Эллин Ти – Ты пахнешь как спасение (страница 2)
Я ничего не пишу на лекциях, потому что мне не нравится. И из принципа. Я хочу, чтобы меня с позором выгнали отсюда и Олег захлебнулся от возмущения. Но это мой ему протест, пусть глупый и детский, но на большее у меня нет возможности, а на это вполне хватает сил.
В тетради по гражданскому праву нет ни капли гражданского права. Зато есть семь страниц моей сказки о девочке-путешественнице, которая искала свое счастье, и пара рисунков на ту же тему. Я давно пишу сказки, это моя отдушина, моя любовь, моя возможность проживать детство, которого меня лишили. Писательство – моя тайна, которой я ни с кем никогда не поделюсь. Слишком личное. А еще я дико боюсь, что об этом узнает Олег… Именно поэтому я стараюсь быть предельно осторожной со всеми своими набросками.
– Кать, – слышу шепот сзади, не реагирую. Это Артур, мой одногруппник, он с первого дня время от времени от меня что-то хочет. То посмеяться, то задеть, то даже предложить прогуляться. По понятным причинам я не реагирую на него никак и никогда, но сегодня он зовет меня уже раз тринадцатый, поэтому я не выдерживаю и поворачиваю к нему голову.
– Что?
– Слушай, мне тут никто не верит, что ты со мной гулять пойдешь, а я верю, что согласишься! Пойдем гулять, а? Помоги сохранить честь и достоинство перед друзьями, не хочу быть балаболом.
– Ты чуть ли не споришь на меня, а я твою честь сохранять должна? У тебя странные представления о девушках, Артур, найди другую дурочку.
– Да вот понимаешь, в чем дело. – Он внезапно теряет интерес к лекции (он у него вообще был?) и подсаживается ко мне. Напрягаюсь сразу же. Я не особо жалую вторжение в мое личное пространство без разрешения. Уже много лет ненавижу его от одного человека и сторонюсь других из-за него же, хотя что врать, Артур сильно приятнее Олега. – Дело в том, что другие-то дурочки согласны без сопротивлений! Это ты у нас только стойкая, как оловянный солдатик, и непробиваемая, как бетонная стена. До свадьбы бережешь себя, да, Катюш?
Краем уха я слышу, как лектор отпускает нас на десять минут раньше, и тут же начинаю собирать свои вещи. Я не хочу отвечать на идиотские вопросы, я не готова заводить разговор на эту тему, в конце концов, я просто не могу ни с кем пойти гулять.
Но когда я выхожу из кабинета, Артур догоняет меня и закидывает руку мне на плечи, резким движением прижимая к себе.
– Да ладно тебе, Катюх, ну будь человеком, всего одна прогулка! Или поцелуй, а? Всего один.
Этот «всего один поцелуй» будет стоить мне слишком много нервов, конечно, я не соглашусь ни за что на свете. Именно поэтому я сбрасываю руку Артура со своих плеч и хочу убежать, как вдруг понимаю, что проигрываю сразу, как только беру его руку в свою. Потому что он перехватывает, впечатывается своими губами в мои и не отпускает меня несколько секунд, прижимая к себе ближе.
От шока срабатывает защитная реакция: я застываю на пару секунд, превращаясь в неодушевленный предмет.
И мне… удивительно не противно. Это, к слову, на самом деле намного приятнее любого касания Олега. Артур симпатичный парень, пусть мне на него плевать на самом деле, но…
Я отталкиваю его и чуть не плачу. Не потому, что он украл мой первый поцелуй, странно прозвучит, но этому я даже немного рада, если хорошо подумать. Рада, что это был кто угодно, но не Олег.
Отталкиваю его и чувствую, как сердце сбивается с ритма по другой причине: я замечаю в другом конце коридора своего охранника, который уже держит телефон у уха. И я точно знаю, что и кому он докладывает… И лучше бы нам разбиться в аварии по пути, чем мне оказаться дома в лапах этого урода. Потому что к этому я не буду готова точно никогда в жизни.
Ни-ког-да…
В доме Олега странно тихо, но я даже не надеюсь проскользнуть незамеченной в выделенную мне комнату. Я не могу назвать это место своим домом и спальню своей, потому что ощущение «дома» тут не присутствует. И комната тоже не моя. Я совершенно не чувствую там уединения и умиротворения. Я повсюду чувствую его взгляд, и он липкими пятнами ощущается на коже круглые сутки.
Вопреки пониманию, что о моем присутствии тут уже доложили, все равно стараюсь быть тихой, но не успеваю даже пройти всю гостиную, замираю у первой ступеньки, ведущей на второй этаж лестницы, как дверь кабинета справа с противным скрипом открывается и выходит
– Ну здравствуй. – Он тянет буквы и напоминает мне этим удава из мультика. Только тот был добрый, а этот змей ядовитый и противный. Он ко мне приближается, его руки в карманах, а на лице эмоция, которую разгадать невозможно. Я отшатываюсь машинально, никак не могу перебороть себя и стоять ровно до последнего, я не настолько сильная, не настолько умею делать вид, что мне совершенно не противно его присутствие рядом. Он стоит в метре от меня, а мне уже хочется помыться.
– Привет, – хриплю в ответ и делаю шаг на первую ступеньку лестницы. Рвануть бы сейчас наверх и запереться в спальне, но он догонит, я же знаю. Уже догонял. Хватал за руки и выкручивал их до синяков, а потом объяснял, почему от него никогда не надо сбегать. Именно поэтому стою, ощущая быстро бьющееся от страха сердце где-то в горле.
– Ты знаешь, мне тут передали одну информацию, – говорит он. Я закрываю глаза. Конечно, тебе передали. Как будто могло быть иначе, ты ведь знаешь каждый мой шаг, верный и неверный. Ты знаешь, что я ем в кафетерии на обед и с кем разговариваю после пар, потому что ты чертов маньяк, помешанный на дочери своей жены. Ненормальный, неуравновешенный.
– Это было случайно, – начинаю оправдываться. Это необходимо. Я мечтаю, чтобы он послушал меня и отпустил, не трогая. – Я ничего такого не хотела, я…
– Я знаю, детка. – Он делает шаг и оказывается вплотную ко мне, и вот тут эта чертова ступенька вообще не играет мне в плюс, потому что так мы оказываемся одного роста. Почти нос к носу. Клянусь, меня вырвет прямо сейчас на его дорогущую рубашку чертовым цезарем с курицей, который я съела пару часов назад. – Я знаю, что ты не стала бы.
Он кивает, и я тоже киваю в ответ, только бы его душонка успокоилась и поверила в этот бред. Только бы он отпустил и не тронул. Пусть верит в то, что я не стала бы, пусть верит в то, что меня заставили и мне было неприятно, – пусть. Я готова подтвердить что угодно, только бы он меня не касался, но…
Все мечты рассыпаются прахом тут же, когда его противная и слишком горячая ладонь ложится на мою щеку. Она обжигает дикой болью, тошнота усиливается. Я чувствую его дыхание слишком близко и не могу закрыть глаза, потому что боюсь потерять хотя бы зрительный контроль над ситуацией.
Раньше он только унижал, бил, уничтожал морально и разрывал мою душу в клочья. Я была изгоем в этой семье, но полгода назад что-то изменилось. В очередной раз я получила пощечину, уже даже не помню причину, а потом Олег меня обнял, и… И ощутила что-то твердое в его штанах. Меня чуть не стошнило от ужаса. И с того момента он не дает мне прохода. Издевается, но теперь уже совсем в другом смысле.
– Мне надо делать домашку на завтра, – шепчу какой-то бред. Я не делаю никаких заданий по той же причине, по которой не пишу лекции. Вечерами в своей комнате я пишу сказки, но со стороны это наверняка выглядит как какая-то бурная деятельность, и, даже если в моей спальне все-таки стоят камеры, он вряд ли может заподозрить что-то.
– Сейчас я тебя отпущу, – обещает он, но руку не убирает, – но прежде я просто хочу напомнить. Что никто не может прикасаться к тебе. Никто не смеет тебя трогать. И ты должна объяснить это каждому, поняла? Потому что ты моя. Потому что ты создана только для меня и никто не должен трогать мою чистую девочку своими грязными руками, ясно?
Его голос похож на что-то мерзкое. Как если вилкой царапнуть тарелку или два куска пенопласта потереть друг о друга. По затылку бегут мурашки от отвращения, тошнота усиливается, и я правда на грани того, чтобы вывернуть все содержимое желудка прямо на него. Мне тошно и противно от его касаний и слов, но я заставляю себя сглотнуть, кивнуть и наконец-то убежать в спальню, когда он перестает меня трогать.
Он всегда говорит эту фразу. Что я создана для него и что никто не должен трогать его чистую девочку.
Через два месяца мне девятнадцать. И я боюсь этого дня, точно он станет судным. Я знаю, чувствую, что тогда он перейдет все грани. И мне очень нужно отсюда выбраться до этого момента, иначе дальше жить эту жизнь я просто не смогу.
Потому что буквально пару недель назад он сказал мне, что на мой день рождения сделает мне
Глава 2. Катя
Rozalia – Мне не больно
Я зачеркиваю даты в календаре, отсчитывая дни до своего дня рождения. Точно в тюрьме, рисую эти чертовы крестики на числах, с грустью понимая, что дата казни все ближе и ближе, а вариантов сбежать из этого дома у меня все еще нет.
Остается не так много дней, и они пролетят быстрее, чем может казаться. Я ненавижу этот праздник со своих пяти, я боюсь этого дня каждый год, словно вместо поздравлений мне вынесут смертный приговор. Но в этот раз так и будет, я знаю это. Потому что Олег говорил…