Эллин Ти – Головная боль майора Стрельцова (страница 38)

— Вы казались счастливой парой.

— Делали вид, — рычит он.

— Для кого? — ловлю его на этом слове, цепляюсь за него. Зачем они делали вид? Кому это было нужно?

— Для самих себя. Поверили когда-то, что сможем стать нормальной парой, пытались ею быть, — удивительно, но вот как раз в эти слова я верю. — А потом как только Стрельцов свалил в командировку, она собрала шмотки и улетела от меня. Не похоже на совпадение, да? Не удивлюсь, если она где-то там с ним в Новосибирске. Или под ним. Там как раз уже вечер, да?

Сволочь…

Я не слушаю его слова. Это не больше, чем провокация и манипуляция моими чувствами. Он не говорит правду. Он врет. Он выдумывает на ходу. Его невеста ушла явно не из-за отъезда Миши.

Он бы не стал. Я верю Мише больше, чем кому-либо. Больше, чем самой себе! Его чувства ко мне слишком искренни, я это чувствую каждой клеточкой. Он засыпает, когда мы болтаем по видеосвязи, а утром первым делом пишет мне. Его предали дважды самые близкие люди, и сам он никогда не поступил бы так, как они.

Именно поэтому я совершенно не верю в слова Харитонова, но они просто неприятно оседают горечью на языке. Конечно, мне не хочется слушать все это.

И я не буду.

— Спасибо за сеанс, товарищ майор, но на сегодня мы закончили, — говорю ему сразу же. Строго. без лишних эмоций, мне скандалы тут не нужны, но и вот такой грязи я тоже не потерплю. До секанса на самом деле еще двадцать минут, но мне уже плевать. Пусть уходит, я его видеть здесь больше не желаю.

— Уже? Так скоро? Что-то случилось?

— Случилось нарушение рамок и границ между пациентом и психологом. Мы обсуждаем здесь ваши проблемы, Павел, а не мою личную жизнь. Поэтому прошу вас покинуть мой кабинет.

— Ах вот как, — недобро усмехается он. У меня мурашки. — Следующее занятие по расписанию?

— Я пересмотрю график и вам сообщу, — говорю ему, и он выходит из кабинета так быстро, что даже не удосуживается закрыть нормально дверь, просто толкает ее и та закрывается с таким громким стуком, что я подпрыгиваю на месте от неожиданности.

До конца рабочего дня еще полтора часа, но у меня совершенно нет сил их дорабатывать. Это все как-то слишком запутанно, этот Харитонов закрытая книга, которую он не дает открыть и прочесть хотя бы пару строк оттуда.

Он рассказал Льву Степановичу о проблемах с невестой, тот направил его ко мне. Думаю, Харитонов понимал о следующем шаге Льва, но зачем ему мои сеансы, я все еще не понимаю. Потому что человек, который на самом деле хочет себе помочь, он откроется, он будет помогать. Через сложности, возможно, даже боль, но будет. Насколько сложно было уговорить Мишу поработать со мной, и что в итоге? Сам пришел, сам все понял, и мы прекрасно справились с его проблемой.

А Харитонов заглянуть в проблему не дает. И именно поэтому помощь моя ему не требуется.

Тогда зачем он здесь?

Наконец-то можно идти домой! Почти не верю своему счастью, когда хватаю свою сумочку, выключаю ноутбук, складываю вещи по местам и выбегаю из кабинета, врезавшись прямо…

В Харитонова.

Да чтоб тебя, еще минуту назад все было так хорошо…

— Ой, — делаю вид, что растягиваю губы в легкой улыбке и сразе же шагаю назад, чтобы определить расстояние между нами. — Вы что-то забыли?

— Пришел извиниться, — широко улыбается он. Так широко, что даже странно, что возможность извиниться передо мной так сильно его радует. — Вспылил, был не прав, сказал лишнего. Давайте провожу вас домой.

Нет. Нет-нет-нет и нет.

— Не стоит, — все-таки говорю, — я в состоянии дойти самостоятельно, но за предложение спасибо и извинения тоже приняты.

Еще одна дежурная улыбка и я сразу же шагаю мимо него, но…

Он хватает меня за запястье. Я в миг даже теряю равновесие, была бы на каблуках, могла бы упасть. Но я обещала Мише в его отсутствие носить только обувь на низком ходу, так что она меня и спасла.

Поворачиваю голову, смотрю, как его лапища держит меня за запястье, довольно ощутимо, к слову. Мне дискомфортно.

— Товарищ майор? — я вкладываю в тон столько льда, сколько могу, и он тут же отпускает мою руку и снова странно улыбается, пытаясь сделать из себя очень приветливого молодого человека.

— Прошу прощения! Рефлекс — пытаться удержать то, что не хочешь отпускать. Может, все-таки, провожу? Нам в любом случае в одну сторону.

— Мне еще нужно зайти к Ире, — вру ему, — так что это уже не по пути. Всего доброго.

Но к Ире я все-таки иду. Мне нужен успокоительный чай, а я точно знаю, что она всегда задерживается на работе.

Главное не задержаться мне, а то Миша будет ждать и волноваться. Но ему рассказать я про Харитонова не могу, он приедет и будут разборки, а свободное ухо мне все еще жутко необходимо.

Какой неприятный… До сих пор ощущаю его пальцы на своей руке!

Глава 40. Миша

Башка трещит так, что даже в ушах шумит от этой боли. С трудом сдал все нормативы на стрельбищах, удивительно, как не промазал мимо мишени, потому что есть ощущение, что голова просто раскалывается на несколько частей.

Меня просто домой тянет…

Двадцатый день сегодня, как я тут, а Катя там. Осталось двадцать, ровно половина, в целом уже звучит лучше, чем сорок, но..

Но что-то происходит не то. И я не понимаю, что именно. Катя молчит. Льву звоню — тоже молчит. Она обещает, что все в порядке, но у меня чуйка, что порядка нет. Улыбается мне в камеру каждый вечер, болтает со мной обо всем, но напряжена вся, как струна, я же вижу. Я тоже в какой-то степени психолог и людей читать умею. У Кати не все в порядке, и я на грани того, чтобы реально прилететь домой.

Иду в медпункт, надо закинуться таблеткой и идти к себе отдыхать. Мне дали небольшую квартиру тут в военном квартале на время командировки. Терпеть такие не могу, поэтому и дома не живу там, но сейчас по барабану. Быстрее бы домой.

— Тук-тук, свободно? — прохожу в медпункт, там никого, вроде.

— Для Вас, Михаил Викторович, свободно всегда, — улыбается мне медик. Молодой специалист Виктория Сергеевна вешается мне на шею с первого дня моего пребывания тут, удивительно не замечая, насколько сильно мне на нее плевать. А мне правда плевать. Я к Кате хочу, ее люблю, интрижки на стороне не понимаю, за такое осуждаю, таким никогда не буду.

— Дайте мне таблетку какую-нибудь, башка трещит, сдохнуть охота, — не прохожу в кабинет, остаюсь в дверях.

— Присаживайтесь, я вам давление измеряю, — улыбается мне.

— Просто дайте таблетку. И я пойду.

— Михаил Викторович, а вдруг вы с инсультом мне свалитесь? А я отвечать буду, что не проверила давление? Присаживайтесь, я же не кусаюсь.

А вот это спорно. Глазами стреляет так, что словно вот-вот и зубами впиться может. Я многое в этой жизни видел, от людей что угодно могу ожидать. Но тут она права — подставлять ее тоже не хочется. Пусть проверяет давление и я пойду. Достало все.

Удивительно, но Катя во мне подкрутила как-то кнопку агрессии, потому что даже в этом пиздеце мне не хочется никого убивать. Просто состояние стремное, но месить кого-то реально не хочется, как было еще пару месяцев назад.

Сажусь на стул, снимаю китель, кладу руку на стол. Делаю вид, что не замечаю, как она меня касается мягче и больше, чем надо. Я вообще стараюсь игнорировать, потому что она поймет, что я не вовлечен и отвалит. А начну говорить, что так не стоит делать — еще больше вцепиться может. Пока границ не переходит, молчу. Надеюсь, до нее быстро дойдет.

— Давление в норме у вас, Михаил Викторович. Могу предложить размять шейно-воротниковую зону, тогда голова может пройти, и…

И не слушаю ее уже. Вспоминаю, как Катя мне на озере шею мазала, когда я потянул, а потом массировала немного… Вспоминаю тот кайфовый день, когда Катя наконец-то сдалась мне и разрешила ее целовать. И потом дни на озере, да и в целом все время там. Как будто в другой жизни было, бля.

— Не надо, — я уже на грани. — Таблетки будет достаточно.

— Что ж вы такой неприкасаемый, Михаил Викторович, — хихикает она, но наконец-то идет к шкафчику с лекарствами.

— Потому что несвободный. Массажи мне делает моя девушка.

Надеюсь, у меня не очень грубая интонация, но с другой стороны мне все равно. Я три недели отмораживаюсь от нее, она не слышит.

— Так а где девушка-то ваша? Далеко. А я тут. Могла бы на время и я вам… массажи поделать.

Она протягивает мне на ладони таблетку, отрезанную от блистера, и смотрит в глаза, улыбаясь и откровенно флиртуя. И предлагая мне себя. Самым прямым текстом.

А где хоть капля человеческой адекватности? Мне так странно и непонятно…

— Виктория Сергеевна, а вы бы хотели, чтобы вашего молодого человека каждую командировку какая-нибудь новая баба лапала? Или хотели бы верного жениха?

Она смотрит на меня с обидой, очевидно, не оценив мое обращение “баба”. Я тоже терпеть не могу это слово, но в этой ситуации надо было быть пожестче, чтобы отрезало раз и навсегда, потому что меня порядком достало уже.

— У меня нет жениха.

— Ну с таким мерзким подходом к отношениям и не будет. Спасибо за лекарства. Всего доброго.

— Урод! — летит мне в спину, когда уже выхожу из кабинета. Мне плевать. Урод, так урод. Пусть ей станет легче от этих слов.

Ухожу к себе и падаю на кровать, отрубаюсь сразу же и встаю только по будильнику, потому что через полчаса будет звонить Катя. Слава Богу башка прошла, иду в душ, съедаю остатки вчерашнего ужина и готовлю себе яичницу, потому что ничего другого не умею да и нет желания особо что-то стараться делать.