Эллин Ти – Головная боль майора Стрельцова (страница 28)
Рутина бесит. Вот, что меня теперь бесит — одиночество. Даже разбирать вещи после озера нет никакого желания, потому что не с кем поговорить в параллель, но приходится. Достаю полотенце, и… Бля-я-я. А я Кате телефон не вернул. Кинул его к себе в рюкзак, когда мы боролись за то, что будет оплачивать ее долю на этом пикнике, и забыл вернуть. Ну потому что вообще не до телефона было, какая там память-то сработать могла! Даже Катя не вспомнила!
И че делать?
Завтра воскресенье, не рабочий день, по сути — не увидимся. И позвонить-написать ей не могу, телефон у меня. А вдруг важное что-то? Родители будут звонить? А если у нее на телефоне напоминание о приеме каких-нибудь витаминов, не знаю? Не, непорядок, надо везти Кате телефон. Сам забрал, сам верну, моя вина. Извинюсь. На улице темно уже хоть глаз выколи, а если Катя решит, что потеряла его где-то на парковке и пойдет искать? Не-не-не, меня такой вариант катастрофически не устраивает, поэтому быстро одеваюсь, оставляю Бетти дома за старшую и лечу обратно к ней в ЖК.
И доезжаю еще быстрее, чем уезжал оттуда. На пункте пропуска показываю удостоверение и меня пропускают без проблем, а вот дальше проблема рисуется сама собой: я в душе не чаю, где именно живет Катя. Тут большой комплекс, несколько многоэтажек, большой двор, площадки для детей и занятий спортом. Короче, угадать, какой из подъездов, а главное этажей, Катин, почти нереально.
Но иду. Куда-то. Буду спрашивать, тут-то все по сути знакомые, а еще гуляет кто-то, мне даже везет.
И на одной из скамеек замечаю Льва Степаныча. Подхожу к нему сразу же, он сидит курит в одиночестве, о чем-то так крепко думает, что меня даже не сразу замечает. Подсаживаюсь к нему.
— Степаныч, ау, — окликаю и чуть не получаю локтем в ребра, вовремя он понимает, кто подсел. Странные у нас, военных, конечно, рефлексы, но че поделать уж…
— Стрельцов, твою дивизию! Ты че тут делаешь? Еще и на ночь глядя, а?
— Ищу, где Катя живет. Подскажешь? Ты ж сто процентов знаешь.
— Я — знаю. А тебе на кой?
— Она у меня в машине телефон забыла, — демонстрирую ей телефон в розовом чехле, — я заметил вот, приехал отдать.
— Так давай я передам, — выдает он мне. — Как раз чаю зайду к племяннице выпить.
— Зайди обязательно, — киваю ему. — Завтра или на неделе как-нибудь. А сейчас скажи мне, где Катя, и я пойду.
— На основаниях кого, Стрельцов? — он уже откровенно надо мной издевается и даже не скрываясь посмеивается.
— На основаниях ее мужчины. Скажешь, нет? Иначе я просто пойду в каждую квартиру стучать и все.
— Че, реально пойдешь? — удивляется он. Киваю. Он сомневается вообще? — Второй дом, второй подъезд, двенадцатый этаж, там всего две квартиры, тебе в ту, что справа, — я уже на полпути, когда он договаривает. Лечу так, словно от этого зависит вся моя судьба и судьба вообще всего человечества.
Я даже только на пятом этаже вспоминаю про наличие лифта! Вызываю, доезжаю быстро куда надо, квартира справа, выдыхаю, стучу.
Сначала тихо. Стучу повторно и слышу негромкое, но какое-то торопливое:
— Иду, секунду!
Ну, по крайней мере она никуда не пошла искать телефон, меня это уже радует.
Проходит еще примерно полминуты, прежде чем Катя открывает дверь, и моя челюсть тут же падает на пол.
Потому что Катя стоит в одном полотенце. В одном чертовом маленьком полотенце… Судя по всему, она была в душе, когда я постучал, потому что волосы мокрые, с них стекает вода по голым плечам, а на тех самых плечам еще даже есть немного пены.
И моя фантазия улетает за грань просто.
— Привет, — шепчет она мне, делая шаг внутрь. Делаю навстречу, но полностью в квартиру не вхожу. Тем не менее закрываю собой весь проход, чтобы ее в таком виде никто, кроме меня, не видел.
— Кать, а ты всегда двери так вот открываешь, да? А если бы не я пришел?
— Так я сначала в глазок посмотрела, — выдает она и улыбка сама собой цветет на моих губах. То есть, когда увидела, что я пришел, не пошла одеваться полностью, а просто спряталась под небольшим полотенцем? Я уже еду крышей, все, окончательно.
— Понял.
— Что-то случилось? Ты чего вернулся-то?
— А, — вспоминаю, чего я приперся вообще. Достаю из кармана ее телефон и кладу тут же на комод. — В рюкзаке нашел, забыл отдать тебе. Подумал, ты решишь, что потеряла, расстроишься, и…
— Я пока не вспоминала о нем, если честно, — улыбается она. Мы так и стоим с полуоткрытой дверью. Я ни за ней, ни внутри квартиры, а Катя в одном полотенце в метре от меня. — Но спасибо. Я бы и правда расстроилась, как только бы поняла, что не нахожу телефон. Ты… ради этого ехал?
— Да, — пожимаю плечами. — Чтобы ты не расстраивалась. Поеду тогда?
— Наверное… — она тоже пожимает плечами. Я собираюсь уходить, делаю шаг назад, но вдруг…
Легкое и нежное. Теплое прикосновение тоненьких пальцев к моей руке. Машинально останавливаюсь и опускаю взгляд. Катя держит меня за запястье и аккуратно поглаживает кожу большим пальцем.
Почему она меня тормозит? Это обоснованное действие? Она понимает, что делает?
Смотрю на нее. А она — на меня. Мне кажется, мир вспыхнет сейчас. Она смотрит очень пристально, продолжает поглаживать мою руку. А затем опускает пальцы чуть ниже и переплетает наши пальцы. И повторяет мои слова, которые звучали в машине часом ранее.
— И что, уйдешь без поцелуя? — шепчет она.
И к черту все!
Дверь закрывается за мной. Я — в квартире, а Катя — уже в моих руках.
И вряд ли теперь мы остановимся.
Глава 30. Катя
Понятия не имею, где это я так осмелела и когда решила сдаться в руки этого невероятного мужчины окончательно, но когда я вдруг осознала, что он сейчас и правда уйдет, рука потянулась к нему сама, а слова сорвались с губ быстрее, чем я успела подумать.
Но я ни о чем не жалею.
Миша — ураган. Настоящий ураган, который все сносит на своем пути, совершенно не чувствуя никаких препятствий и преград. Добивается цели точно как сумасшедшая стихия, но если урагана я по-настоящему боюсь, то Мишу — совсем нет.
Я не знаю, как объяснить свои чувства, но меня к нему тянет так, словно в нем вшит магнит, а я совершенно точно магничусь без единого сопротивления.
Ну, по крайней мере сегодня я точно не настроена сопротивляться…
А как вообще это возможно? Когда он одним рывком поднимает на руки и прижимает к стене, набрасывается на губы с поцелуем, словно мы не целовались целую вечность, хотя с того раза в его машине прошло от силы часа полтора.
Миша не дает думать, я даже дышать не всегда успеваю, а точнее, не всегда вспоминаю, что мне это нужно. Потому что этот мужчина спокойно заменяет кислород, и мне не стыдно признаться в том, что я окончательно и бесповоротно в него влюбилась.
Спина прижимается к стене, Миша целует меня голодно и страстно, и я за парочку наших поцелуев уже считаю это самым замечательным занятием на планете. Стону прямо в губы, потому что напор поражает, все тело натягивается струной и тянется к Мише. Мне было так катастрофически мало его и вот он здесь — снова делает то, чего мне хочется, словно мысли читает.
Его губы на моей шее, полотенце держится уже только на честном слове, а мокрые волосы ни на грамм не остужают наше сумасшествие. Я что-то пытаюсь пробормотать Мише, но выходит кривовато из-за переизбытка эмоций.
— Миша… кровать, туда… прошу…
И он понимает. Через секунду перехватывает меня удобнее и несет в комнату, тут же бросая меня на постель. Узел полотенца не выдерживает (и я очень его понимаю в этой слабости), я лежу абсолютно голая перед Мишей, и…
И он застывает прямо перед кроватью. Просто стоит и смотрит на меня с восхищением. Смущает дико! Мне неловко настолько, что хочется прикрыться, но его взгляд одновременно с тем еще и раскрепощает. Я клянусь, что никто и никогда на меня не смотрел с таким голодом. Невольно проскакивает мысль, что он просто съест меня сейчас, честное слово.
— Кать… Нельзя такой красивой быть, ты в курсе? Все мозги в кашу из-за тебя, вся выдержка к черту. Смотрел бы сутками.
— Миша… — от одних слов мурашки от макушки до пят. Все органы внутри переворачиваются и скручиваются в узел. Я так его хочу! От возбуждения даже немного больно, я даже не контролирую себя, когда просто провожу руками по бедрам, веду к талии, задеваю грудь, по шее, и в итоге вытягиваю руки вверх, а потом…
А потом Миша оказывается сверху. Так быстро, что я ничего не успеваю понять. И зажимает мои запястья над головой одной рукой. Мне не выбраться из этой хватки, но не то чтобы это было моей заветной мечтой.
И снова поцелуи, касания, стоны. Губы Миши сводят с ума, потому что он с жадностью целует шею, переходит к груди, и я вскрикиваю, когда его зубы смыкаются на одном соске, а пальцы свободной руки сжимают второй. По телу словно пробегают разряды тока от этой легкой боли и огромной порции последующей нежности: он облизывает мою грудь и… боже. Он смотрит мне прямо в глаза.
Ничего в жизни я не видела более возбуждающего, чем эта картина. Чем мужчина, наслаждающийся моей грудью, который не отводит взгляда от моего лица.
Это невыносимо. Нельзя все это выдержать, правда! И я не выдерживаю. Зажмуриваюсь и запрокидываю голову, из твердой хватки даже выбраться не пытаюсь, отдаюсь целиком и полностью в его власть, позволяю все, что вздумается.