Элли Лартер – Развод. Я больше тебе не принадлежу (страница 25)
– Кстати, по поводу вещей, – говорит Александр. – Может быть, курьера отправим забрать чемоданы? Я сначала думал сам поехать, потом думал отправить ваших старших детей, но... не хочется рисковать. А вот чужому человеку ваш муж не сможет запретить забрать то, за чем вы послали. И вреда не причинит.
– Да, отличная идея, – киваю я.
И как только сама не додумалась?!
– Ну а пока, – продолжает мой спаситель. – Располагайтесь и чувствуйте себя, как дома.
33 глава
Чай с блинами и джемом – не самый правильный и полезный ужин, конечно, но, с другой стороны, нам всем сегодня очень нужно что-то сладкое: чтобы помочь нервной системе справиться со стрессом.
Дети взволнованы, и я уже представляю, как долго они сегодня будут засыпать... а ведь завтра в школу! Если мы туда пойдем, конечно... Потому что страшно: вполне возможно, что Карл явится за дочками снова.
Александр, конечно, предложил план действий, но я не уверена, что он сработает. Мне кажется, Карл раскидает по углам и телохранителей, и школьную администрацию, лишь бы забрать Эмму и Марту.
Да и девчонки очень боятся: за последние дни им немало пришлось пережить. Теперь они постоянно оглядываются, жмутся ко мне поближе, не хотят со мной расставаться... и я понимаю!
Но бояться вечно, конечно, нельзя. Надо будет как-то двигаться дальше, как-то учиться, заниматься в бассейне, музыкальной и художественной школах...
– Понедельник, вторник и среду можете побыть дома, – говорю я дочкам, когда мы остаемся с ними наедине в одной из двух комнат, выделенных нам хозяином дома. – К этому времени курьер привезет все наши вещи. Потом придется вернуться в школы: обычную, музыкальную и художественную... и в бассейн, разумеется. Александр поможет: для каждой из вас наймем телохранителя. Кроме того, отцу будет запрещено забирать вас из школы. Ну и, конечно, я подаю на развод и на лишение его родительских прав.
– Ого! – восклицает Марта.
– А где ты возьмешь деньги?! – задает резонный вопрос Эмма.
– Александр берет меня на работу, – отвечаю я. – Буду няней для Лизы и Насти. По возможности, и уборщицей продолжу подрабатывать. Деньги лишними не бывают... особенно в такой ситуации.
– Не боишься, что он кинет тебя? – старшая хмурит брови.
Она не доверяет Александру – и я ее понимаю.
Я и сама пока в полной мере не могу ему доверять... особенно сейчас, когда меня предал мужчина, которому я отдала всю свою жизнь, всю свою любовь!
Но тот факт, что у него трое детей, которых он воспитывает сам, все-таки играет ему на пользу. Думаю, он хороший и порядочный человек.
Впрочем, судить все равно рано: у Карла-то тоже четверо детей. Вот только дети эти его всегда боялись, а теперь и вовсе ненавидят.
– Поживем – увидим, – я пожимаю плечами. – Ну, или можем вернуться домой... или в ту разбитую квартирку на окраине...
– Нет!
– Ни в коем случае!
Девочки единодушны в своем мнении, и я не удивлена: здесь явно комфортней и безопасней, чем дома или в той квартире, что я сняла для нас...
Там, кстати, снесена в петель дверь... не просто снесена – раздолбана, раскурочена.
Сержант Андрей, который остался там, сообщил, что приставил к входу в квартиру какую-то фанеру и попросил соседей присмотреть.
Я, конечно, сразу написала Нине Михайловне, хозяйке квартиры, о том, что произошло, и о том, что мы уехали, но она ответила, что находится не в Волгограде, а в Ставрополе у родственников, вернется только через три дня, и все это время я должна как-то беречь ее квартиру.
На счет возвращения денег она сказала, что подумает.
Да уж... я-то поначалу думала, что она вернет мне если не все пятнадцать, то хотя бы двенадцать тысяч неиспользованной аренды... но теперь понимаю, что я должна как минимум возместить причиненный ущерб – выбитую дверь.
Потом, конечно, я смогу отсудить деньги за нее у Карла, но пока – только так... Нине Михайловне плевать на меня, моего мужа и наши разборки, и это, в общем-то, справедливо: у меня своя жизнь, а у нее – своя.
Ранним утром понедельника, пока дети еще спят, я отправляюсь в ту самую квартиру: посмотреть, подлежит ли дверь восстановлению.
На месте понимаю: не подлежит.
А еще меня встречает крайне неприветливая соседка Нины Михайловны, которая представляется Авдотьей Егоровной:
– Чего это ты тут ходишь, вынюхиваешь, а?! Никак своровать что удумала?! Сейчас как вызову полицию!
– Не надо полицию, пожалуйста, – устало говорю я. – Полиция здесь вчера была. И по моей просьбе фанерку поставила и попросила вас и других соседей присматривать за квартирой.
– Ой, так это тебе, что ли, Михална квартирку-то сдала?!
– Мне, – киваю.
– Ну вот, а ты и дня не прожила, как все разломала здесь! Не стыдно?!
– Не я, это был мой муж.
– Что за муж у тебя такой?! Алкаш, что ли?! Наркоман какой?!
– Обыкновенный домашний тиран... можно, я пройду?
– Иди, иди... Ой, Михална недовольна будет! Ой, она на тебя нажалуется всем, кому сможет... до президента дойдет!
– Надеюсь, что нет, – я вздыхаю и, проскользнув между косяком и фанерой, попадаю в квартиру.
Не считая двери, все, вроде бы, в порядке.
Я привожу квартиру в порядок – поправляю ковер, расставляю стулья, протираю пол, – потом забираю немногочисленные вещи, оставшиеся после нас.
Потом вызываю мастера, который должен оценить ущерб и сказать: можно восстановить дверь – или нужно ставить новую.
– Нужно ставить новую, – говорит он, критически осмотрев то, что раскурочил вчера мой безумный муж.
Я отдаю ему практически все деньги, что остались у меня после получения аванса.
Пока он устанавливает новую дверь, я звоню в школу и спрашиваю, на месте ли директор. Мне отвечают, что да, я обещаю подойти через час. И как только мастер справляется с дверью – действительно еду в школу.
34 глава
– Здравствуйте, Алла Юрьевна, – приветствую я нашу директрису.
– Доброе утро, Любовь Николаевна! – кивает мне строгая дама в очках и костюме, а я даже удивиться успеваю: и правда, еще ведь только одиннадцатый час! А я столько всего сделать успела, словно целый день прошел...
Алла Юрьевна, конечно, знает меня в лицо: многодетных родителей в школе вообще не очень много, а уж тех, у кого все дети по очереди в одну школу ходили, и вовсе на пальцах можно пересчитать!
Такие, как я, здесь в почете... по крайней мере, мне так всегда казалось.
Ну, вот сейчас и проверим.
– Я к вам с большой просьбой, Алла Юрьевна, – говорю честно и прямо, не тратя время на прелюдии и любезности.
– Говорите, посмотрим, чем я смогу помочь.
– Возможно, вы помните моего супруга...
– Помню, конечно! – перебивает директриса. – Как не помнить Карла Леопольдовича! На его деньги мы столовую отремонтировали, купили десять ноутбуков для компьютерного класса и фонтанчик во дворе поставили!
– Ну да, – киваю, поморщившись.
Карлу никогда не доставало времени и желания на то, чтобы прийти на родительское собрание, или посетить школьный спектакль, или выступить сопровождающим в осеннем походе, или хотя бы помочь собственным детям с домашним заданием, но деньгами он всегда сорил щедро... ну, чтобы никто не подумал, что он плохой отец! Отличное прикрытие, я считаю!
– А что случилось?! Он здоров?! – обеспокоенно спрашивает Алла Юрьевна.
– Как бык! – уверяю я. – Только это теперь чужой бык. И очень злой, агрессивный даже, я бы сказала.
– О чем это вы, Любовь Николаевна?! – директриса то ли не понимает, то ли притворяется.
Надеюсь, все-таки первое...
– Мы с Карлом Леопольдовичем разводимся из-за его измен, – говорю я прямо, не видя смысла как-то скрывать это или вуалировать. – И он применяет насилие – физическое и психологическое. Вчера он выкрал Эмму и Марту из квартиры, которую я сняла для нас. Он выбил дверь ногой и вытащил их оттуда силой, а дома запер их по комнатам без еды, воды и туалета. Девочки были очень напуганы. Я уж молчу о том, что Эмму он собирается отправить в школу закрытого типа в другом городе... чтобы она, понимаете ли, стала послушной.