Эллина Наумова – Одно к одному. Полина и Измайлов (страница 7)
– Пустим? – спросил экс-супруг, взбалтывая остатки коньяка.
Это был решающий момент.
– И менее симпатичным людям открывали. И менее нужным. Я схожу. Допивай, Бог с тобой.
Однако к этому моменту вся его жалкость испарилась. И не поспеши я в холл, мы могли бы не познакомиться с Сергеем Степановичем Илоновым.
Но врач был пущен в квартиру. И здорово меня, самонадеянную дилетантку, выручил. Мигом оценил ситуацию и как-то по особенному – доброжелательно и строго одновременно – поприветствовал стремительно пьянеющего человека, который совершенно расхотел «дырявить вену» и приобрел уверенность в том, что третья бутылка послужит чудодейственным эликсиром, выведет его из запоя окончательно и бесповоротно, а завтрашний рассвет будет не таким, как предыдущие.
Но, по порядку. Юлия дрыхла, я страдала от неспособности достойно подготовить больного к процедуре и побаивалась, что он от нее откажется. А оптимистически настроенный доктор вперился небольшими карими глазами в мутные зрачки экса и томительно молчал.
– Хорошо, делай свое дело…
Бывший благоверный явно хотел добавить «палач». Но вдруг смущенно кашлянул и сказал:
– Извините, брудершафта не было. Делайте свое дело.
Я могла бы дать честное слово, что он обдумывал слова. Значит, это не был гипноз? Захотелось позвонить Настасье и спросить, много ли таких, как Илонов, в нашей медицине осталось.
И вновь он меня удивил. Я полагала, что по первому свисту появится охранник врача, он же медбрат, с громоздким штативом для капельницы. Такую сцену я с десяток раз наблюдала при облегчении похмельных мук братьев и сестер творческих занятий. Правда, облегчении «за медные деньги». Но современный дорогой эскулап открыл кейс, достал пакет с хромированными трубочками, ловко собрал держатель, следом вынул и укрепил не бутылку, а пластиковый мешок. Где-то что-то щелкнуло, и бывший муж, послав мне традиционный воздушный поцелуй, послушно улегся на свой кожаный диван. В его вену закапал залог здоровья.
– Вы мне более не нужны, – сказал врач довольно низким голосом.
– Я вам изначально не была нужна, доктор.
– Отчего же, успешно ассистировали в мое отсутствие.
– Нет. К сожалению, он выпил две бутылки.
– Догадывались бы вы, сколько ему удалось, прошу прощения, выхлебать без вашего ведома.
– Доктор он выживет?
Илонов искренне рассмеялся. Вот и Настасья такая же циничная, хотя обвиняет в этом пороке меня. Неужели, чтобы доконать себя алкоголем, нужно подобно Леониду вкалывать дополнительные препараты?
– А как же тысячи людей, подыхающих ежедневно по всей России от этой отравы? – не отставала я.
– Так называемая недоброкачественная водка, органические нарушения… Не его случай. Слишком упитан для смертника. И стаж алкогольный символический, судя по давлению и границам печени.
– Вы меня утешили.
– Не ставил целью. Не надо доводить мужчин до поиска истины в вине, наркотиках. Для них она заключена в труде и спорте.
– Я доводила? Что вы себе позволяете, доктор!
– Что вы, дамы, себе позволяете. Впрочем, не будем ссориться. Можете подежурить около, если он не против.
Сергей Степанович Илонов извлек какой-то бордовый том и погрузился в чтение. Я принципиально уселась возле своего бывшего.
– Он не тебя имел в виду. Он вообще о бабах, – прошептал капельник.
– С вашими подругами незнакомые мужчины всегда так обращаются? Да, девки не счастливицы, оказывается, а мученицы.
– Не закон природы, конечно, но много чего говорят, не щадя. Я же советовал тебе представиться женой.
– Ладно, вынесу как-нибудь.
Доктор иногда отрывался от книги и мельком нас оглядывал. Если и прислушивался, то очень искусно. Тактично проявлял бдительность за высокий гонорар. Некоторые и до этого не поднимаются.
Не будь он столь суров со мной, и не держи я бывшего мужа в тяжко больных и очень с перепою нервных, поговорила бы о Леониде Садовникове. Страждущий задремал. Теперь я украдкой разглядывала Сергея Степановича Илонова: пышная седая шевелюра, обтянутые предпенсионной желтоватой кожей скулы, нос картошкой и блекловатые узкие губы. По выражению одного знакомого – смесовая внешность. Не сокол, не гриб боровик, а просто ухоженный русак. И нечего его глазенками сверлить. Я отвернулась. Действительно измученный спиртным экс начинал посапывать. И у Севки так же ноздри во сне подергиваются. Я крупно вздрогнула при воспоминании о сыне.
– Глицином не угостить? – насмешливо спросил доктор.
Более терпеть такой тон было нельзя. Я дотянулась до айфона экс-супруга:
– Привет. Что такое глицин?
– Ты вторые сутки сдвигаешься по фазе? – воскликнула Настасья глухим голосом. – Сейчас гляну в справочник. А, да, эта штука в педиатрии и наркологии буйных успокаивает, вялых бодрит. Тебя кто им кормит-то? Не отказывайся, полезно. Кстати, англичане нервозным подросткам предлагают супер-суп – много мяса, крепкий бульон и джин. Веками их деткам после обеда было легче носить угри на коже.
– До связи, – сказала я эрудированной подруге. И поблагодарила доктора: – Спасибо за заботу, я лучше съем конфету. Могу в свою очередь предложить вам чай или кофе?
– Нет, благодарю. А вы каждую рекомендацию постороннего медика у знакомого проверяете?
– Каждую.
– О!
– Надеюсь, вы все упаковки от вколотого этому господину оставите на столе?
– Не впервые присутствуете при купировании?
– У этого человека – впервые.
– О!
Емкое наше «о», выражающее множество эмоций. Особенно, вылетая из уст изо всех сил воздерживающегося от оглашения блиц – диагноза психиатра. Я оценила своеобразный такт Илонова. Настасья в лоб лепит свои нелестные медицинские умозаключения о состоянии моей психики.
А смесь лекарств сочилась и сочилась в человеческие сосуды. Почему-то стало жутко и захотелось попросить прекратить. Но я прикусила язык. Трусишь, не доверяешь врачам, сама прячь ключи, деньги и бутылки, отказывай то униженным мольбам, то грубым требованиям их вернуть, сгонять в магазин самый-самый-самый последний раз, советуй в ответ сделать клизму, отпиться минералкой и рассолом, вари горячий супчик. Но, вероятно, Юлия все это уже перепробовала. Девушка простая, народные средства для нее не тайна.
– По-о-оль, – протянул очнувшийся вдруг экс-супруг, – я почему-то от этой капельницы не спать хочу, а пива.
– Крепись, хуже, чем было, уже не будет. Спал ты на зависть сладко. Лекарство еще не кончилось. А потом доктор подкорректирует твое самочувствие.
– Я думал, все как рукой снимет.
– Снимет, только как ногой. Нет, нет, не дергайся, иглу выбьешь. Неудачно пошутила, прости. Сам посуди, ты уже отлично общаешься. А час назад тебе, по-моему, и говорить, и слушать было невмоготу.
– Вообще-то, да.
– Ты сильный мужчина. И вовсю очищаешься. Двигайся вперед, не возвращайся в тот ужас. О Севке подумай.
– Я его на всю жизнь обеспечил.
– Разве сыну от отца только деньги нужны? Он пока даже не школьник.
Кажется, проняло. Экс-супруг уже не ноя, окрепшим голосом стал выяснять у Сергея Степановича свои перспективы. Психиатр отвечал уклончиво, явно давая понять, что господин пьяница всполошился рано. Он все-таки нарвался на лишнюю дозу снотворного. Доктор усилил эффект по требованию заказчика, не вынимая системы из вены. Минута прошла? Меньше? Юлин друг крепко спал. Теперь время союзничало с ним.
– Его родных в доме, надо полагать, нет? – строго спросил меня врач минут через пятнадцать, отсоединив капельницу от плоти и принявшись разбирать штатив. – Охраны?
Я готова была признаться, что не снятая на ночь собутыльница, а недавняя жена. Да уже и нынешней не возражала считаться до конца лечения, настолько достал меня пренебрежительный тон Илонова. Но, во-первых, мы выбрали вариант «старой-престарой знакомой». Этому уникуму завтра снова предстоит встреча с Илоновым. И как он будет выглядеть, открещиваясь от меня? А я, нарушив уговор? Сама ведь настаивала. Во-вторых, в любой момент могла вползти совершенно не подготовленная нами Юлия. Здорово мы будем смотреться рядом. Если я жена, то она кто? Я заботилась ни о себе, ни о ней, а нашем бизнесмене. Чем меньше про попавших в передрягу запоя будет знать, кто бы то ни было, тем лучше. Сам же экс учил: не спрашивают конкретно – молчи, спрашивают во вред – соври или прекрати разговор, только не распахивай душу первому встречному. Встреча может оказаться случайной лишь для тебя.
– Охрану я вызову, одного его не оставлю.
– Я сразу догадался – вам захочется развеяться, – неодобрительно покачал головой Илонов.
– А что мне здесь делать при никаком хозяине? Когда вы завтра приедете?
Он усмехнулся:
– Позвоните своему знакомому консультанту, подозреваю, студенту медику. Он выручит. Я оставил все ампулы до единой. Вам довольно легко рассчитают срок окончания действия их содержимого. Примерно в это время я и вернусь.
Мне надоели наши перепалки.
– Хорошо, доктор. До свидания.
Сергей Степанович отбыл на престижной машине – я из окна подглядывала. Никаких особых эмоций он у меня не вызвал. И, если бы потрудился скрывать свою антипатию, мог бы мысленно впредь называться добрым доктором. Впрочем, мне было все равно. Еще вопрос, увижу ли я его когда-нибудь снова. Дел в квартире у меня действительно больше не было. Я растолкала Юлию:
– Отдохнула? Врач уже закончил.