Эльма Троу – Хроники Миринай. Месть королевы (страница 7)
Корн не мог выкинуть из головы то, что происходило сейчас с Ниа. На нее это не похоже и то, что с ней было, пугало его. Ниа всегда улыбалась, никогда не боялась чудовищ, обожала сказки и любила его, как своего родного брата. Можно сказать, она стала для него той, ради кого можно было остаться в этой хижине.
«И сейчас я здесь только ради тебя, — подумал про себя Корн. — Я вернусь и мы во всем разберемся».
Он выскочил на улицу, и его тут же обдало холодным ветром, пропитанным запахами хвои, прелыми листьями и грибами. Черное небо нависало над уютным островком света, центром которого был их маленький дом. Из-за туч не было видно ни одной звезды, полная луна едва просвечивала сквозь пелену и сейчас казалась Корну большим мутным диском.
«Интересно, сколько нас таких, кто сейчас смотрит на слепое око?» — подумал Корн.
В воздухе стояла осенняя влага. Водяная пыль оседала на волокнах мантии и волосах, собираясь в крупные капли. Корн сбежал по лестнице, источающей запах мха и гнилой древесины, и оказался на узкой тропе между домом и огородом. На нем в свете костровища рыжели пузатые тыквы.
Корн пробежал мимо одного костра, свернул за угол, следуя сухим плющом, который тянулся вдоль стены. Следующее костровище все так же горело, вспыхивая искрами и обдавая все вокруг запахом жженой смолы. Корн углубился в сад, он мчался по тропе и не видел больше света. Дальше стояла кромешная тьма, и это означало, что остальные костры погасли.
Юноша сошел с тропы и прибился к линии деревьев. Он вглядывался в темноту и вслушивался в шум деревьев, пытаясь услышать малейший намек на присутствие посторонних. От легкой пробежки кружилась голова, но Корн уже давно привык к своей слабости. Немного отдышавшись, он тихо прощебетал птицей. Это был их с Эгиллом сигнал, которым они часто пользовались в лесу.
В ответ последовала оглушающая тишина. Казалось, даже тихий шелест листьев и шум дождя превратились в один поток звуков, который больше не считывался слухом. Корн вобрал побольше воздуха и вновь повторил сигнал. В этот момент раздался ответ откуда-то из глубины сада.
«Нет, тут что-то не так», — пронеслась беспокойная мысль.
Корн оглянулся на дом. Окна кухни чернели и отбрасывали блики в свете костровища. Корн поднял взгляд, и облегченно вздохнул, увидев свет на чердаке, в комнате Ниа.
Он снова заглянул темноте в глаза. Зов Эгилла повторился, и на этот казалось, будто он стал еще дальше.
«Что он делает? Зачем уходит вглубь?»
Быстрыми перебежками Корн добрался до потухшего костровища. Рядом с мокрыми бревнами лежало старое садовое ведро. Несколько угольков источали слабый желтый блеск. Едва дыша, Корн продвинулся еще немного вперед и, наконец, увидел его. Эгилл стоял посреди тропинки, которая уводила вглубь сада, а затем в лес. Он смотрел в темноту и направлял арбалет куда-то в неизвестность.
Корн цокнул языком трижды, подавая сигнал, что он рядом.
— Нет нужды, — произнес Эгилл и тут же повернулся к нему лицом.
То, что предстало перед Корном нельзя было назвать живым существом. Из темноты на него смотрели два мерцающих ярким фиолетовым светом глаза. Шея Эгилла была повернута в неестественном положении. Бледными руками, покрытыми трупными пятнами он медленно переводил арбалет на Корна.
— Эгилл, ты что творишь? Что происходит?
— А то, перерожденный, что твое время ходить по этой земле закончилось! — произнес он, и его голос начал множиться в деревьях, раздаваясь эхом отовсюду.
— Ты предатель, слышишь!? Ты столько лет держал меня здесь! Зачем?
— Ты все узнаешь в свое время, Корн. Не мне тебе рассказывать о твоей природе, — голос Эгилла стал ледяным и хриплым. — Путешествие, в которые ты сейчас отправишься изменит мир к лучшему.
— Я так не думаю! — выпалил Корн и снял предохранитель.
Эгилл покачал головой. В глубине сада началось какое-то движение. Оттуда раздался яростный клекот, от которого, казалось, дрожали все внутренние органы. Эгил хищно улыбнулся, продемонстрировав острые черные зубы. Одного переднего все так же не хватало. Он издал гортанный клич, который вторил общему вою. Корн услышал щелчок и тут же дернулся в сторону. Болт просвистел у уха и вошел в дерево.
Корн среагировал мгновенно и выстрелил. Болт прошел сквозь плечо Эгилла и остался торчать в нем. Парень рассмеялся хлюпающим и надрывистым смехом, который тут же заглушил общий вой. Он ухватил болт за наконечник, вытащил его из плеча и принялся заряжать в свой арбалет.
Корн воспользовался временем перезарядки и ринулся вверх по тропе к дому. Он мчался со всех ног, прячась за деревьями и уворачиваясь от болтов. Грудь горела, юноша начал задыхаться, но какое-то первобытное чувство не давало ему остановиться. Оглядываясь назад, он видел уже не одну пару мерцающих глаз. Они появлялись в темноте. Вой приумножался и сопровождался шорохом листьев и треском ветвей. С десяток пар глаз смотрели на него из чащи.
Нервы натянулись до предела. Сейчас Корн мог думать только о Ниа. Он промчался мимо костровища и, не вписавшись в поворот, поскользнулся на старой листве. В нос ударило запахом гнили. От неожиданности Корн зажмурился, а когда открыл глаза увидел в воздухе яркие белые искры, которые расходились от него брызгами. Почти сразу искры осели, потухнув в сырой земле.
Вой раздался совсем рядом, возвращая Корна в реальность. Он ринулся по тропе. Обогнув дом, юноша взобрался по лестнице и тут же запер дверь на засов. Корн кинул мимолетный взгляд на кухню. На полу было разбросано стекло, на столе стояла остывшая каша и три тарелки.
«Эта кухня останется пустой навсегда», — подумал Корн.
Не теряя времени, он ринулся по лестнице наверх. За ним тянулась дорожка следов из старых листьев и грязи. Корн взобрался по ступеням и оказался на втором этаже. В темноте он отлично видел в окно, как темные фигуры с мерцающими глазами обступают дом. Пурпурно-фиолетовые огни были повсюду, словно хищные ядовитые цветы на лугу.
Корн распахнул дверь в комнату Ниа. В нос тут же ударил едкий запах гнили и разложения.
— Ниа, нам нужно уходить, — закричал Корн. — Ниа! Где ты?
Пустая кровать была вся в крови и стеклах, но девушки здесь не было. Корн чувствовал, как что-то внутри него рушится. Яд подступал горлу, и хотелось кричать и выплескивать свой гнев на весь мир.
«Ниа, где же ты?»
Корн подошел ближе. Он различил на полу кровавые следы со вкраплениями мелких стекол. Они вели к открытому окну и продолжали тянуться по черепице. Сильный порыв дернул створки, и ветер ворвался в комнату, затушив свечу. Корн остался в темноте.
Среди шума листьев и дождя он услышал шаги на террасе, а затем стук в дверь. С каждым мгновением он становился все яростнее, словно кто-то бился об нее всем телом. Затем раздался звон стекла и хруст. Заскрипели половицы в кухне. Со стола полетела посуда с грохотом, разбиваясь о пол.
Корн ринулся в окно по следу Ниа. Он закрепил арбалет на спине и, оказавшись на крыше, пробрался к водосточной трубе. Шаткая конструкция вот-вот могла разрушиться и привлечь много внимания. По тропинке вдоль дома проносились незнакомые фигуры в плащах. Они проплывали мимо, словно призраки. Их кожа была бледной, черные одежды расшиты острыми фиолетовыми узорами. Плащи были украшены гербом с изображением горящих деревьев.
Внезапно Корн заметил Ниа. Ее белое платье белело в темноте. Волосы грубо трепал ветер. Все время оступаясь, она мчалась по опушке к лесу. Она почти достигла линии деревьев, как внезапно упала в траву и осталась лежать, словно ее поразила невидимая стрела. Корн начал озираться по сторонам в поисках стрелка, но никто не стрелял.
Двое спустились по лестнице террасы и направились к Ниа. Она продолжала лежать, словно мертвая.
«Пожалуйся, вставай», — взмолился Корн.
Он вытащил из-за спины арбалет и бросил взгляд на крышу террасы и деревянное плетение, по которому можно было быстро спуститься. Корн нащупал болты, проверив, что все на месте.
«Времени на перезарядку будет совсем мало», — сказал он себе.
Он прицелился, как мог. Голова кружилась и он едва мог видеть в темноте. Болт яростно вырвался вперед, пронзая воздух. Одна фигура тут же опустилась на колено, его напарник повернул голову в сторону Корна. Оба тут же разразились воем, привлекая внимание остальных.
Корн быстро пробрался к крыше террасы. На лестнице послышались голоса и жуткие нечеловеческие вопли. Топот ботинок сливался с шумом усиливающегося дождя. Корн осторожно спустился по деревянной решетке и спрыгнул в липкую грязь, скопившуюся в небольшом овраге внизу.
Он тут же ринулся через опушку к Ниа. Кровь стучала в ушах, во рту появился неприятный медный привкус.
— Ниа! — кричал он, сквозь яростные порывы ветра.
Она не отвечала. Девушка лежала в объятьях длинной сухой травы. Корн опустился перед ней на колени и увидел, что ее глаза были пусты, словно у призрака. На скулах, щеках, шее виднелись трупные пятна, как у Эгилл. Ниа безмолвно смотрела в сторону леса стеклянным взглядом. Ее руки беспомощно тянулись вперед. В одной из них она сжимала гребень. Корн закрыл рот руками. Он не мог поверить в то, что видел. Все странности, которые он замечал в ней начали складываться в ужасающую мозаику. Внутри что-то оборвалось.
— Нет, нет! — выпалил он. — Это не может быть по-настоящему!