Эллин Ти – Головная боль майора Стрельцова (страница 39)
Уже по привычке сажусь за стол и ставлю телефон перед собой, зная, что Катя будет звонить, но…
Но Катя не звонит.
И через десять, и через двадцать, и даже через тридцать минут Катя не звонить.
Она не задерживалась ни разу. Даже когда не успевала сделать все свои дела — пару раз звонила из душа.
Набираю. Не берет.
Какого черта?!
Набираю снова — сбрасывает.
Начинаю нервничать. Ее рабочий день закончился полтора часа назад, что вдруг такое?
Снова звоню. Недоступно.
Какого. Блять. Черта?!
Звоню Льву. Лев не берет.
Меня начинает колотить. Особенно от понимания, что я не могу за три минуты оказаться рядом и просто разрулить все, что бы там не произошло. Я не понимаю, кому звонить и что спрашивать, как узнать, что случилось.
В панике набираю еще паре человек наших из части — никто ничего не знает, все давно дома.
Понятия не имею, сколько проходит времени, но я уже смотрю билеты домой, когда наконец-то приходит сообщение от Кати:
Катя:
И как, блять, понимать это?!
Глава 41. Катя
Сегодня ровно половина командировки Миши! Нам осталось еще столько же и теперь отсчет пойдет в обратном направлении, что радует меня как никогда сильно. Он скоро вернется домой!
И наверное тогда от меня отстанет Харитонов…
Я бы очень хотела в это верить.
Потому что каждый раз мне все сложнее и сложнее делать вид, что я просто психолог, который работает с его проблемой и пытается помочь.
Ему, черт возьми, не нужна моя помощь! А вот мне нужна…
Я ходила ко Льву Степановичу, просила поговорить с Харитоновым, потому что он перегибает палку. Он слишком навязчив. Он… трогает. За руки, какие-то невидимые пылинки убирает с моей одежды, поправляет мои волосы без разрешения. Я десятки раз просила его держать дистанцию, он каждый раз отшучивается, что его просто ко мне тянет.
А мне откровенно плевать, куда там его тянет. Я просто хочу спокойствия.
Лев Степанович обещал поговорить с ним, но снова надавил на то, что у него сложный период после того, что произошло с его невестой. К слову — мне до сих пор никто не сообщил, что между ними произошло, и куда и почему она так внезапно уехала. Словно все дружно от меня что-то скрывают, забывая, что я вообще-то здесь его “скорая помощь”, и что я в первую очередь должна знать все происходящее.
Но… нет. Все наши сеансы абсолютно бесполезны. Разговоры с Харитоновым подобны битью головой об стену. Ну или киданием в нее гороха. Толку ноль. Я уже сократила сеансы до минимума — двух раз в неделю, — но его все равно слишком много в моей жизни. Он подстраивается ко мне по утрам, когда я иду на работу, и идет со мной обратно. Пару раз я пряталась у Иры — ей тоже совершенно не нравится его активность в мою сторону, — и еще два раза сбегала на парковку и просто сидела в машине у Миши.
Когда я гуляю с Бетти — он подходит, но я стараюсь прогуливаться в людных местах и общаться с мамочками с детьми, поэтому он меня там не трогает.
Но его много. И он пугает. А меня никогда ничто не пугало настолько сильно.
Алекс отстал, как я и говорила Мише, как только нас развели. Он прислал несколько сообщений и на этом вся история закончилась, но зато Харитонова стало в два раза больше. Честности ради внимание Алекса меня не пугало так сильно никогда. Да, он навязчив и очень бессовестный, но не пугающий! А тут…
Последний сеанс рабочего дня у меня как раз с Харитоновым сегодня. Мне совершенно не хочется с ним встречаться, но Лев Степанович обещал поговорить с ним как раз сегодня, так что я просто надеюсь, что он его услышит и все будет в порядке.
Харитонов задерживается, а задержки я не люблю, потому что у меня все расписано по часам и оставаться тут после окончания рабочего дня я тоже не планирую. Я хочу домой, обнимать Бетти и болтать с Мишей, а не сидеть тут и ждать, когда он соизволит появиться.
Я была уже на грани того, чтобы позвонить ему и сказать, что дожидаться его не буду, потому что опоздание на полчаса из часового сеанса просто неприемлимо, но он наконец-то вошел в кабинет. Весь какой-то странный. Взвинченный, злой.
— Добрый день, — говорит и проходит в кабинет, буквально падая на стул. Он даже по полу ножками скрипит неприятно от такого резкого приземления. Я напрягаюсь тут же. — Спасибо, что дождались. Опоздал, потому что выгребал от Льва Степановича за то, что якобы лезу к нашему дорогому психологу. Жалуетесь старшим, как маленький ребенок, Екатерина Витальевна? Отчего же не решились поговорить со мной напрямую?
И я вот честно не понимаю, кого в этой ситуации я ненавижу больше: Харитонова или Льва Степановича. Потому что неужели он прямо вот так в лоб ему все мои претензии и высказал? А как же аккуратно подойти к разговору? Намекнуть? Приказать, в конце концов, будучи старшим по званию! Потому что вот так прямо я и сама могла, но не говорила, потому что банально боялась скандала, который, очевидно, сейчас намечается, и мне совершенно не нравится это…
— Не нужно говорить со мной в таком тоне, — отвечаю ему. Голос дрожит, надеюсь, он не замечает этого. Я катастрофически сильно хочу убежать отсюда, но к двери ближе он, а не я, и это вообще не играет мне на руку.
— Ты пожаловалась на меня начальству, в каком тоне мне еще с тобой говорить?! — вдруг рявкает он. Я вжимаюсь в спинку кресла. Надо срочно сгладить ситуацию и не нарываться еще сильнее, иначе ничем хорошим это не кончится.
Быстро беру в руки телефон и пишу Ире смс, что у меня Харитонов и я его побаиваюсь. Надеюсь, она его увидит и придет сюда, но если у нее Лев… у них там закручивается роман и очень часто ни до одного, ни до другого, не достучаться. Надеюсь, сейчас не эта ситуация…
— Не нужно кричать, — пытаюсь успокаивать, но это бессмысленно. По хорошему отчитать бы его за то, что “тыкает”, но к черту. Не лучший вариант. — Мы видимо не поняли друг друга. Давайте разберем ситуацию и проговорим все, что волнует и вас, и меня.
— К черту. Я уже выгреб по первое число из-за тебя. Не нравится ей, — он вдруг усмехается, — а что, надо сделать так, чтобы понравилось?!
Меня бросает в жар и в холод одновременно. Нужно срочно выпить воды. Где Ира…
— Товарищ майор, я попрошу не переходить границы, ведь…
— Ты просила блокнот принести сегодня, — перебивает он меня и достает и кармана сложенную в трубочку обычную тетрадку, которая должна ему служить личным дневником. Да, я собиралась посмотреть сегодня для отчетности. — Бери. Читай.
Он бросает ее на стол прямо перед моим носом. Я вздрагиваю от неожиданности и понимаю, что не хочу ее читать. По крайней мере при нем. Но все-таки беру в руки. Открываю.
На первой же странице большое письмо, адресованное моему Мише. Он пишет много о том, как ненавидит его. Как не понимает, почему ему достается все самое лучшее и почему все вокруг любят его, а самого Харитонова ненавидят.
О, на этот вопрос очень легко ответить. Мой Миша просто не урод. Вот и все.
Я быстро пробегаюсь глазами по строчкам, почерк не самый понятный, но в целом разобраться можно. Здесь очень много про Мишу и ненависть, и я понимаю, что это банальная зависть. А дальше…
Про Карину. О том, что отобрать ее было целью, чтобы сам Миша стал несчастен. Но…
“
Я закрываю глаза и перевожу дыхание. Насколько человек может утонуть в своей зависти, что живет только ради того, чтобы сделать человеку хуже. Тому, кого считал своим другом!
Я читаю дальше буквально через силу. Потому что там… ужасно. Там о том, как он хочет отобрать меня у Миши. В каких позах и на каких поверхностях. Это ужасно. Я помню дневник Миши и это ни в какое сравнение не идет с тем, что я читаю сейчас. Мне противно. Ужасно противно. И страшно. По-настоящему.
Я закрываю тетрадь и перевожу дыхание. Как мне выбраться отсюда?
— Так. Это перешло все рамки, Павел, — перехожу на имя, чтобы чуть увеличить расстояние между нами. — На сегодня сеанс окончен и, вынуждена сообщить, что больше я работать с вами не буду. Очевидно, вы в моей помощи не нуждаетесь и проблемы в себе тоже не видите. Покиньте мой кабинет, тем более что рабочий день уже окончен.
Я специально смотрю на часы и понимаю, что уже как пять минут должна была уйти из этого кабинета.
Встаю со стула. И мне настолько хочется отсюда сбежать, что я готова даже оставить тут Харитонова. Пусть остается. Я ухожу.
Хватаю сумку, обхожу стол.
— Всего доброго, — говорю ему, но…
Но повернуться спиной оказывается моей грубой ошибкой. Он тянет меня за руку сразу же, как уже делал до этого. Но в разы сильнее. Резче.
И он не притягивает меня к себе. Он дергает за запястье, делая дико больно и буквально швыряет меня в центр кабинета. Я падаю на пол, больно ударяясь бедром и рукой и понимаю, что ничем хорошим этот вечер не кончится.
Мне так страшно… От боли гудит все тело, дыхание сбивается, сердце колотится. Я пячусь назад прямо по полу ползком, потому что он наступает на меня и пугает дико. Куда мне бежать? Я в ловушке. Как отбиться? Он ростом метра два и в два раза шире меня в плечах. Они все тут как на подбор. Но если за каменной спиной Миши ничего не страшно, но эта спина меня до ужаса пугает.