Эллин Ти – Ты пахнешь как спасение (страница 1)

Эллин Ти

Ты пахнешь как спасение

Художественное оформление А. Андреева

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: © LearnGraphicDesign, SREE SADHIN CHANDRO / Shutterstock.com <http://shutterstock.com/> / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com <http://shutterstock.com/> / FOTODOM

© AlisaRed, Olena Go, kaliyyo / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

Иллюстрация на переплете LINK

Иллюстрации Я. Клыга

© Ти Э., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Я посвящаю эту книгу всем читателям, которые хотели видеть историю Кати и Давида на бумаге. Без вас ее не случилось бы. Спасибо за вдохновение!

Часть первая. Запах боли

Предупреждение

Уважаемые, любимые читатели! Эта история очень нежная, о настоящей любви, о красивых поступках, о счастье и о том, как человек находит настоящую гармонию со своей душой. Но, к сожалению, здесь затрагиваются темы, которые могут вас ранить, поэтому прошу читать с осторожностью. В книге поднимается тема насилия, физического и морального. Берегите себя, и пусть книга принесет хороших эмоций все-таки больше.

Пролог. Катя

Conan Gray – Family Line

Я никогда не забуду тот день. Мне исполнялось пять лет, и я ждала этого праздника точно чуда. С самого утра была в восхитительном настроении и расплетала косички, с которыми спала всю ночь, чтобы наутро быть кудрявой, с широкой улыбкой на губах и радостным блеском в глазах.

Мама с папой всегда очень шумно и пышно праздновали мой день рождения, каждый год это был самый важный праздник для меня, и даже разбитая тогда коленка не могла испортить мне настроения. Я мечтала о том, чтобы мама забрала меня из сада пораньше и мы наконец-то поехали праздновать, ведь я на сто процентов знала, что дома будут воздушные шарики. Я обожала их! И родители всегда надували столько, что я едва могла пройти по полу в своей комнате и была абсолютно счастлива.

Мама точно услышала мои желания, потому что мы топали домой уже в полдень. В мои пять это было сравнимо с выигрышем в лотерею, не меньше, я даже уходила из группы, гордо задрав нос, что не остаюсь на дневной сон, как все остальные. Какой вообще дурак придумал спать днем? Пятилетняя я искренне не понимала этого.

С косичками и в своем новом красивом платьице, я шла по улице с мамой за руку и ощущала себя самым счастливым ребенком на свете. Дома были шары, родители меня любили больше всех на свете, а мне исполнялось целых пять лет! Для счастья моей детской душе большего и не надо было. Разве что кудрявых после косичек волос – но и тут мне тогда повезло.

Мы купили торт – мой любимый, с кремовыми розочками, – свечи, ровно пять, мама даже разрешила мне взять игрушку. Я всегда, с самого рождения, была залюбленным ребенком, с меня сдували пылинки, и именно поэтому, когда мы с мамой вошли в квартиру, мир рухнул.

Я мало что понимала в свои пять, но даже для детского восприятия было ясно, что чужая женщина рядом с папой – это какой-то нехороший знак. Очень-очень нехороший знак.

Родители долго и бурно ругались, пока я в ужасе сидела в своей комнате и обнимала новую игрушку, а потом папа собрал вещи, присел около меня на корточки, поцеловал в лоб и сказал:

– Прости, конфетка, я больше не буду жить с вами, но обязательно приду в гости.

И ушел.

И пришел лишь дважды. На Восьмое марта, через год, и на первое сентября в школу, когда я шла в первый класс.

И… все. Больше ни разу. За все мои восемнадцать.

А я ждала и плакала, потому что всегда была очень привязана к папе. До последнего верила, что он приедет, обнимет, скажет, что любит и тоже скучает, но… Но случилось так, как случилось, и я совершенно ничего не могла с этим поделать. Тем более что просто была ребенком, который стал заложником развода родителей. Сложного развода, громкого, скандального. Он повлиял на меня, конечно… До такой степени, что с тех пор я презирала собственный праздник, хотя до этого любила его всей душой.

Еще год мы жили в прежней квартире, потом уехали к бабушке, а потом я и вовсе очень редко стала видеть маму. Кажется, бабуля говорила, что она пропадает на работе, но, когда мне исполнилось восемь, она просто внезапно приехала на большой красивой машине и сказала мне собирать вещи, потому что мы переезжаем.

Я ничего не знала, но мама светилась от счастья и обещала, что теперь у нас все будет хорошо и мы можем себе ни в чем не отказывать. Я мало понимала, что плохого было в жизни у бабушки, но, раз мама пообещала, я не могла не поверить ей…

В итоге оказалось, что лучшая жизнь, которую она нашла, это ее новый муж – Олег. Точнее сказать, Олег Вячеславович, денежный мешок, которому она буквально заглядывала в рот, пытаясь казаться хорошей женой. Настолько сильно пыталась, что перестала замечать собственную дочь. Настолько сильно принимала роль хорошей жены, что перестала быть хоть какой-то матерью. Настолько сильно пыталась угодить своему мужу, что перестала реагировать на все, что он делал в мою сторону.

А делал он многое. И совершенно ничего хорошего.

К своим двенадцати я возненавидела и этот дом, и Олега, а иногда ненавидела даже собственную мать, которую до этого любила всей душой. Но мне не оставили выбора.

Через два месяца мне исполняется девятнадцать, и я просто обязана сбежать из этого дома. Как угодно, но мне обязательно нужно сделать это. Помощи ждать не от кого, но и здесь оставаться мне тоже нельзя.

Потому что я знаю, что он ждет моего дня рождения… И я чертовски боюсь этой даты.

Глава 1. Катя

Pavluchenko – Грустно

Сил на четвертую пару у меня не остается вообще никогда. Я отсиживаю ее с огромным трудом, а потом еду домой выжатая словно лимон. Все потому, что мне совершенно не нравится направление, на котором я учусь. Но на юриспруденции настоял Олег (я принципиально всю жизнь называю его только по имени и никак иначе), потому что он верит в то, что после окончания вуза я буду работать в его компании. Противостоять ему я не могу, на это никогда нет ресурса и желания, потому что обычно непокорность стоит мне слишком дорого. А заступиться за меня и мое мнение некому: маме некогда, у нее салоны, пилинги, маникюры и наверняка что-то еще очень важное, а бабушка, которая была единственным человеком на моей стороне, умерла еще шесть лет назад.

Я совершенно одна в этой попытке сражения с маминым мужем, но я без шуток окружена слишком большим количеством присмотра. Начиная от камер в доме и наверняка даже в моей комнате, заканчивая тем, что за мной от дома до универа и обратно ходит охрана, которая не выпускает меня из вида.

С учебы строго домой на его машине с водителем, из дома только на учебу, а если вдруг мне нужна новая одежда, мне все привозят на дом, и не нужно никуда выходить.

Девчонки еще в школе завидовали этой жизни: отчим-бизнесмен и исполнение всех желаний по щелчку пальцев, личный водитель и мордоворот в костюме всегда под боком, ну разве не рай? Именно так и казалось со стороны, но… С самого первого дня жизни в этом доме с этим мужчиной это было не больше чем золотой клеткой. Клеткой с колючей проволокой – и будь она хоть бриллиантами усыпана, выбраться из нее нереально, и она постоянно делает больно.

Олег… я его ненавижу. Он забрал у меня маму. Потому что от моей заботливой и внимательной мамочки, которая забирала меня из сада в пять лет, не осталось и следа. Он забрал у меня детство, потому что никогда в жизни я не могла даже одноклассников пригласить в гости. Он отобрал у меня подростковый период, возможность впервые влюбиться… Потому что, когда в тринадцать я принесла домой букет от мальчика, что учился на год старше, я выслушала огромную лекцию о том, почему мне нельзя принимать цветы от парней, почему я должна держаться от них подальше и почему я не могу доверять никому, кроме него. Помимо лекции была еще сильная пощечина и такой толчок в спину, что я тут же упала и разбила коленки. Он всегда так делал, и это каждый раз вводило меня в ступор и убивало изнутри, но, когда я пыталась пожаловаться на это маме, она говорила только одно:

– Не выдумывай, малышка, Олег любит тебя как родную дочь!

Но нет. Дочерей не любят так. Это ненормальное поведение, и мне не требовалось много времени, чтобы понять это. Он обращался со мной ужасно с первого дня моего появления в этом доме. Морально уничтожал, наносил увечья, кричал, унижал. А мама все еще отказывалась меня слушать. Естественно. Ведь скандал с мужем ей ни к чему: из нас двоих она как раз та, кто ни в чем себе не отказывает. Она живет свою лучшую жизнь, ее никто не держит взаперти, мама даже как-то ездила в отпуск с подругами, и клянусь, это была худшая неделя в моей жизни. Он тогда вызверился на меня за сожженную яичницу. Я выслушала столько гадостей, что не смогла не заплакать, а потом он пытался обнять, чтобы помириться, а когда я его оттолкнула, он ударил меня наотмашь. Я вообще никогда не нуждалась в этом человеке, мне не нужно было его воспитание, мне не требовался отчим в принципе, но мои желания мало кого волновали всю мою чертову жизнь.

Через двадцать минут скучнейшая пара наконец-то закончится. Я рисую на полях в тетради героев моей новой сказки и делаю вид, что не замечаю перешептывания парней позади меня. Но мне на них все равно, если честно, я привыкла к разговорам о себе.