Эллин Ти – Головная боль майора Стрельцова (страница 27)
И дальше мы просто существуем в моменте весь этот уже суперский день. Катя рядом, сама от меня никуда не отходит, мне льстит, что она со мной, приятно очень. Мы еще раз плаваем, но почти всем приехавшим составом, поэтому ни о каких поцелуях речи больше не идет. Жарим еще партию шашлыка, кто-то даже успевает поиграть в волейбол. Короче, выходной получается просто отличным! К вечеру начинаем собираться домой и наш лейтенант выдает всем сумму по чеку, которой нужно скидываться. Мы всегда так делаем, всем удобно, все с условиями ознакомлены.
Я с трудом успеваю отобрать у Кати телефон, чтобы ничего не переводила, и перевожу со своего за двоих, а пока мы с ней боремся за то, кто в нашей семье (замахнулся я, конечно), платит за еду, слышу, что Степаныч платит за Иру. И вот это уже интересно. Они с Ирочкой терпеть друг друга не могут, что на него нашло? Надо спросить. Мужикам тоже интересны сплетни, кто бы что ни говорил.
— Миша! — рычит на меня Катя. — Я в состоянии оплатить шашлык!
— Я тоже, — кидаю ее телефон себе в рюкзак. Потом отдам. Хватаю ее руки, мягко завожу их за спину и чуть наклоняю Катю, навалившись на нее. — Все последующие сопротивления будут блокированы, вам ясно, Екатерина Витальевна?
— Миш, — вздыхает она и перестает брыкаться. Понимает, что нет смысла. Катя мелкая, куда ей? — Зачем ты за меня заплатил?
— Потому что захотел. Так понятнее?
— Ну, Миш…
— Кать. Это ни к чему тебя не принуждает, ясно? Я просто заплатил. Все. Это моя инициатива. Я так хочу. Мне так комфортнее. Просто прими и хватит болтать, давай собираться.
И… она сдается! А что может быть лучше женщины, которая сдается тебе?
Ни-че-го!
Поэтому я позволяю себе еще чмокнуть ее, а только потом отпустить.
Мы собираемся домой, Катя не переодевается из купальника, решает ехать так, надев вещи прямо сверху, и мы шустро уезжаем, снова обгоняя автобус.
Катя снова подпевает песням, но уже не так активно, как когда мы ехали вперед. Она явно устала, да любой бы устал от такого активного дня, даже я немного ощущаю, что можно было бы отдохнуть. Минут тридцать.
Доезжаем быстро, на улице уже темно, дороги пустые. И как бы мне не хотелось забрать Катю к себе… рано. Поэтому я привожу ее к ее дому, останавливаясь на парковке перед шлагбаумом. Бетти спит сзади, ей вообще много для счастья не надо, и Катя в этот раз даже решает не нарушать ее сон.
— Спасибо, Миша. И что подвез, и… и за день в целом, — говорит она и вдруг тянется к ручке двери. Приехали пожалуйста.
— Кать, — я быстро блокирую двери, — ну ты без поцелуя теперь не уйдешь. Целуй.
Она усмехается. Словно ждала этого, или это мне так кажется, я хрен знает, честно. Но тянется ко мне сразу же, а кто я такой, чтобы не обнаглеть в который раз за день?
Потому что ее невинный чмок я тут же превращаю в сладкий поцелуй. Нормальный, настоящий, а не детский, как издевательство. Целую Катю так, что волосы на затылке и руках дыбом встают. И не только волосы. От Кати вообще все встает, если честно.
И я ей богу не знаю, как, но через пять минут она уже сидит на моих коленях и мы целуемся так, что если бы мы не были в чертовой машины у ее дома, то просто поцелуями это явно бы не закончилось, клянусь.
Катя обнимает крепко, прижимается ко мне сильно, шарит ладошками по моей голове, царапает ноготками. В этой девушке огня столько, что сгореть не жалко!
Вокруг темнота, мы в темном углу парковки и окон в эту сторону никаких не выходит, так что нас никто не должен заметить. Мне — насрать, но за Катю переживаю.
Но нам так срывает крышу… Мы целуемся как на соревнованиях, я клянусь никогда в жизни не готов ее отпускать. Катя двигает бедрами, задевая мой уже болезненный стояк, и… издает стон. Блять…
Как жить дальше?
И замирает. Я понимаю все слишком шустро. Потерлась в поисках удовольствия, замерла от неловкости. Непорядок. Никаких неловкостей рядом со мной!
Поэтому я хватаю Катю за бедра и прижимаю к себе еще ближе, продолжая ее активные движения. Она быстро возвращается в ритм снова, еще раз теряя голову, но я рук не убираю. И она буквально танцует на мне, раз за разом потираясь о мой член!
Мне хочется выть, но доставить удовольствие Кате хочется гораздо сильнее, поэтому я просто целую и сжимаю красивые ягодицы в руках, помогая Кате двигаться на мне.
И она не останавливается. Только громче стонет и хнычет прямо в поцелуй, а порой даже прерывает его и упирается лбом в мой, зажмуриваясь, от слишком сильных ощущений.
Ее трясет. А я в раю.
— Миша… Нет… это все слишком, я не…
— Тш, — перебиваю ее и коротко целую в губы, — не стесняйся, Кать. Кончай. Ты такая охренительно красивая в этот момент.
— Я не… не могу, я… — прерывается, тяжело дышит, но танцевать на мне не перестает. Я чувствую, что она на грани. Только расслабиться не может, поэтому я целую ее в шею и прижимаю к себе так крепко, как никогда до этого. — Я не… нет, это… Миша… Господи… Да! Да, черт… а-ах!
Фак!
Катя кончает прямо на мне от одного только трения, а я уже сдохнуть готов. Ее стоны, поцелуи, всхлипы, вся она — это просто крышеснос.
Ее еще минутку сладенько трясет на мне, а потом она затихает и пару минут приходит в себя и пытается переварить произошедшее. Но не дай бог она начнет загоняться… я ее отшлепаю, честное слово.
— Хороший поцелуй на прощание, Кать, — шепчу ей негромко. — Давай всегда так. Мне понравилось.
Она молчит. Но не ворчит — уже плюс.
Поднимает голову — щеки красные, глаза осоловелые, губы зацелованные. Красавица.
Она чмокает меня в губы, а потом уже не встречая сопротивления перелезает на пассажирское. Я открываю замки, Катя выбегает из машины. Смотрю ей вслед. Улыбаюсь.
Кайф…
Глава 29. Катя, Миша
О. Мой. Бог.
У меня нет других слов для того, чтобы охарактеризовать этот день. Честное слово. Их просто нет. В мире не существуют! Да и эти, наверное, не передадут весь спектр пережитых мной эмоций.
Я сдалась, да?
Боже, а что я спрашиваю?! Я терлась об него в машине как кошка во время течки, каким бы кошмарным не было это сравнение! Целовала, как обезумевшая, стонала и кончала прямо на нем, и… И честное слово, я даже не буду отрицать того, что оргазм был настолько ярким, что на несколько секунд даже ослепил меня. А я очень давно не кончала так сильно! А он по сути ведь даже не касался меня… Ну, я его — да. А он-то нет! Он не трогал меня там руками, мы не занимались сексом. Я получила оргазм только от одного трения! Не знала, что так бывает. Еще и так быстро. Это все Миша… он так на меня действует, что я не контролирую себя совершенно.
И честное слово, я уже очень устала ему сопротивляться. К черту все. Все сегодня на нас смотрели и никто не осудил! Я так боялась романа со своим пациентом, романа на работе, но… никто (не берем в расчет его странную бывшую и Харитонова) не смотрел на нас косо. Даже Лев Степанович слова плохого не сказал!
И что… это, выходит, что все тараканы были только в моей голове?..
Боже. Я так устала сегодня, что у меня нет никаких сил думать. И как только на дрожащих ногах дохожу до квартиры, сразу же срываю с себя вещи и иду принимать ванну. Много-много горячей воды, огромные облака пены, вкусное масло, соль с ароматами и вот я наконец-то хоть немного чувствую, как мышцы расслабляются от такого активного дня.
Я бы сказала очень активного! Меня, кажется, никто никогда и не целовал так много. И так страстно. И так… опьяняюще, как это делает Миша. Он безумно тактильный мужчина и это тоже цепляет. Такой большой, грозный, серьезный военный, а любитель обниматься, целоваться и даже просто касаться. Это так трогательно! И это очень подкупает. Он столько раз за сегодня погладил меня по руке, спине, бедрам и коленкам, что я перестала считать после двадцатого раза. А сколько чмоков… Щеки, нос, макушка. Он словно даже не осознает, что делает это. Такой хороший…
Прикрываю глаза, в пене и тепле так хорошо, что меня мало волнует все происходящее во всем остальном мире. Единственное, что… Этот активный день нанес на мне очень большой след возбуждения, от которого просто невозможно избавиться. И даже полученный оргазм в машине Михаила не помог мне расслабиться. Наоборот. Я теперь хочу Мишу еще больше…
Вот и “держись подальше от Миши”. Попробуй тут “подальше”, когда хочется только поближе.
Что вот мне делать теперь? Перестать пытаться сопротивляться и просто просить этот танк переть чуть медленнее? Или какого черта вообще…
Закрываю глаза, расслабляюсь. Готова лежать тут целую вечность, даже несмотря на то, что перед глазами картинки наших с Мишей поцелуев.
Отныне я снова самый спокойный человек на планете. У меня нет причин для расстройств, для агрессии, для поисков успокоения. Катя — мое упокоение. Таблетки для моей души. Сдалась мне и этого оказалось достаточно. Она — та, кого я вообще всю жизнь и искал.
Еду домой как будто с крыльями за спиной, хотя часть меня все еще хочет вернуться к Кате или утащить ее к себе. Потому что мне было мало, да и в целом ее много не может быть. Всегда мало, катастрофически, потому что она слишком прекрасна, чтобы была возможность ею насытиться.
Домой приезжаю быстро, спящую Бетти беру на руки и несу в квартиру, быстро купаю ее, а потом лечу в душ сам. И как только касаюсь воды, сразу же вспоминаю о наших с Катей поцелуях в воде. Как она шикарно ощущается в моих руках… и на моих губах… Я ее всю хочу попробовать, честное слово. С ног и до головы.