Элли Лартер – Развод. Я больше тебе не принадлежу (страница 24)
– Три месяца. А вы?!
– Полгода.
– Ясно, – фыркает сын. – То есть, меня она подцепила позднее. Ну что же, пап, наслаждайся: получается, тебе изменяет твоя же собственная любовница! Приятно осознавать?!
– Заткнись, – шипит Карл, а я вот Альберта не затыкаю: приятно, что он меня защищает. Сразу ясно, что он на моей стороне. И от этого, честно говоря, гордость берет: четверых детей вырастила, и все четверо в сложной ситуации, когда надо выбрать между отцом и матерью, выбрали меня...
– Нет уж, пап, я достаточно молчал, – цедит Альберт. – Больше не буду. Ты всегда говорил, что я должен быть опорой для семьи и семейного бизнеса, что я должен брать пример с тебя... Я все еще должен брать пример с тебя, пап?!
– Ты ничего не понимаешь! – цыкает на него Карл, но Альберт поднимается из-за стола:
– Я ухожу. Мам, ты со мной?!
– Да! – я вскакиваю, понимая, что так не только сына поддержку, но еще и сбегу, как и планировала. – Эмма, Марта, за мной!
– Дочери останутся со мной! – рычит Карл, пытаясь поймать их за руки, но девочки проскальзывают мимо и прячутся за нашими с Альбертом спинами.
– Нет! – говорю я твердо. – Мы уходим! – а потом говорю тихо, чтобы услышал только Карл: – А попробуешь нас остановить – закричу, и все посетители ресторана узнают, какой ты любящий муж и отец!
32 глава
Карл провожает нас взглядом, полным ненависти и презрения.
Я даже думаю, что он проклинает свое решение пойти с нами в ресторан. Думает про себя, наверное, мол, вот я придурок, зачем я притащил их сюда, знал ведь, что они попытаются сбежать! Может быть, даже подозревает сына, что мы заранее с ним сговорились, чтобы Альберт вытащил нас...
Удобно получилось, вообще-то.
Да еще и правда про Милораду раскрылась, двойная польза, можно сказать.
Карла мне совсем не жаль: за что боролся, на то и напоролся.
Правильно Альберт сказал, пусть почувствует теперь, как это – когда не ты, а тебе изменяют!
Но вот что касается сына... это ужасно. Мне больно за него.
Когда мы выходим из ресторана и садимся в такси – оставаться здесь нельзя, вдруг Карл устроит погоню, – я назначаю конечной точкой маршрута охранный пост поселка, куда мне предложил перебраться Александр.
Сразу пишу ему сообщение о том, что ситуация решилась в нашу пользу, и мы смогли сбежать от моего мужа-тирана.
Одна беда: вещей с собой нет.
Все собранные мною чемоданы остались дома, а в них – вся наша с дочками одежда, обувь, лекарства, книги и многое другое... даже мой ноутбук со всеми контактами, переписками, папками семейных отпусков и так далее...
Но это, конечно, не главное.
Главное – мы свободны.
И теперь, когда и Альберт, и Катарина в курсе, Карл вряд ли будет снова возвращаться нас такими насильственными, откровенно варварскими методами.
Александр встречает нас у шлагбаума и приглашает к себе в дом.
Эмма сразу узнает папу своего одноклассника, но косится на меня подозрительно: мол, серьезно, мам, мы что, теперь жить здесь будем?!
Марта тоже ничего не понимает, но к ней сразу пристают Лиза и Настя, дочки Александра, и они втроем убегают куда-то в детскую.
Коля галантно помогает нам с одеждой и обувью и приглашает в столовую пить чай.
Но я решаю прежде всего поговорить с сыном, и мы с ним выходим во двор, подальше от любопытных детских ушей.
– Что это было?! – в отчаянии спрашивает у меня Альберт.
О, если бы я сама знала, сынок, если бы...
Я смотрю на него, и прямо сейчас он кажется мне таким маленьким, уязвленным, обиженным...
Хочется обнять его и прижать к материнской груди, но я понимаю, что он не позволит мне этого.
Поэтому я лишь отвечаю:
– Не знаю, дорогой.
– Думаешь, она была в курсе, что крутит отцом и сыном одновременно?
– Думаю, что нет, – я качаю головой.
– Почему?!
– Потому что, во-первых, она сама была шокирована встречей. А во-вторых, зачем бы ей было вообще на эту встречу идти, если бы она все знала?! Она явно не планировала рассказывать никому из вас, что есть кто-то второй...
– Ну да, логично, – кивает Альберт. – Получается, оона просто шалава, вот и все...
– Видимо, – я поджимаю губы. – Пожалуйста, дай себе немного времени, чтобы пережить это. Не торопись разговаривать с ней. Я вообще не уверена, что в таком разговоре есть смысл.
– Поговорить придется. Должен же я узнать...
– Но не сегодня, – прошу я.
– Ладно.
– Мне очень жаль, сынок. Ты не заслужил этого.
– Не надо, мам, – просит он, поморщившись. – Может, и заслужил... Я не самый хороший человек.
– О чем это ты?! – не понимаю я.
– Я вот уже два года тайно от вас с отцом занимаюсь фотографией, – признается Альберт. – Подрабатывал по будущей профессии на каникулах и онлайн, купил фотоаппарат и приблуды к нему, потом – курс по фотографии у одного топового фотографа. Снимаю понемногу. Пока бесплатно, но... не знаю. Вряд ли я смогу стать настоящим фотографом.
– Почему нет?! – спрашиваю я. – Ты молодец. Правильно сделал, что начал заниматься тем, что нравится. Я горжусь тобой. Ты ведь сам сказал сегодня, что твой отец – не тот, на кого можно равняться. И не тот, кого нужно слушаться.
– Вот только кто я без его денег?!
– Человек, мужчина, творческая личность. Ты будешь, кем пожелаешь. И я помогу тебе, чем смогу.
– Спасибо, мам.
Он все-таки позволяет себя обнять.
Потом он спрашивает, нужна ли мне сейчас какая-то помощь, я говорю, что нет, мы прощаемся, и он отправляется домой.
А я – домой к Александру.
Вся компания, не дождавшись меня, уже пьет чай.
Эмма увлеченно болтает с Колей.
Марта – с Лизой.
Настя дергает всех по-очереди и просит нарисовать солнышко.
Александр любовно кружит у стола, подливая чай, подкладывая блинчики и джем.
– Блины?! – удивляюсь я. – Вот так вот, в начале сентября, на ужин?!
– Почему бы и нет. Дочки попросили, не смог отказать. Сам испек, между прочим! – улыбается Александр. – Вы тоже садитесь за стол, Любовь Николаевна, я и вам все налью, положу и принесу.
– Спасибо огромное! – я с облегчением выдыхаю.
Пока он наливает мне чай и наполняет тарелку свежими, ароматными, тоненькими, как кружево, блинчиками, я отписываюсь Катарине, сообщая, что у нас все хорошо.