Элли Лартер – Развод. Я больше тебе не принадлежу (страница 21)
Придется притворяться послушной и на все согласной женой?!
Придется терпеть его издевательства и издевательства его матери?!
Потому что сбежать одна я не смогу... не смогу бросить своих детей. И он прекрасно знает это. И будет этим пользоваться.
Но нет.
Я попробовала бороться – и мне понравилось.
Я не смогу уже вернуться к тому, что было.
И я найду способ.
Конечно, сержанты Виктор, Мирослав и Андрей не очень-то ко мне прислушиваются.
Андрей остается на месте – чтобы опросить возможных свидетелей и дождаться мастера, вызванного, чтобы вернуть на место дверь и обезопасить находящееся в квартире имущество собственницы, – а мы с Виктором и Мирославом едем в поселок.
Там все происходит ровно так, как я и предполагала: Карл говорит, что не обязан пускать полицию на территорию своего дома, и что если у них есть какие-то претензии, подозрения или обвинения, пусть сначала получат ордер.
При этом Карл сообщает, что наши дети у него... и я, с одной стороны, немного успокаиваюсь, а с другой... понимаю, что мы снова в плену.
– Мне очень жаль, госпожа Шольц! – Виктор поджимает губы. – Но на этом наши полномочия заканчиваются. Второй родитель сообщил, что дети дома и в безопасности. Но если вы не согласны, если вы считаете, что он опасен для вас и детей, вам нужно написать заявление в полицию...
– Да, вот только будет поздно... – шепчу я.
– Простите.
– Да, я понимаю, вы бессильны.
Виктор и Мирослав прощаются и уезжают, а я так и остаюсь стоять у шлагбаума, растерянная, напуганная, дрожащая.
Вадим, тот самый охранник, что выпустил нас с дочками, смотрит на меня укоризненно:
– Будете проходить, Любовь Николаевна?!
– Пока нет, – я качаю головой.
Что-то мне подсказывает, что если перейду черту – меня тоже запрут дома, может быть, даже телефон отберут.
А я никак не могу допустить этого.
И теперь, когда Эмма и Марта снова в плену, я решаюсь на очередной отчаянный шаг.
Я набираю номер Александра – своего нового знакомого, который предложил мне и работу, и жилье, и даже себя в качестве адвоката, – чтобы попросить его... о помощи.
Вообще-то, я не привыкла просить о таком.
Но сейчас я правда в отчаянии.
Ведь если не вызволить дочерей сейчас, завтра, возможно, будет уже поздно.
29 глава
– Простите... простите меня! – рыдаю я в трубку Александру.
Чувствую себя при этом совершенно беспомощной, а еще – глупой, бестолковой, бездарной! Ну кто, кроме меня, мог, сбежав, так плохо спрятать детей?! Задним числом я понимаю, что надо было бежать дальше, сверкая пятками, в другой город и другую область... а то и в другую страну!
Вот только где было взять деньги?!
Работа – копеечная, налички – копейки, про банковскую карту вообще молчу! Карл всегда переводил на нее только маленькие суммы на бытовые нужды: вот тебе, чтобы в магазин сбегать, вот тебе, чтобы ребенка в больницу сводить, вот тебе, чтобы мастера по ремонту стиральных машинок вызвать...
Все остальные деньги всегда были у него.
И наши загранпаспорта тоже, кстати.
В общем, не могла я сбежать дальше другого района... вот он и настиг нас так быстро. У него-то – деньги, связи. А у нас с дочками что?! Только слепая вера, что мы сможем вырваться из этого ада... Не смогли.
Александр тем временем пытается меня успокоить:
– Вам не за что просить прощения, Любовь Николаевна! Все, что происходит сейчас с вами и вашими дочками, совершенно ужасно и неприемлемо! И я очень постараюсь вам помочь, но... вы должны успокоиться. Важно, чтобы у вас была трезвая голова. Прошу вас, помогите мне помочь вам!
– Д-да, конечно... – лепечу я, вытирая слезы и сжимая до боли зубы, чтобы прийти в себя. – Сейчас. Минутку. Я готова. Что мне делать?!
– Во-первых, мне нужно, чтобы вы записали видео и отправили его мне. На видео должно быть четко видно вас. Опишите свою ситуацию. Расскажите, что муж шантажирует вас и угрожает, что он собирается отправить одну из дочерей в закрытую школу в другом городе без вашего и ее согласия на это, что вы опасались за свою жизнь и жизнь детей и сбежали, но он нашел вас по нелегальным каналам и забрал дочерей, напугав их и выбив двери.
– Да, поняла, – киваю, постепенно успокаиваясь. Во мне снова появляется решимость. Во многом, думаю, это связано с тем, что Александр говорит очень уверенно, со знанием дела и пониманием, как действовать.
– Во-вторых, возвращайтесь домой. Знаю, это звучит ужасно, но это необходимо, и не только потому, что вам надо быть рядом с детьми. Постоянно держите наготове видеокамеру или хотя бы диктофон. Фиксируйте все: что говорит и что делает ваш муж, как он вас встретит, что скажет... Важно: записали что-то – сразу отправляйте мне, на случай, если потом он найдет это, отберет телефон и все удалит. Чтобы доказательства никуда не пропали.
– Ясно, – снова киваю, шмыгая носом. Голова проясняется все больше.
– В-третьих, попросите дочерей тоже записать видео. Им есть по десять лет, и их мнение по закону имеет значение. Пусть скажут, что не чувствуют себя в безопасности рядом с отцом, что им страшно, что они хотят уехать из этого дома и быть с вами, своей мамой. Тоже сразу отправляйте все мне.
– Окей.
– У вас есть и третья дочь, вы сказали, что ее пытались насильно выдать замуж. От нее я тоже хочу получить видео, в котором она опишет ситуацию.
– Поняла, поняла.
– И последнее: будьте со мной на связи. Каждый час посылайте мне пару слов или хотя бы смайл, чтобы я понимал, что все под контролем. Если сообщения перестанут приходить – я пойму, что он отобрал у вас телефон или воздействовал как-то иначе, и вы с детьми в опасности.
– Ладно, – киваю. – Спасибо, Александр, вы – мой спаситель!
– Пока рано благодарить. Сначала давайте вызволим вас и ваших девочек из этого дома.
– Конечно.
– Готовы бороться?!
– Да.
– Отлично. Тогда вперед! И помните: я рядом.
Он рядом. Он рядом. Он рядом.
Я, как мантру, повторяю это про себя, но по факту – я сейчас одна, и мне чертовски страшно.
Но я делаю все точно так, как велел Александр.
Записываю видео о своей ситуации и отправляю ему. Получив ответное сообщение о том, что он получил запись, возвращаюсь к шлагбауму.
Вадим смотрит на меня с изумлением:
– Что, передумали?! Решили вернуться?!
– Да, – киваю. – Там все-таки мои дети.
– Понимаю. Вы уж простите, Любовь Николаевна, что я все рассказал Карлу Леопольдовичу... Ну, в чем вы были и на какой машине уехали. Он все-таки хозяин дома, а вы – его жена.
– Ну да.
Ненавидеть Вадима не получается, я знаю, что он не виноват. В этом мире каждый за себя. Он рассказал все, что знал, а не рассказал бы – уволили. А ведь ему тоже семью кормить надо...
Виновата здесь только я: была недальновидной, неосторожной.
Но теперь у меня есть сильный союзник – и я со всем справлюсь. Должна. Обязана. Ради детей.
– Проходите, – Вадим пропускает меня на территорию поселка.