

Базальт сунул конверт во внутренний карман куртки. Туда же лег паспорт Валентины Игнатьевны. Оставлять документы на съедение пыли он посчитал предательством.

Дом содрогнулся. С потолка посыпалась штукатурка. Лампа под потолком лопнула, засыпав осколками ковер, и комната погрузилась в кровавый полумрак уличного зарева.

Алексей надел рюкзак. Застегнул ремни. Попрыгал на месте, привычно распределяя вес. Он подошел к выходу из квартиры. Обернулся в последний раз, отдавая честь тени женщины, которая дала ему единственный работающий алгоритм выживания в новом мире.

— Спасибо за наводку, Игнатьевна, — тихо сказал он. — Постараюсь не подвести.

Выходя в подъезд, он услышал, как за его спиной с грохотом обрушивается фасад здания, превращая квартиру номер сорок два в братскую могилу и эпицентр локального землетрясения.

Улица встретила его ревом рушащегося бетона и криками тех, кто еще не успел стать пылью. Небо над городом окончательно почернело, и сквозь него теперь проступали очертания колоссальных геометрических фигур, заслоняющих остатки солнечного света.

Алексей поправил лямку автомата на груди, крепко сжал рукоять дедовского ТТ и побежал. Побежал не к спасению, не к военным базам, которых, скорее всего, уже не существовало. Он бежал искать детей-призраков и безумцев. Он бежал искать древние ошибки в чужом программном коде.

Глава 4. Столкновение в руинах

Город перестал быть городом. Екатеринбург, этот стальной хребет Урала, превратился в декорацию к фильму-катастрофе, снятому режиссером-садистом с неограниченным бюджетом на спецэффекты.

Алексей бежал по проспекту Космонавтов уже третий час. Бежал — это громко сказано. Он двигался перебежками от укрытия к укрытию, используя тактику «крысы в лабиринте». Прямой путь был самоубийством. Широкие проспекты превратились в аэродинамические трубы смерти: багровые вихри несли по ним мелкий мусор, обрывки рекламных баннеров и человеческие останки, превращенные в серый пепел тепловыми ударами.

Небо больше не имело цвета. Оно стало физическим весом. Тяжелая, маслянистая чернота давила на плечи, заставляя сутулиться. Солнце исчезло окончательно, уступив место пульсирующим венам фиолетовых молний, которые били не вниз, в землю, а параллельно горизонту, прошивая пространство между высотками ослепительными нитями. Каждая такая вспышка оставляла после себя запах озона и привкус жженого пластика во рту.

ТТ снова висел на поясе. Пустой магазин Алексей выбросил еще два квартала назад. Теперь единственным рабочим аргументом служил старый добрый АКМ, добытый ценой сломанного пальца у мертвого сотрудника вневедомственной охраны возле разграбленного ювелирного магазина. Автомат пах свежей смазкой и чужим страхом. Три полных рожка в разгрузке. Это делало Алексея Базальта самым богатым человеком на ближайшие пятьсот метров любого пространства.

Его целью была войсковая часть № 45872 — база хранения бронетехники за Северным автовокзалом. Если где-то и остался островок государственности, способный организовать оборону или хотя бы массированную эвакуацию офицерского состава, то только там. Связи не было. Карты в телефоне превратились в бесполезные картинки. Ориентироваться приходилось по памяти и дыму. Дым указывал на места пожаров, которых становилось все меньше — гореть в городе, превратившемся в стекло и бетонную пыль, было практически нечему.

Впереди показалась громада торгового центра «Кит». Вернее, то, что от него осталось. Огромное здание сложилось внутрь себя, как карточный домик, оставив лишь фасадную стену, нависающую над перекрестком жутким монолитом. Именно здесь Алексей решил срезать путь через дворы.

Он замер за углом трансформаторной будки, вслушиваясь в новую симфонию конца света. К гулу небес добавился звук стекла. Методичный, ритмичный хруст. Кто-то целенаправленно работал ломом внутри развалин ближайшего супермаркета. Мародеры.

Базальт инстинктивно прижался к холодному бетону. Логика военного говорила ему обходить любую активность стороной. В условиях распада государства мародер перестает быть просто грабителем. Лишившись страха перед законом, такие люди быстро теряют человеческий облик. Страх смерти делает их изобретательными, а отсутствие эмпатии — невероятно жестокими. Одинокий вооруженный путник для них — идеальный приз: оружие, медикаменты, чистая вода и обувь.

Алексей начал медленно пятиться назад, вжавшись спиной в стену. Гравий под берцем предательски хрустнул. Звук ломающегося стекла мгновенно оборвался. Наступила тишина, которая всегда страшнее шума.

— Эй, служивый! — голос прозвучал хрипло, насмешливо. — Куда собрался? Мы же свои, погоны вроде одинаковые… были когда-то.

Из пролома в цоколе здания вынырнула фигура. За ней вторая, третья. Всего семеро. Это были не профессиональные военные. Форма отсутствовала. Одежда представляла собой дикую смесь из спортивных костюмов, кожаных курток и строительных оранжевых жилетов поверх грязных пуховиков. Но в руках они держали серьезное железо. Армейские дробовики двенадцатого калибра, переделанные травматические пистолеты, один охотничий карабин «Сайга» и арматурные прутья, обмотанные изолентой.

Главарь сделал шаг вперед. Низкорослый, широкоплечий мужик с лицом, покрытым сизой щетиной и свежим шрамом через всю левую щеку. Глаза у него были бледными, почти прозрачными. Такими глазами смотрят люди, заглянувшие в бездну и увидевшие, что бездна им улыбнулась.

— Лейтенант ВДВ, — констатировал главарь, кивнув на тельняшку, выглядывавшую из-под куртки Алексея. — Заплутал, касатик? Ищет свою часть, чтобы Родину защищать. А Родины-то, милый мой, тю-тю. Сгорела вместе с Генштабом.

Остальные шестеро начали заходить с флангов, растягиваясь полукругом. Расстояние сократилось до десяти метров. Идеальная дистанция для картечи. Один выстрел из «Сайги», и лейтенанту разорвет брюшную полость раньше, чем он успеет вскинуть свой укороченный автомат.