Элли Лартер – Развод. Я больше тебе не принадлежу (страница 28)

– Ну вот, – улыбаюсь. – Альберт – начинающий фотограф... помимо всего прочего. Он искал девушек-моделей, готовых поработать бесплатно или за небольшие деньги. Узнав, что так можно еще и подзаработать, я сразу согласилась. Ты ведь знаешь, как мне нужны деньги. Его снимки показались мне очень талантливыми. Мы познакомились, сделали одну съемку... потом вторую... третью... И все как-то само собой закрутилось. Мне стало его... жаль, что ли?! Такой отчаявшийся, творческий, талантливый парень... Он сказал, что отец заставляет его учиться там, где он не хочет. Я обняла его, чтобы поддержать. Он поцеловал, ну и... – опускаю глаза.

– Значит, ты его пожалела?! – фыркает Карл.

– Ну да, – поджимаю губы.

– Забавно. Да уж, мой сын – и вправду жалкое зрелище... могу тебя понять.

Отлично. Значит, я правильно выбрала тактику.

Тем временем, Карл продолжает:

– Ну а теперь что?! Готова ли ты выбрать между нами?!

– Да, конечно, – говорю уверенно. – И все очевидно, не так ли?! Ведь я здесь, с тобой. Не с ним. И буду с тобой всегда... если позволишь.

На самом деле, конечно, хотелось бы и Альберта вернуть.

Если не сейчас – то потом, после нового года, когда закончится соревнование.

Потому что Альберт нравится мне по-настоящему.

Надеюсь, он сможет меня простить, когда узнает правду...

37 глава

Альберт – это, конечно, хорошо, но сейчас для меня первостепенно – чтобы простил Карл.

Потому что поиск мужика «от пятидесяти до шестидесяти» определенно займет больше времени, чем поиск мужика «от двадцати до тридцати».

Да и ложиться в постель со старыми хрычами всегда неприятно... особенно в первый раз.

А Карл... он, во-первых, очень спортивный для своего возраста.

Во-вторых, я спала с ним уже много раз, и каждый последующий раз – проще предыдущего. Ко всему привыкаешь. Я воспринимаю это, как творческий эксперимент и актерский опыт... потом ведь на площадке, будь то театр или кино, тоже придется играть любовь с разными актерами... вполне возможно, что часть из них будут неприятны мне: внешне, по возрасту, запаху и так далее. Чистой воды профессионализм.

Ну и в-третьих, Карл очень щедрый, и это прекрасно восполняет все лишения и трудности. Он дарит мне цацки, шмотки, цветы, ухаживает, как настоящий джентльмен. Приятно, что уж греха таить... Все девочки любят внимание. Да и вообще, это у них семейное, кажется: Альберт тоже душка.

Анатолий, впрочем, тоже был щедрым, а вот у Виктора и Ивана с этим явные проблемы.

Виктор хоть и обеспеченный, но как будто оторванный от мира, что, впрочем, свойственно программистам.

А Иван... боже, ему шестьдесят пять! К счастью, спать с ним почти не нужно: он тупо не может, даже таблетки не помогают. При нем я выполняю скорее роль сиделки. Мне – плюсик в карму и дополнительные баллы, а ему... какому же старику не будет радостно и приятно, когда за ним ухаживает молодая красивая девушка?! Странно, конечно, что он ни в чем меня не подозревает, но... какое мое дело?! Старики – народ вообще очень доверчивый. Вон сколько историй про мошенников, которым бабули и дедули отдают последние деньги, отложенные на похороны... Мне плевать, что он думает. Главное, что он – в списке моих побед. А что цветочки не дарит – переживу!

– Я буду с тобой всегда, – повторяю я вкрадчивым голосом, глядя прямо в глаза Карлу. – Правда... только разреши.

– Я разрешаю, – сжалившись надо мной, кивает мужчина, и я, изображая бесконечную радость, припадаю к его груди.

Потом мы сливаемся в поцелуе, а потом происходит и то, что окончательно подтверждает, что мы помирились, – секс.

Вчера вечером я была с Виктором, и после этого меланхоличного ботаника-неумехи Карл – просто небо и земля...

Заботливый, чуткий, страстный.

Я реально наслаждаюсь им... хотя, конечно, не позволяю себе забыться.

Я и так уже допустила ошибку, забывшись с Альбертом... как итог – начала влюбляться.

Сначала упорно игнорировала это, но потом пришлось признать.

И что теперь?!

Теперь я надеюсь, что он примет меня такую, крутящую мужиками шлюшку... Ну а что?! Так оно и есть. Я привыкла называть вещи своими именами. И ничуть этого не стыжусь. Другое дело, что не каждый мужчина будет готов встречаться со мной после такого... ведь я врала ему. И все еще вру. Но все – на пользу моей будущей профессии и тому, чтобы выиграть пари.

Карл вырывает меня из потока мыслей, проводя пальцами по обнаженной коже и спрашивая:

– О чем задумалась, детка?

– Да ни о чем, милый... – я строю ему глазки. – Просто подумала, как хорошо, что мне достался такой понимающий и умеющий прощать мужчина. Я была такой дурой, что обманула тебя. Но эта ситуация была мне хорошим уроком. Больше я так не поступлю.

На самом деле – поступлю, конечно.

Уже через час.

Напишу Альберту и попрошу о встрече.

Сам-то он мне не напишет: больно гордый.

Но ничего: зато я не гордая.

И своего умею добиваться разными способами.

От Карла я сбегаю, сказав, что у меня запланирована встреча с родителями.

На самом деле – просто хочу побыть одна и восстановить силы.

Иду в кофейню, беру себе матчу и пачку фисташек.

Думаю, пока пью любимый напиток и щелкаю орешки.

Формулирую в голове сообщение, которое напишу Альберту.

Когда раздается звонок с незнакомого номера, я сначала решаю не брать: наверняка опять либо мошенники, либо реклама...

Но звонок повторяется во второй раз, а потом и третий.

Не выдержав, я все-таки беру трубку:

– Алло!

– Ада?! – вопрошает незнакомый мужской голос.

– Здравствуйте, а вы кто?! – спрашиваю я, напрягаясь, потому что Адой меня зовет только Иван.

– Я – заведующий кардиологии Варфоломей Миронович Севастьянов.

– Так – и?! – все еще не понимаю.

– Ваш друг, Иван Петрович Чебрецов, только что скончался от обширного инфаркта.

О боже...

Только не это!

Что, теперь еще и минус «от шестидесяти до семидесяти»?!

– Оу! – говорю я в трубку. – Какой ужас.

– Перед смертью он сказал позвонить именно вам.

Чего, блин?!

Зачем мне?!

У него что, детей и внуков, блин, нет?!

Я же ему никто! Так, малознакомая девчонка, с которой он тусил последние семь месяцев!

– Но я же...