Эльма Троу – Хроники Миринай. Месть королевы (страница 9)

— Теперь ты сможешь шагать по земле, Корн, — послышался теплый и обволакивающий голос. — Ты должен беречь себя, а когда придет время, мы воссоединимся вновь.

— Кто ты?

— Я тот, кто будет следовать за тобой всюду, — ответил голос. — Память обо мне в тебе останется на все последующие века. Ты знал всех нас, всех, кто творил и был нам добрым союзником в каждой жизни этого мира. Для тебя быть живым – это не впервые, но поверь, тебе важно идти вперед несмотря ни на что.

— Я не понимаю, — прошептал Корн.

Этот голос ласкал слух, раскрывая притупленные чувства. Воздух наполнял легкие, каждая клеточка тела наполнялась кислородом. Корн ощущал прикосновение горячей ладони на своем лице. Он попытался открыть глаза, но видел лишь мутную картинку, расплывающийся образ в алых одеждах. Образ, напоминающий ему о чем-то великом, божественном и недосягаемом. Он казался ему таким знакомым и родным. Корн боялся, что он покинет его, оставив в лесу одного.

«Ты будешь моим богом», — пронеслась в голове мысль.

В сером дневном мареве возник маленький янтарный огонек. Мутным зрением Корн различил маленький медальон, который опустился ему на грудь.

— Ты не должен понимать… по крайней мере сейчас, — произнес бог. — В этом медальоне вся твоя жизнь. Он раскроет тебе истину в нужный момент.

— Время, — прошептал Корн, пытаясь дотянуться до своего бога. — Когда придет время?

— Когда слепец прозреет под сводами расколотых небес, — ответил голос.

Прикосновение обратилось теплом солнечных лучей. Он перестал чувствовать мощь, исходящую бога, и ощутил лишь холод, пустоту. Корну казалось, будто с его исчезновением, он утратил часть своей души.

— Кто я? — прошептал он.

— Найди того, к кому тебя влечет сердце. В нем буду я, в нем будешь весь ты! — звучал голос незнакомца в голове.

…

Корн очнулся, словно от сильного толчка. Изо рта текла окровавленная слюна, которая медленно капала на траву. Арбалета и ножа не было, карманы были грубо вывернуты наружу.

Корн сидел неподвижно. Зрение не фокусировалось, все вокруг расплывалось рыжими бликами костра. Пахло хвоей, жженым деревом и кровью. Эти запахи смешивались со множеством других: полевые цветы, цитрусовые, пряности. Корну показалось, словно от каждого солдата пахло по-разному. Все эти запахи смешивались, создавая странный мистический фужерный аромат, в котором чувствовалось, что солдаты все одной крови.

Руки были стянуты сзади. Веревка врезалась в кожу, причиняя боль. Корн пошевелился и понял, что связаны лишь кисти руки. Он облокотился о дерево и медленно начал подниматься, оглядываясь по сторонам.

Замутненным взглядом парень различил в темноте фигуры в форме. Горел небольшой костерок, который подсвечивал острые уши, бледные лица и черную кожаную защиту. Многие из них кутались в длинные мантии с расшитым на спине алым треугольником, в котором сверкали скалы и несколько волн. Корна успокаивало лишь то, что на коже этих солдат не было трупных пятен.

Юноша слышал их говор. По началу ему казалось, словно они говорят на неизвестном ему языке. Но чем дольше он слушал, тем больше начинал их понимать. Корн почувствовал в мыслях странное прозрение, словно он открыл в себе что-то давно забытое.

«Кажется, они из города», — подумал Корн.

Послышались мерзкие чавкающие звуки. Корн различил несколько десятков отвратительных созданий, похожих на то, которое только что только что чуть не съело его заживо. Они с жадностью поедали мясо с рук солдат. Чудовища переминались с ноги на ногу, нетерпеливо ударяя хвостами о землю.

— Отвязывайте мороев, нам пора выдвигаться! Где этот мальчишка-гонец? — послышался голос.

— Выдвигаемся! — послышался другой.

За этим возгласом последовала суета.

В этот момент Корну почти удалось разогнуться. Он оглянулся по сторонам и, не увидев никого поблизости, проскользнул к другому дереву. В свете костра на земле танцевали тени. Корн слышал шаги и возню солдат. Начались сборы: скрипели седла, под ногами шуршали старые листья, разговоры начинали стихать.

— Горны ушли глубже на запад, мы уже не сможем догнать их до того, как они пересекут границу с Отшельными землями, — слышался хриплый и низкий голос, который, похоже, принадлежал старику.

Тяжелые шаги приближались. Корн заметил три тени, которые становились все больше.

— Что они здесь забыли? — спросил его более молодой солдат.

— Похоже, у них была здесь хижина, перевалочный пункт, — ответил старик.

Корн ринулся в тень. В этот момент раздался щелчок, и ногу пронзила острая боль. Корн упал на колени, стиснув зубы. Как только он увидел торчащий из бедра болт, душа тут же ушла в пятки. Ужас расползался от головы к животу волнами холода. В этом отупляющем ощущении пламенем вспыхнула боль. Волнами она накатывала все сильнее с каждым вдохом Корна.

Голова все еще кружилась. Корн почувствовал, как тошнота наступает ему на горло. Он согнулся пополам и ползком попытался скрыться, но что-то силой дернуло его за шиворот. Сильный удар по почкам выбил дыхание. Корн попытался сделать глоток воздуха, но не смог.

— Поднимите его! — прогремел уже знакомый голос.

Корна подхватили под руки. Перед ним стоял высокий грузный старик. Он кутался в солдатскую шинель и нервно курил трубку. Седая борода была собрана в косичку и украшена несколькими кольцами. Алые глаза старика мягко мерцали в темноте и были темнее, чем у остальных, словно время и усталость стерли из них почти краску. Тени солдат накрыли Корна с головой, и юноша мог видеть только их силуэты в свете костра.

— Кто ты такой и что здесь делал?

Корн молчал. Мысли не строились. Он вспоминал, как Эгилл называл себя благородным земледельцем, но никогда не рассказывал ни о своем отце, ни о матери, ни о том, как поселился в этом доме с сестрой.

«Была ли она вообще его сестрой?» — подумал Корн, чувствуя, как весь и без того шаткий мир, в котором он жил, рассыпался пеплом в голове.

— Я был земледельцем, — произнес Корн.

И он не врал. Корн и вправду им был. Юноша произносил слова и слышал, что его слова имели странный акцент. Мозг перестроился на новый язык, но произношение оставляло желать лучшего. Среди солдат послышались смешки и перешептывания. Старик резко поднял руку, и все тут же замолчали.

— Земледельцем? Здесь? Не смеши моих людей, здесь нельзя выжить в одиночку, — произнес он.

Старик подошел ближе. В нос ударил резкий фужерный запах. Он наклонился, ухватил Корна за подбородок. Корн стиснул зубы и задышал сильнее.

— Я не солгал вам, мне незачем лгать, — произнес юноша.

— Все вы умеете трепать языком, — ответил он. — Ты хотя бы выучил язык, чтобы прятаться среди нас.

— Я не прятался! — выпалил Корн. — На мой дом напали! Я был вынужден молчать!

Старик долго вглядывался ему в глаза, как будто пытался что-то в них прочитать. Беглый взгляд алых глаз искал что-то на его коже, в его волосах. С каждым мгновением тревога в глазах старика росла, словно он не мог найти то, что всегда находил. На мгновение Корну показалось, словно он знал этот взгляд.

«Я не мог знать тебя в этой жизни», — мысленно произнес юноша.

Он повернул голову Корна, ища что-то на шее, на скулах. Старик зажал трубку зубами и выдохнул облачко дыма. Корну казалось, словно пространство рядом с ним вот-вот заискрится от напряжения.

— Это который дом? — спросил он, но его прервали.

— Сиэр Райдрих! — послышалось где-то в толпе. — Я принес ответ со стены!

Через толпу солдат к нему протиснулся молодой юноша. Парень поправил капюшон, который спадал ему на глаза. Форма на нем сидела неважно и явно была больше на размер.

— Поступил приказ передать пленника на стену, мой сиэр, — произнес он.

Назойливый капюшон вновь закрыл ему взор.

— Тебе повезло, парень, — произнес старик, глядя Корну в глаза. — Будь моя воля, я бы убил тебя, как и все то горнийское отребье, которое попалось мне на пути.

Райдрих отпустил его лицо и грубо пихнул в сторону, словно Корн был животным на убой.

— Седлайте мороев, я устал здесь торчать! — закричал Райдрих.

Корна подтащили по земле к одному из этих чудовищных созданий. Оно учуяло кровь юноши и попыталось напасть, но Райдрих преградил буйному путь. Он прошептал какие-то слова, приложив ладонь ко лбу мороя, и глаза существа вспыхнули алым светом. По его коже, покрытой черной шерстью, пошли витиеватые мерцающие узоры, которые тут же охватили руки и лицо Райдриха.

Старик резво взобрался на спину своему морою. Корна усадили за ним, крепко привязав ко всаднику. Когда дело было сделано, один из солдат без предупреждений рывком обломал конец болта на бедре юноши. Корн замычал от боли, чувствуя, как она жгучими волнами расходится по телу.

— Не прикидывайся. Все знают, что вы не испытываете боли, — произнес Райдрих. — Если выкинешь что-нибудь, я убью тебя еще до того, как ты успеешь увидеть стены Драулиса.

— Как вы можете судить о том, что я испытываю? — спросил Корн.

Райдрих одарил его недоверчивым взглядом и натянул поводья.

В этот момент раздалось яростное шипение костра. Его свет погас, и темноте вспыхнули переливами узоров другие всадники и их морои.

Они ринулись через лес галопом в четком строе. Райдрих был первым, за ним мчались остальные, построившись стрелой. В темноте их хорошо было видно. Каждый всадник дарил своему морою частичку своей магии, придавая ему сил. Чудовищные и буйные существа ловко перепрыгивали через поваленные деревья и огибали овраги, не нарушая строя. Всадники крепко прижимались к своим мороям, сливаясь с ними в единое целое. Чудовища взрывали лапами грязь и мчались вперед, следуя за тропой. Ветер свистел в ушах, перебивая шум дождя. Морои издавали протяжный гортанный вой, который подхватывали всадники. В этот момент Корну казалось, словно они были единым слаженным организмом.