Элли Лартер – Развод. Я больше тебе не принадлежу (страница 22)
– Спасибо, – киваю я и иду в сторону дома. Ноги тащатся еле-еле, меня трясет, но я все равно шагаю.
Добравшись, открываю дверь.
Агнессы Генриховны, к счастью, нет, она на своей территории.
А вот Карл, услышав, как я гремлю в прихожей связкой ключей, сразу выходит и, сложив руки на груди, опирается о косяк:
– Явилась, не запылилась.
– Где мои дети? – спрашиваю тихим, безжизненным голосом.
– Каждая в своей комнате. Заперты. К сожалению, завтра я не смогу отвезти Эмму в школу: появились срочные рабочие дела. Но будь уверена: я сделаю это во вторник.
– Ясно, – говорю все таким же мертвым голосом, но внутренне радуюсь: у нас появилась отсрочка на целые сутки!
Надеюсь, за это время удастся сбежать снова, на этот раз – насовсем!
– Твой поступок разбил мне сердце, – говорит Карл таким голосом, словно я сотворила что-то ужасное, а вот он, рыцарь без страха и упрека, никогда не разбивал мне сердце, и вообще – образец для подражания!
Я ничего не отвечаю, а он продолжает:
– Теперь ты тоже наказана. Из поселка тебя больше не выпустят. Ты меня поняла?!
– Поняла.
– Отлично. А теперь иди и займись ужином. Я голоден.
30 глава
Самое сложное – это притвориться, что я смирилась, что я поняла: наш побег был ошибкой, и надо продолжать жить, как раньше, терпеть, молчать, ждать, когда его величество муж и отец будет в хорошем настроении... а когда он в плохом – ни о чем не спрашивать, не просить, да и вообще не рыпаться... как в тюрьме, короче, в собственном доме.
Впрочем, мне удается немного успокоить своих малышек. Я пишу им записки и подсовываю под двери комнат. Не пишу ничего такого, что может вскрыть мои истинные намерения. Просто говорю, что я вернулась, что я рядом, что я помогу, поддержу, что все будет хорошо...
Надеюсь, это помогает Эмме и Марте хоть немного прийти в себя.
За ужин я, конечно, тоже берусь.
Во-первых, чтобы Карл убедился, что я собираюсь быть покорной женой.
Во-вторых, дочерей-то все равно кормить надо... тем более после такого стресса!
И в-третьих, чтобы за монотонной, привычной физической работой было легко думать свои крамольные мысли о новом побеге.
Александру я, как и договорились, каждый час посылаю смайл, сигнализируя о том, что все в порядке... ну, насколько это возможно в данной ситуации.
Никаких обсуждений мы не ведем – чтобы Карл, если заберет мой телефон, ничего не узнал.
Надо как-то подговорить Катарину, Эмму и Марту записать видео о том, что они недовольны происходящим и чувствуют себя не в безопасности рядом с отцом.
Сложно, опасно, но, например, Катарине я звоню, улучив момент, когда Карл уходит поболтать о чем-то с хозяином соседнего дома.
Объясняю все дочери, прошу записать видео и прислать мне, а лучше – сразу Александру Ивановичу.
– Ого, мам, – говорит Катарина, когда я пересказываю ей события последнего дня. – Просто ужасно. Я могу приехать прямо сейчас, чтобы поддержать вас с девчонками...
– Нет, – отрезаю я. – Не надо. Нельзя. Наоборот – держись подальше. И не говори никому и ничего о том, что я тебе только что рассказала. Только Александру Ивановичу... да, ему можно.
– Тогда дай мне, пожалуйста, его контакты.
– Да, сейчас.
– Я могу к Наталье Сергеевне обратиться за помощью...
Наталья Сергеевна – это районный депутат, на которого работает моя дочь.
Звучит, вроде бы, разумно, но и на это я даю однозначный отказ:
– Нет, опасно. Может быть, потом, когда мы с девчонками выберемся...
– Ладно. Держи меня в курсе, – просит Катарина.
– Постараюсь, – киваю я.
– Буду тебе писать каждые полтора-два часа. Не ответишь – примчусь сразу, поняла?!
– Да, доченька, поняла.
Мне греет душу то, что все мои дочки за меня.
Что касается сына... я, честно говоря, очень боюсь привлекать к этому делу Альберта.
Не потому боюсь, что он встанет на сторону отца.
Наоборот – боюсь, он так рьяно бросится защищать меня, что потеряет уважение и любовь Карла, а с ними – и его помощь.
Альберт сейчас на четвертом курсе экономического – его туда отец отправил, – потом планирует работать в «Романи»... ну, как – планирует?! Скорее, это опять же Карл это спланировал. Сам-то Альберт мальчик творческий, говорил мне, что мечтает стать фотографом. Но отец настоял на экономическом. Я, конечно, не посмела спорить... ну и дура, дура.
Говорят: легок на помине!
Я почти заканчиваю с ужином, как вдруг прямо у меня за спиной появляется Карл – я вздрагиваю от неожиданности! – и сообщает:
– Не готовь слишком много, нас приглашают в ресторан Альберт и его девушка Мила.
Ничего себе!
– Ладно, – отвечаю я равнодушно, а про себя думаю: надо же, наконец-то познакомимся, а то Альберт строит отношения с Милой уже три месяца, но мы ее пока не видели, знаем только со слов сына...
Ну, хоть какой-то плюс в том, что я временно вернулась домой!
Не знаю только, стоит ли делиться с Альбертом всем, что произошло за последние сутки?!
Если и да – делать это надо не во время ужина, не за общим столом, не при его возлюбленной... наедине, только он и я.
Может, и Альберт видео запишет?! Расскажет, как отец заставил его поступать туда, куда он совсем не хотел?!
Не знаю, не знаю...
Впрочем, рассуждать сейчас особо некогда.
Еще через час Карл позволяет мне открыть наконец комнаты дочерей.
Девочки встречают меня напуганными.
– Вы видели мои письма? – спрашиваю я у дочерей.
– Видели! – подтверждает Марта.
– Да, – кивает Эмма.
– Только непонятно, что дальше-то делать... – младшая кривит губы, а я оглядываюсь, чтобы убедиться, что рядом нет Карла и его матери, и говорю тихо, чтобы только они услышали:
– Мы сбежим снова. На этот раз – так, что нас не найдут. Обещаю. Уже совсем скоро. И ты, Эмма, ни в какую закрытую школу не поедешь, поняла?!
– Поняла! – дочка чуть не визжит, но я прикладываю к губам указательный палец:
– Только тссс... Отец не должен узнать.
– Да, конечно...