Эллина Наумова – Одно к одному. Полина и Измайлов (страница 8)

– Какой врач? – встрепенулась она.

– Нарколог.

– Вам удалось? Ой, Полина!

– Долго ли, умеючи.

– Я давно сплю?

– Часа два с половиной. Юлия, мне пора. Надо попрятать, а лучше вылить все спиртное. Где хранители тела?

– Он еще три дня назад услал. Кричал, что все уволены без выходного пособия.

– Крут. Тут без дебошей, значит, не обошлось?

– Тут чего только не было. Но Миша, их главный, по своей воле живет на кухне. Я без помощи пропала бы. Он везде на пол падал и засыпал. Тяжелый, зараза. Я бы одна и не перевернула.

Миша, отзывчивый добрый Миша. Когда-то он и мне пытался помочь выжить в роскоши. Внушал, что я не обязана краснеть всякий раз, когда зову мужа ужинать, а охранников нет. Что могу не спрашивать, все ли в порядке с их родителями, детьми, женами, не называть по именам и отчествам. В общем, что их не обязательно считать людьми, лучше движущимися предметами. Значит, в доме окопался? Классно исполнено. Его профессионализм всегда меня восхищал. Юльку таскали поблизости, я в кухонный шкаф ее бутылку убрала от греха, воды попила, а его присутствия не заметила, не учуяла. Правда, помещение многозоновое, некогда я в нем три стенки потребовала проломить. Потом полгода покупала мебель и игралась ею, передвигая. В итоге получилась просторная кухня, мини-столовая и бар – все вместе, а, вроде, и отдельно. Наверное поэтому верный страж облюбовал кухню для своей партизанщины. Теперь он, не таясь, стоял на пороге. Обаятельный парень, хотя красавцем не назовешь.

– Здравствуйте Михаил Игоревич. Я ухожу.

– Здравствуйте, Полина Аркадьевна. Я доктору не показывался, но визит контролировал.

– Верю. Спасибо, что не бросили его.

Он улыбнулся, дескать, горбатую могила исправит. Так и не научилась глотать слова благодарности обслуживающему персоналу. Затем вдруг громко рассмеялся. Я оглянулась. В дверях с отвисшей челюстью застыла притащившаяся следом за мной засоня. Вероятно обращение двух молодых людей друг к другу иначе, чем Мишка и Полинка, ее доконало.

– Юля, иди к себе, попозже поешь, – сказал охранник.

Она скорее убежала, чем ушла.

– Михаил Игоревич, раз уж вы на месте, проследите, пожалуйста, чтобы Юлия завтра Сергею Степановичу на глаза не попадалась. Особенно пьяная. А то он меня за не успевшую здесь чем-нибудь поживиться шлюху принял. Как бы девушка не оскорбилась, не заскандалила, если и она ему не понравится. Пусть все пройдет быстро и тихо.

– Да, вы держались, как надо, – снова чуть улыбнулся он. И посерьезнел: – Все-таки никто, кроме вас, вслух не скажет, что за шлюху приняли. Я все сделаю, не беспокойтесь.

– Не буду беспокоиться, честное слово.

– Вас отвезти? Шофер в гараже профилактикой транспортных средств занимается. Я не распоряжаюсь, просто знаю, что супруг вас пешком не отправил бы.

Я вновь понедоумевала минуту, воспитан он отменно или обладает врожденным тактом?

– Я прогуляюсь, Михаил Игоревич. Голова разболелась.

Он понимающе, но не заговорщицки кивнул.

Юлия, наверное, боялась, что я поселюсь с ними под одной крышей, и проводила меня с явным облегчением. А уж какое облегчение испытала я, очутившись на вечерней весенней улице…

Глава третья

– Вик, что там с Леонидом? Не надо сохранять тайну расследования, притворяясь спящим.

Я сидела в спальне Измайлова и безжалостно трясла его за плечо. Оно было горячим и гладким, но меня это почему-то не волновало. Нервы совсем расшалились. Вчера грозилась прирезать парня, пока он по доброте душевной делал Ленке укол. Сегодня всячески демонстрировала высококвалифицированному наркологу свое знакомство с процедурой вывода из запоя – обязанность оставлять ампулы – и наличие на связи его коллеги для проверки назначений. Смешно, он решил, что опытнее студента у меня в медицине знакомых быть не должно. Какая же я дура. Врачи оставляют стеклотару, разовые системы и шприцы просто для того, чтобы мы сами их выбрасывали. Не таскать же мусор от пациента к пациенту. С чего я взяла, что это делается для отчета перед родственниками или очухавшимся за ночь пациентом? Надо уточнить у Настасьи. Нет, я ее уже измочалила – то на труп зову, то прошу за минуту найти нарколога, то консультаций по лекарствам требую. И она безропотно это сносит, умница моя. Но кого-то необходимо было еще потерзать. Попробуй, остановись так сразу. А тут тепленький полковник доступно лежит. Ну, я и не сдержала садистских наклонностей:

– Вик, про Леню!

– Поленька, детка, умоляю, дай поспать.

– Сам ты мне вчера не дал. Лягался, как дикий конь.

– Это ты мне не дала. Прижималась, как дикая…

– Кто? Дикие не льнут к полицейским! Разве что сумасшедшие!

Я была возмущена. Прижималась! Да я ночь промучилась, отстраняясь, уворачиваясь от пинков и пытаясь не свалиться на пол. Эквилибр на кромке дивана продолжительностью несколько часов.

– Вик, снова терпеливо спрашиваю, что произошло с Леней? Мне с Ленкой общаться, мне ей в глаза смотреть. Немедленно говори, к чему я должна быть готова.

– Лучше ложись и прижимайся, – сдался Вик.

– Конечно, на двуспальной кровати не страшно. Это не моя одноместная по твоей прихоти лежанка. Не мог разложить?

Тренированный невзгодами и тревогами мужчина пружинисто сел в постели. Но запоздало проявленная им нежность не спасла от очередного вопроса об обстоятельствах смерти моего приятеля.

– Вот одержимая, – укорил Измайлов. – Хотя Балков просил тебя как-нибудь премировать. Вдова Садовникова была в шоке, без твоей поддержки с ней пообщаться не удалось бы.

Я едва не разрыдалась от благодарности Сергею. Никогда доброго слова не пожалеет, не зажмет в горле. Часто нас за глаза бескорыстно хвалят? Нет, нервишки у меня не в порядке. Напрасно я таблеткой не угостилась. Вернее, о каком угощении речь? Илонов включил бы ее в выставленный экс-супругу счет.

– И Юрьев сказал, что ты была непривычно молчалива.

Я обалдела. И Борис туда же! Здоров ли он?

– Ты воздерживалась от комментариев. Кажется, всего раз предложила трясти охранников и врачей. Невероятно. Борис связывает это с полным упадком твоей хваленой умственной деятельности, – мстительно добавил Вик. – Обещал отметить такое событие шампанским. Уверяет, что давно заслужил отдых от тебя.

– Не надо про спиртное, – жалобно попросила я.

– Придется. Кто-то из ролингов сказал, что лучшее средство от похмелья – не трезветь. Старая гвардия.

– Оставь преамбулы. Потом все из этой гвардии лечились от алкоголизма и наркомании. Верю я, верю, что люди поголовно алкоголики, только в разных стадиях. Одни по природе спринтеры, другие – стайеры.

– Давно веришь? – заинтересовался Измайлов.

Ментяра, хоть как милицию переименовывай.

– Вы убийц за руки так ловили бы, как женщин на слове.

– А мы и ловим. Детка, сразу усвой основное – Леонид Александрович Садовников нещадно глушил свои бизнес – стрессы спиртным. Сначала по-умному, никто не догадывался. Изумлялись еще – все валидол сосут в состоянии запредельной тупости, а он уединится в кабинете минут на двадцать, вернется, и ну подбадривать пессимистов, генерировать идеи, кому-то звонить, с кем-то встречаться, давать задания.

– Не смогу я это усвоить, милый. Он не нуждался в пойле, чтобы генерировать идеи и пахать. Иначе не поднял бы свое дело без связей и денег. Стартовый капитал – кутарки от продажи однокомнатной хрущевки жены. По углам с Ленкой скитались. Она, видишь ли, из декабристок.

– Поленька, люди устают, разочаровываются. Тридцать девять лет, не мальчик, масса контактов, огромные нагрузки. У многих его друзей похожие проблемы, там своего рода круговая порука – семья про избранный допинг знать не должна. Да и самим подолгу не верится, что возникшая зависимость – отныне и навсегда. Жены этих господ годами не догадываются, что их успешные мужья – алкоголики и наркоманы.

– Брось!

– Да, детка. Это, когда денатурат употребляют, сразу заметно. Но твой приятель по сравнению с остальными прогрессировал стремительно. По показаниям всей конторы последнее время Садовников попросту валялся в своем кабинете, приходя в себя, чтобы заглотить очередной стакан, назначить совещание и к его началу снова отключиться.

– Так надо было в набат бить, а не скрытничать! Неужели ни одного порядочного человека рядом не было?

– Воительница ты моя. Ты била бы. Рискнула работой, карьерой, но и с начальником поговорила бы, призвала взяться за ум, и жену поставила бы в известность. Тебя точно уволили бы. Как в случае развития болезни, так и в случае излечения. Боюсь, Поленька, что твою Елену Садовникову уже ободрали, как липку. В наследстве вероятны сюрпризы не из приятных. Пьяный хозяин очень выгоден, пока у него есть, что красть. А у Леонида Александровича было. Веришь, тамошний лощеный кокаинист из менеджеров, что называется, среднего звена брезгливо заявил Юрьеву: «Фу, как несовременно спиваться. Некрасиво, тяжело. Зато другим с пропойцей проще».

– Вик, Вик, мой знакомый нарколог, – поспешила поделиться я, запнулась, но храбро закончила, – считает, будто всему виной бабы.

– Не ново, абсолютно справедливо, однако у Садовникова, похоже, никого кроме жены не было. Говорят, постоянно пытались охмурять, но мужик оказался разборчивым. Он жил открыто и ограниченно. Типичный трудоголик. Надорвался. Поля, эти люди постоянно на глазах своих сотрудников, охраны, прислуги. Чтобы восстановить дневное, недельное, месячное расписание любого, потеть не надо. Сведения у нас точные.