Элли Лартер – Развод. Я больше тебе не принадлежу (страница 8)
Между тем, Рада как ни в чем не бывало отвечает на заданный вопрос:
– Обожаю апельсиновый сок!
– Один момент, детка, – говорит Карл и идет к холодильнику.
Но я его опережаю:
– Я сама, – говорю совершенно спокойно, не вызывая подозрений, достаю сок – дорогой, между прочим, без сахара и консервантов, мой любимый! – открываю его, подношу к протянутой кружке и... выливаю его прямо на голову попутавшей берега любовнице.
Рыжеволосая девица визжит, Карл выдирает из моей руки коробку сока, так что остатки льются просто на пол, и орет:
– Да как ты смеешь?!
– А как ты смеешь?! – рявкаю я в ответ, понимая, что эмоции так и рвутся из меня, и сдержать их просто невозможно. – Ты и так унизил меня, как мог, привел в наш дом эту... эту... – задыхаюсь, не зная, как ее назвать, чтобы без нецензурщины, но ничего более или менее приличного на ум не приходит. – Мы договорились, что она будет приходить к тебе... не ко мне, понимаешь?! Я предполагала, что она будет бесшумно появляться в твоей спальне ночью и так же бесшумно под утро исчезать! До моего будильника! Так почему я вижу ее на нашей семейной кухне?! Почему я должна терпеть, пока она как ни в чем не бывало таскает сыр и колбасу с детских тарелок?! Почему я должна делиться с ней своим любимым соком?! В любой момент проснутся дети... если уже не проснулись! Что я скажу им, если они увидят эту девицу?!
– Ну, если они и проснулись, то только по твоей вине! Ты бы еще громче орала! – шипит Карл, берет под локоть облитую соком любовницу и быстро тащит ее обратно в мастер-спальню. – Разговор еще не закончен!
Ну конечно, не закончен!
Не удивлюсь, если он скажет, что наш договор больше не работает, потому что я не выполняю условия сделки... а он что, выполняет?!
Чтобы немного успокоиться, я беру тряпку, опускаюсь на колени и вытираю стул, залитый водой с волос Рады, и пол, залитый апельсиновым соком... Обидно. Придется теперь новый покупать.
Надеюсь, Эмма и Марта не слышали наших разборок. И не увидят, как любовница их отца с позором увиливает из дома с мокрой башкой...
Пока, по крайней мере, кажется, что в этом плане все нормально.
Дочери появляются на кухне только через пятнадцать минут, обе – сонные, невыспавшиеся... вряд ли они что-то слышали или видели.
Когда я спрашиваю, в чем дело, они признаются, что долго разговаривали, сначала с Катариной, а потом, когда она ушла, друг с другом.
– Может, расселить вас в разные комнаты? – спрашиваю я. Не угрожаю, а предлагаю. Может, так будет проще? У них у каждой своя комната, но Марта так часто приходила по ночам к Эмме, что в итоге они стали жить вместе.
– Нет, не надо, – просит Марта. – Мне с Эммой спокойней.
– Мне, честно говоря, тоже, – соглашается старшая.
– Ладно, – я киваю. – Но постарайтесь за эту неделю все-таки войти в привычную струю: впереди новый учебный год.
– Конечно, мам.
– Непременно!
– Ну, тогда идите завтракать, а потом – выдвигаемся! – говорю я.
– Пойдешь нас провожать? – спрашивает Марта, с надеждой заглядывая в глаза. Я, вообще-то, всегда провожаю, но в прошлом году не смогла, потому что моя мать попала в больницу с инфарктом... К счастью, все обошлось.
– Самой собой.
– А отец? – уточняет Марта осторожно, явно все еще обеспокоенная после вчерашнего скандала с попытками Карла выдать замуж Катарину.
– Думаю, ему не до того, – отвечаю я уклончиво.
Карл даже завтракать к нам не выходит.
Видимо, отмывает и выпроваживает свою рыжеволосую красотку, а потом сваливает сам.
Работа, дела. Он ведь у нас бизнесмен, большой, важный, занятой человек. Не до того ему, чтобы детей в школу первого сентября отводить...
Ну, тем лучше.
Без него нам с девчонками будет дышаться гораздо свободнее.
После завтрака мы с девчонками одеваемся, берем сумки и рюкзаки, вызываем такси и едем в школу.
Люблю первое сентября: все такие радостные.
Первоклашки – потому что открывают для себя ворота в удивительный мир знаний.
Ребята постарше – потому что за лето соскучились по друзьям-одноклассникам.
Учителя – потому что соскучились по работе.
Ну а наша директриса – потому что наконец-то можно снова всеми командовать, организовывать пикники, субботники, благотворительные вечера, сбор макулатуры и еще миллион мероприятий... она у нас очень деятельная, очень энергичная, и мне это нравится.
Эмма и Марта быстро находят на улице свои классы и, довольные, счастливые, обнимаются с другими девчонками, делятся новостями, забыв на время обо мне.
Потом Марта все-таки возвращается: поделиться новостями уже со мной.
Эмма только издалека машет рукой.
Начинается торжественная линейка: на ступеньках школы выступают сначала какой-то дядька из минпросвета, потом директриса Алла Юрьевна, потом глава общешкольного родительского комитета.
Второклашки читают стихи.
Важный, высоченный, как шпала, одиннадцатиклассник садит на плечо хрупкую первоклашку с бантами больше ее головы, и та звонит в колокольчик.
После этого все начинают расходиться по кабинетам.
Эмма и Марта подбегают попрощаться, и я собираюсь было уже пойти домой, как вдруг меня сзади окликают:
– Любовь Николаевна?!
Я оборачиваюсь.
Передо мной стоит совершенно незнакомый мне мужчина.
– Да, это я, – непонимающе приподнимаю бровь. – А вы кто?!
15 глава
Мужчина, вроде бы, примерно одного со мной возраста, подходит ближе. Видно, что он взволнован, даже как будто бы смущен.
– Здравствуйте, – говорит он. – Меня зовут Александр Иванович Солнцев, я – папа Коли Солнцева, он учится в одном классе с вашей Эммой.
– Вот оно что, – я киваю и немного расслабляюсь. – Здравствуйте. Приятно познакомиться.
– А уж мне-то как приятно! Я много о вас слышал! Вообще-то, я из родительского комитета. Дело в том, что кроме Коли, у меня еще двое детей, и я, как и вы, многодетный папа... И мне поручено организовать день... точнее даже, праздник многодетной семьи, который состоится в школе девятнадцатого сентября...
– Ага, – хмыкаю я, наконец догадываясь, зачем он ко мне подошел.
Третье воскресенье сентября – это день многодетной семьи, и в пятницу перед этим школа всегда организует праздник... не только для многодетных семей, конечно, прийти могут все.
Многодетные родители при этом выступают, делятся опытом. Еще устраиваются ярмарка и кулинарные состязания.
Много лет я была активным участником таких мероприятий. Но вот уже три года не хожу: с тех пор, как Альберту исполнилось восемнадцать, официально мы больше не считаемся многодетной семьей.
Об этом я и сообщаю своему новому знакомому.
Александр краснеет, явно смущенный моим отказом, но все же продолжает:
– Да-да, я знаю, что у вас больше нет статуса многодетной семьи... но я считаю, это несправедливо. Несмотря на то, что вашим старшим уже исполнилось по восемнадцать, вы – все еще мама, которая выносила, родила, воспитала четверых детей! И это огромный подвиг!
– Спасибо, – теперь очередь краснеть наступает уже у меня.
– Пока это мероприятие организовывала другая мама, вас не приглашали. Но я думаю, что должны были. И я – приглашаю. Буду благодарен, если вы согласитесь...
– Вряд ли, – честно говорю я. – У меня сейчас и без того дел много...