Элли Раш – Скованные (страница 2)

Отворачиваюсь с тихим удрученным стоном. Соберись, Кара. Это все инстинкты, они не имеют власти. Разум сильнее.

Уговоров хватает ненадолго – меня разворачивает внутренний порыв. Проклятая истинность будто кричит: «Посмотри, Карина, чем занимается твой истинный».

Ничем, от чего бы тянуло стыдливо прикрыть глаза. Нависает над одной из девушек так, как недавно нависал надо мной. Не касается ее, водит носом вдоль шеи. Дышит ею. Она флиртует, он отвечает с легкой улыбкой. На ушко.

Отворачиваюсь от них в другую сторону, и смотрю на утонченный фасад здания через дорогу за высоким забором. Гигантские ворота из толстых железных прутьев скоро откроются и впустят студентов в «храм знаний».

Тупая боль барахтается в районе желудка.

Я ведь не знаю этого парня. Совсем! Впервые увидела и уже успела возжелать и приревновать.

Проклятая истинность. Ничего хуже быть не может. Я не хочу ее. Могла спокойно жить дальше в Хилсе, и за всю жизнь со столичным не встретиться. Это был бы лучший вариант. Истинность осталась бы для другой жизни… Но я здесь, и незнакомец пробрался в легкие, проник в голову.

Снова иду на поводу внутреннего порыва и разворачиваюсь. Незнакомец нависает над блондинкой, широкая ладонь упирается в забор над ее головой. Столичный флиртует, девушка заигрывает, водя тонкими пальцами по выступающим мышцам. Короткий рукав футболки демонстрирует крепко сбитые руки.

Незнакомка гладит его по щеке, элегантно скользит на шею. Парень соблазнительно улыбается и не останавливает ее.

Почему он вообще должен ей сопротивляться? Может потому что я здесь? Его истинная, вообще-то.

Огонь внутри перехватывает контроль над разумом. Ноги порывисто выносят на проезжую часть, в сторону увлеченной друг другом парочки.

Не понимаю, что творю. Нечто неподвластное, необъяснимое толкает к нему. Кричит, что касаться его могу только я.

Визг тормозов и запах жженой резины развеивает дурман. Грудную клетку сотрясает бьющееся в конвульсиях сердце.

Белая машина останавливается в считаных сантиметрах от меня. Женщину за рулем трясет, она дрожащей рукой хватается за голову.

– Простите, – произношу одними губами.

Сама не знаю, чем думала, когда выходила на дорогу.

Незнакомец все еще нависает над блондинкой, но его внимание обращено ко мне. Неясно, что отражается в его глазах. Угроза? Презрение? Подозрение? Не знаю, но наваждение отступило. Не полностью, но большая часть.

Ворота на территорию университета плавно открываются вовнутрь. Несусь к ним. Игнорирую неприятное жжение в затылке и лопатках, и ускоряюсь, чтобы не обернуться.

Из этой паршивой ситуации должен быть выход, и я его найду.

Ну, здравствуй, университет Амока. Проклятье приезжих. В списке моих мечт это место никогда не фигурировало, но я здесь.

Основную группу первокурсников из столичных увели сразу, а остальные, в том числе я, остались в холле дожидаться куратора.

Оливер Спенсер, низкорослый щуплый мужчина, потребовал идти за ним и не отставать. Нас всего двенадцать человек. Кто-то воодушевленно крутит головой по сторонам, кто-то, как я, твердо смотрит перед собой.

Я здесь не из-за желания учиться в столице. Классовое разделение, ни шагу не ступить без контроля. Всем приезжим присваивается код, который нельзя потерять. Уезжая, обязательно надо его аннулировать. Если этого не сделать, найдут и посадят за гипотетическую попытку чего-нибудь нехорошего.

Даже здесь, чтобы войти в здание универа, необходимо приложить личный код к автомату, иначе не пропустит. Ощущение, проходя через арку, что заходишь в ад по пропускам.

Много слышала рассказов от таких же, как я. Тех, кого в Амоке принято называть биомусором. Если вернулся с руками, ногами и целыми органами, считай везунчик.

– У тебя необычная внешность.

Оборачиваюсь на смущенный шепот за спиной. Девушка в больших очках теребит кончик своих волос, собранных в хвост на макушке.

– У тебя тоже, – киваю ей и смотрю под ноги, чтобы не оступиться на лестнице.

Нас долго ведут лабиринтами коридоров. Мы давно прошли новые корпуса и, похоже, достигли цели.

Пахнет сыростью. Не сильно, но чувствительность к запахам у меня всегда на уровне.

По широкому коридору идут три девчонки в майках и шортах, шлепая по старому поскрипывающему полу.

– О, новенькие. Добро пожаловать в ад!

Тусклые лампочки под потолком тянутся в одну линию. Одна из них мигает, соглашаясь с определением.

– Зачем вы пугаете первокурсников, Лаймова? – Спенсер качает головой с видом строгого воспитателя.

– Чтобы понимали, куда попали. Вдруг кто-то еще успеет сбежать?

Спенсер снова качает головой.

– Зачем им сбегать? Вы вот третий год возвращаетесь.

По лицу девушки пробегает тень. Хлопок двери разносится по длинному коридору и разбивается о стену в конце.

Нас ведут дальше. Там что-то вроде общей гостиной – без дверей, с несколькими продавленными и выцветшими диванчиками и столами.

– На ближайшие четыре года это место – ваш дом! – он торжественно задирает руки. Правда, без особой воодушевляющей радости в голосе. – Комнаты выберите самостоятельно, где найдутся свободные места. Несколько правил поведения. Не заходить в корпус «А», лучше даже не приближаться. Во избежание, так сказать. После девяти мальчики не должны находиться в комнатах девочек, девочки – в комнатах мальчиков. Завтрак – обязательный ежедневный ритуал. Можете пропустить обед, ужин, но на завтраке все обязаны присутствовать. Это понятно? Отлично. Так, что еще… еще… Важное сказал. Остальное потом. С вопросами и проблемами – ко мне. С ПМС ко мне не приходите, мальчиков тоже касается.

Последнее немного разрядило обстановку.

Спенсер ушел, все разбрелись искать свободные места. В коридоре оставалось все меньше людей. А я все ждала на диване, смотря на ободранную пальму в большом цветочном горшке на полу.

Без запаха незнакомца думать гораздо легче, инстинкт не управляет. Тихо поджидает, когда объект его вожделения окажется рядом.

Тупость. Истинность и все, что с ней связано, полнейшая дичь.

Мимо проходит Лаймова, и снова появляется в проеме.

– Чего сидишь? Места не хватило?

– Не знаю. Еще не искала.

Девушка кивает и идет дальше.

В конце коридора по двум сторонам по две двери. Справа душевые, слева туалеты. Убогое пространство, но лучше, чем жить со столичными.

Разделение тоже убогое. Почему они решили, что априори лучше приезжих? Да, здесь все иначе, но люди… Мы ничем не хуже. Во многом наверняка даже превосходим.

На обратном пути Лаймова снова останавливается.

– Идем, у нас одна кровать свободна. Шкаф маленький, почти весь занят. У тебя много шмоток?

Подхватываю сумку, без энтузиазма шагая следом.

– Нет.

– Отлично. Я Джана, кстати. Вообще Джанет, но лучше Джана. А ты?

Она сжимает ручку двери и смотрит на меня.

– Карина. Лучше Кара.

– Кара? – усмехается Лаймова и тянет дверь. – Фиф, у нас новая соседка. Кара небесная.

Девушка с фиолетовыми волосами лежит на кровати животом вниз. Она отрывается от потрепанного планшета и оборачивается с широкой улыбкой.

– Привет, Кара. Я Фиона, звать Фиф. Назовешь полным именем – задушу во сне подушкой.

Она возвращается вниманием к планшету, болтая ногами в воздухе.

Радушный прием. Иного не ожидала.

– Куда? – сжимаю сумку, по очереди смотря на две незанятые кровати.

Джана падает на кровать позади кровати Фиф.

Справа одно спальное место и стол. Старый матрас, из подушки летят перья…