Элли Лартер – Развод. Я больше тебе не принадлежу (страница 11)
Карл возвращается с работы и первым делом идет ко мне.
– Успокоилась?! – спрашивает с порога.
– О чем это ты? – хмыкаю, притворяясь, что не понимаю.
– О твоем поведении сегодня утром.
– О моем поведении?! Не надо разговаривать со мной, как с ребенком. Ты еще накажи меня, в угол поставь.
– Надо будет – поставлю.
– Ну да, конечно, – закатываю глаза.
– Но вообще, у нас сегодня есть тема поважнее, чтобы обсудить.
– Не думаю, что нам есть, что обсуждать.
– Поверь мне, есть, – настаивает муж. – Речь пойдет про Эмму.
– Что?! – я сразу напрягаюсь. – В чем дело?!
– Мы с матерью посовещались и решили, что...
– Вы с матерью?! – переспрашиваю я с усмешкой. – А ничего, что по поводу Эммы ты должен совещаться с ее матерью, а не со своей?!
– Скажи спасибо, что я вообще тебя информирую, – грубо обрывает Карл. – К тому же, ты и сама должна признать: Эмма совсем отбилась от рук. Где это видано, чтобы девочка занималась карате, стригла волосы без разрешения родителей и грубила старшим?!
– Она смелая и самодостаточная, вот и все, – говорю я. – Она не хочет прогибаться под твои понятия о том, какой должна быть правильная дочь, и я ее одобряю.
– А я не одобряю. И решил отправить ее в частную закрытую школу для девочек в Ставрополе.
– Что, прости?! В Ставрополе?! Ей четырнадцать! Она ребенок! Я не отпущу ее в другой город!
– Тебе не о чем волноваться: там прекрасные воспитатели, которые день и ночь не спустят с нее глаз.
– Меня это что-то не успокаивает, – фыркаю я, а потом выдаю свое заключение: – Нет, Карл, это исключено.
– Люба, это уже решено. Она поедет через неделю. Все, что ты можешь, это помочь ей собрать вещи. Разговор окончен.
18 глава
Пять дней спустя.
___
Восьмое сентября. Понедельник. День, когда мой муж увезет нашу среднюю дочь в Ставрополь... точнее, думает, что увезет.
Потому что я ему не позволю.
Внешне – подчинилась, покорилась, даже достала чемодан Эммы и начала собирать ее вещи...
Самой Эмме пока ничего не сказала.
Потому что если сказать, что отец отправляет ее в закрытую школу, а я никак не вступилась и не защитила, она испугается, а еще признает меня предательницей.
А если сказать, что я придумала план, как уберечь ее от этого, может случайно проговориться раньше времени.
Вот и молчу. Коплю силы на наш совместный с девочками побег, и на самом деле не только вещи Эммы собираю, но и Марты, и свои тоже.
Потому что нельзя, ну никак нельзя терпеть это...
Я честно думала, что надо подождать несколько месяцев, найти нормальную работу, подкопить денег, чтобы не лишать детей привычного им комфорта, привычного им уровня жизни, близости школы и кружков...
Но это скоропалительное и совершенно безумное решение Карла – отправить Эмму в закрытую школу в Ставрополе, чтобы сделать из нее послушную, читай, удобную дочь, – стало для меня настоящим водоразделом.
Не его измены.
Не то, что он притащил любовницу прямо в наш дом и на нашу кухню.
И даже не то, что он пытался выдать Катарину замуж... потому что без ее согласия и без ее подписи никто бы им в ЗАГСе штампы не поставил.
А именно это – то, на что мне никак не повлиять.
Ведь если Эмма останется в нашем доме, в понедельник ее отец просто выведет из гаража автомобиль, закинет туда дочкины вещи и саму дочку и поедет в Ставрополь, и плевать, что Эмма будет рыдать и вырываться, и плевать, что я буду сопротивляться... не поможет. Разве что Агнесса Генриховна мне волосы повыдирает. Уверена, я даже знать не буду ни адреса, ни названия этой школы. Даже забрать ее не смогу. И это страшно.
Сегодня шестое, суббота.
И вот уже четыре дня я работаю.
Мою полы в многоквартирном доме в центре города.
Ухожу из дома после Карла, прихожу до его возвращения, говорю, что ездила по делам... благо, дел всегда много, особенно в начале учебного года: докупить канцелярию, подшить школьную форму девчонкам, оформить справки, записаться к врачам... думаю, он ни о чем не догадывается.
Конечно, я была наивна, надеясь, что меня быстро возьмут по профессии.
А вот уборщицей взяли сразу... и мне не стыдно, любая работа хороша, особенно когда так нужны деньги.
Управляющая компания пошла мне навстречу – я честно рассказала им свою историю, – и после трех дней работы мне выплатили аванс за три недели: двадцать пять тысяч рублей.
Из них на пятнадцать я уже сняла квартиру, куда мы с детьми переберемся в ночь на понедельник.
Вчера и сегодня я уже отвезла туда часть наших вещей, чтобы потом не было слишком большого багажа.
Квартира, конечно, совсем не похожа на наш роскошный двухэтажный дом с бассейном.
Старенькая, давно облупившаяся пятиэтажка, уставший советский ремонт, всюду ковры и пыль, площадь маленькая, мебель и техника на ладан дышут, все трубы и кабели наружу, лампочки без плафонов... ужас, да и только.
Детям не понравится.
Я и сама не в восторге, но утешаю себя тем, что это – лишь первый наш шаг к свободе... дальше будет лучше, надеюсь.
И лучше так, чем распрощаться с дочерью на весь учебный год. И у нее, и у меня будет по психологической травме. Кому это надо?! Никому. Я свою дочь предавать не буду.
Из плюсов этой квартиры – школа недалеко. Придется, правда, пешком двадцать минут идти, но иначе никак. Либо можно на автобусе, но это, опять же, деньги... А их у меня и так-то всего десять тысяч осталось, и я понятия не имею, как на них жить и питаться...
Но, как говорится, голь на выдумку хитра... как-нибудь справимся.
Мы собираемся на ужин. Я, Эмма и Марта, Карл и, конечно, Агнесса Генриховна. Она у нас в каждой бочке затычка. Даром, что своя территория есть, все равно постоянно на нашей ошивается, правила свои диктует...
Странно, что я столько лет и это тоже терпела: постоянное присутствие свекрови.
Сначала, вроде, неприлично было ее гнать.
Потом дети маленькие появились, она помогала.
А теперь, когда помощь не нужна, она просто привыкла рядом торчать, следить за всем, контролировать... прямо как ее ненаглядный сынок.
Вот и сейчас она только и успевает раздавать свои ценные указания:
– Опять, беспутая, шафрана пересыпала! Вечно у тебя так: то пересыпаешь, то недосыпаешь! Что такое золотая середина, тебе не понять! Эмма, ешь фрукты! И яблоки тоже ешь, они полезные! Что значит, не нравится?! Зато там знаешь, сколько железа?! Марта, выпрями спину! Ты ведь не горбун из Нотр Дама! Девочка должна быть изящной!
Я подбадриваю дочек взглядами, но по большей части молчу: не хочу провоцировать накануне побега.
Мы приступаем к трапезе, и тут вдруг Карл решает сообщить дочери «радостную» новость:
– Эмма, мама уже сказала, что в понедельник мы с тобой едем в Ставрополь, где ты будешь учиться в закрытой школе?
Эмма сразу же бросает на меня полный ужаса взгляд: