Элли Ван Хаутен – Суперворовки (страница 4)

Просто подставьте пушку к моей голове впритык и нажмите на курок, чтобы я могла забыть эту катастрофу. Или хорошенько стукните! Правда! Мне необходима амнезия.

В самолет я зашла насквозь мокрая, будто по дороге в аэропорт мое такси упало в озеро. К счастью, дама, летящая к кошке, разместилась в носе самолета. Очень непродуманно, на мой взгляд. Ведь больше шансов выжить в попе самолета. Плохо она беспокоится о питомце.

И вот, казалось бы, все беды позади, однако! Мое место у окна занял ребенок. На вид ему было лет пять. Рыжий и весь в конопушках. Когда он на меня посмотрел своими светло-серыми глазами, сливающимися с белками, я еле удержалась, чтобы не перекреститься.

— Надо бы тоже помолиться, — сказала мать ребенка — полная женщина с каре, еще больше подчеркивающим толстое лицо. Ее одежда останется без комментариев. Просто вспомните, как выглядит моль.

И да, похоже, я все-таки перекрестилась. Что дальше? Почему бы прямо не спросить: «Ваш ребенок случайно не убийца? Я тогда посижу в проходе».

— Похоже, у окна мое место, — вежливо сказала я, не смотря на ребенка сатаны.

— Ой, это первый полет Джереми, он так хотел полететь у окна. — Как я сразу не расслышала ее писклявый, режущий ухо в кровь, голос? Меня возмутило, что я должна подстраиваться под желания незнакомого мне чада. Поэтому страх быть им убитой резко прошел.

Мне не нашлось ничего сказать, кроме:

— Как жаль, что не сегодня. Давай, малыш, двигай задом. — И, надвигаясь своими немалыми габаритами, я двинулась на свое место. Испугавшийся сатаненок мгновенно телепортировался с моего законно купленного места.

Летели мы целых четыре часа. Большую часть из которых я старалась не смотреть на мелкого. Он постоянно ковырялся в носу, ел чипсы, которые летели во все стороны, напевал дурацкие мелодии, и очень скоро я поняла, что не обязательно убивать человека — можно просто свести его с ума. Что он и пытался со мной сделать. Его мать даже не обращала на него внимания. Мне кажется, она видела, что я постоянно раздраженно кошусь на него, и втайне радовалась. Как кто-то вообще смог заняться с ней сексом? Хотя я порой тоже смотрю на себя в зеркало и задаю себе аналогичный вопрос. Знаете, я никогда особо не любила детей. Порой во мне просыпается внутренняя мать, желающая продолжения рода и просто о ком-то заботиться, но потом я вспоминаю, что единственный человек, о ком я должна думать, — это я. У меня абсолютно нет никакого желания следить за маленьким человечком каждую секунду своего времени. Вполне возможно, что однажды я решусь на ребенка, но, скорее всего, из-за сумасшествия. Вполне вероятно, я просто украду малыша с детской площадки, чтобы перешагнуть период рыгания на плечо, кормления грудью и общения на неизвестном мне языке, состоящего из спонтанного набора букв вперемежку с мычанием и слюнями.

В какой-то момент я начала просыпаться. Мой слух поймал мелодию, от которой у меня пошли мурашки по телу. Похоронная музыка. Серьезно? Я лечу на высоте восемь тысяч метров под похоронную музыку? Открыв глаза, я увидела, откуда идет звук. Мелкий засранец смотрел на планшете сериал, в котором толпа наматывала на кулак сопли, прощаясь с каким-то цыганом.

Невероятная жизнь, полная приключений. Я не слишком суеверная, но если бы человек раз в жизни мог воспользоваться телепортацией, я бы переместилась прямо сейчас.

В аэропорту творился кошмар. Я должна каждый раз подчеркивать, что он творится только со мной? Наверно, уже и так понятно.

На багажной ленте никак не появлялся мой рюкзак. Мало того, что ты каждый раз вынужден отдавать свои лучшие вещи на произвол судьбы, надеясь, что им не выпал тот самый единственный и великолепный шанс отправиться куда-нибудь в Африку, так еще стоишь по полчаса у ленты, играя в самую-волнующую-игру-на-свете под названием «вернись, я все прощу».

Больше всего меня раздражают бесхозные сумки, которые делают уже десятый круг на ленте. Я одна такая ненормальная, каждый раз несусь забирать багаж впереди всех, как будто за это есть награда? Мне всегда было интересно, в какую дыру проваливаются их хозяева. Если это не история про Алису в стране чудес, где вы невероятным образом на полчаса попали в загадочную страну, то даже не рассказывайте мне, где вы пропадали, пока я наблюдала за вашими сумками и тратила нервы.

Еще один момент: вы родились под счастливой звездой, раз абсолютно уверены, что ваш багаж не прихватит какая-нибудь воришка вроде меня? Сейчас мне просто не хотелось таскать чужую сумку, потому что я дико устала, и единственное, чего мне хочется сейчас, — это большой бургер с тройным соусом и желательно прямо в кровать. Но в другом случае я бы рискнула, поверьте.

Неожиданно и очень не вовремя ко мне обратился пожилой мужчина с тростью и в шляпе. Твой самолет летел пятьдесят лет? Поздравляю, сейчас я расскажу тебе, что такое сотовый телефон, который также является фотоаппаратом, картой, пейджером, почтой, аудиоплеером, кинотеатром и многим другим.

— Вы тут совсем одна, вам не зябко? — Интонация и лицо показывали, что он настроен весьма романтично.

Видели бы вы его «харизму», которой он старательно играл передо мной. Я чуть не рассмеялась.

— Дедуль, неужели я выгляжу настолько отчаявшейся, что решу заняться с тобой сексом?

Его улыбка стала шире, и меня затошнило от отвращения.

— Не воспринимай так близко к сердцу. Мы просто два человека, ищущих ласку в общественном туалете.

Я еле проглотила подошедшую рвоту.

— Реально? Вы хотите заняться со мной сексом в туалете? — переспросила я, включив режим супер-удивленная-Пэм.

— Что тут происходит? — Внезапно появилась пожилая женщина, услышавшая мои слова. Она нежно взяла дедулю за руку. Его жена. — Докатились, проститутки работают уже в аэропортах. Пошла вон, совратительница.

Я застыла, как вкопанная, открыв рот. Еще бы секунда — произошло бы слюноизлияние.

— Разве я похожа на проститутку, мэм?

— На двухдолларовую — да!

Ей повезло, что приехала их сумка. Помните мое личное проклятье, связанное с тем, что всех пожилых людей, оказавшихся в радиусе метра от меня, постигает неудача? Обратный отсчет до неловкого момента уже переворачивал циферки, приближаясь к нулю, но они успели спастись от проклятья.

— Прекрасно. — Без эмоций, оскорбленная и без желания жить, я направилась к своему рюкзаку, показавшемуся на ленте. Казалось, он весил целую тонну.

Эй, везение, ты где? Даже не удивлюсь, если в рюкзак подложили какой-нибудь компромат, и сейчас появится полиция, которая чисто интуитивно поняла, что я террорист.

На всякий случай открыла его и убедилась в обратном. Зайдя в узкую кабинку уборной, я достала накладной живот и отправилась на дорогу ловить халявное такси до дома. Всегда срабатывает. Говоришь, что вот-вот разродишься двойней, и тебя отвезут хоть в Диснейленд. А если еще добавить, что гадалка предсказала появление второго Иисуса в лице моего дитя, доедем с ветерком.

Добравшись до ближайшей автобусной остановки, я без труда поймала машину, села на заднее сиденье и начала грустить, вспоминая родной Миссури.

Супергрустное детство + суперхудшие родители + супернеуверенность в себе = психологическая травма. Насчет родителей я немного преувеличила. Они меня не обижали, но делали вид, будто меня не существует. Мне всегда казалось, это из-за полноты. Мать брезгливо относилась к полным людям, а также ко всем, кто был неевропейской внешности. Всегда хотелось спросить, почему она не выбрала стройного ребенка. В любом случае — спасибо, что спасли из приюта. Там все ненавидели друг друга. Я росла в доме, который на словах являлся «Приютом святого Микаэля», а на деле «Добро пожаловать в зомбиленд». Никакой дисциплины. Злых детей гладили по головке и разрешали воровать в магазинах (часть ворованного оставалась у взрослых), а добрых и запуганных детей разрешалось унижать. Каким образом я вообще выжила? Единственное, чему я научилась, — это отлично прятаться и воровать еду на кухне.

Помню, долгое время там работала кухарка по имени Мюриел. В силу возраста и плохой дикции я называла ее Мюрля, за что нередко получала ремня.

Она до смерти боялась грызунов, а в нашем приюте их было предостаточно. И чтобы украсть еду, мне приходилось ловить мышей или крыс, которых я подсовывала на кухню, после чего Мюрля выбегала оттуда, словно спаслась от огня.

Первые несколько раз я смеялась до боли в животе. Позже это превратилось в рутину.

Не знаю, может, мне тогда везло, или мой ангел-хранитель не пил, но я всегда находила способ, как своровать и остаться непойманной. Вот такой талант.

Не хочу сказать, что получаю нереальное удовольствие, поступая как «плохая девочка», но мои желания всегда были в приоритете. Если я хотела есть — что в этом плохого?

Несмотря на то, что вокруг всегда находились люди, раздавался смех и дети постоянно что-то обсуждали, я была самым одиноким человеком на планете. Как блуждающий призрак. Обо мне вспоминали только тогда, когда нужно было над кем-то посмеяться.

Знаете, что бы я сказала себе маленькой? Я бы сказала: «Не давай себя в обиду! Ты не хуже других. Если тебя бьют — бей в ответ».

Вполне возможно, я просто не успела настолько разозлиться, чтобы начать избивать врагов. Просто появилась Дженни. Мы познакомились в третьем классе. Она проучилась со мной полгода, и родители перевели ее в другую школу — более консервативную и порядочную. Но мы виделись почти каждый день. Рассказывали, что нового, мечтали выйти замуж за принца на белом коне.