Элли Хью – Право на правосудие (страница 72)

«Правда всегда находит путь. Доверяй сердцу. Он не виноват. Твой друг.»

Настя перечитала записку. «Твой друг».

Аноним снова вышел на связь.

Вспомнилось сообщение вчера: «Спроси его про Елену».

Тогда она подумала, что это ловушка. Что это Елена пытается посеять сомнения.

Но сегодня… Сегодня она узнала правду про Елену. И аноним оказался прав. Костя не виноват.

Кто это? Кто знает больше, чем должен? Кто следит за ними, но помогает?

Настя посмотрела на окно. Темное стекло отражало её лицо. Улицы не было видно.

Но она почувствовала странное спокойствие. Кто-то там, в тени, охранял их покой. Не так, как Костя — открыто и яростно. А тихо. Незаметно.

Она сжала записку в кулаке.

— Спасибо, — прошептала она в пустоту.

Не стала звонить Косте. Не стала выглядывать вниз. Она просто положила записку в ящик стола. Рядом с делом отца.

Два анонимных помощника. Или один?

Это было загадкой. Но сегодня у неё не было сил разгадывать её.

Сегодня она просто хотела спать. Без кошмаров. Без сомнений.

Настя выключила свет. Прошла в спальню. Легла на кровать.

В голове стоял образ его глаз в кафе. «Я никогда не сдамся».

Она закрыла глаза.

— Не сдавайся, — прошептала она в темноту.

И впервые за двое суток уснула спокойно.

Глава 30. Максим

Дождь в Москве не прекращался уже третьи сутки. Казалось, небо решило смыть с города не только грязь, но и совесть его жителей.

Максим сидел в старом «Форде», припаркованном в тупике промзоны на окраине. Стекла запотели изнутри. Он нервно барабанил пальцами по рулю, глядя на часы. Светящиеся цифры менялись слишком медленно. 23:14. 23:15.

Он опаздывал. Или это они опаздывали?

В животе холодило. Не от страха — хотя и он тоже присутствовал, липкий и противный, — а от ощущения безвозвратности. То, что он делал сегодня, нельзя было исправить. Нельзя было отменить, как ошибочно введенный протокол. Это был переход черты. За которой нет пути назад.

Максим вспомнил лицо Насти. Сегодня утром в отделе. Она сияла. После проверки УСБ, после всех угроз Зубова… она выглядела так, будто кто-то снял с неё тяжелый рюкзак с камнями. Она улыбнулась ему. Просто кивнула. Но для Максима эта улыбка была как удар током.

Он любил её. Тихо. Безнадежно. Как любят звезду на небе — понимая, что никогда не достанешь.

А потом появился *он*. Юнов. Высокий, мрачный, с татуировками и взглядом убийцы. И Настя смотрела на него так, как никогда не смотрела на Максима. С доверием. С принадлежностью.

Максим сжал руль так, что костяшки побелели.

— Прости, Настя, — прошептал он в темноту салона. — У меня нет выбора.

Фары разрезали темноту в конце тупика. Черный внедорожник без опознавательных знаков медленно подъехал и остановился рядом. Двигатель не заглушили.

Максим вышел из машины. Дождь сразу намочил волосы, стек по лицу, но он не стал прятаться под козырек. Пусть смывает.

Из внедорожника вышел мужчина. Полковник Зубов. В гражданском, в темном плаще, с зонтом в руке, который он даже не раскрыл. Вода стекала по его лицу, словно он был сделан из камня, которому неведомы человеческие ощущения.

— Опоздал на минуту, Максим, — голос Зубова был спокойным, ровным. Без угрозы. Это было хуже. Угрозу можно ожидать. Спокойствие палача — нет.

— Пробки, товарищ полковник, — Максим попытался выдержать взгляд, но глаза сами поползли вниз.

— Пробки в промзоне в одиннадцать ночи? — Зубов усмехнулся. Улыбка не коснулась глаз. — Не лги мне. Это раздражает.

Максим промолчал. Сжимая в кармане флешку. На ней были данные. Логи доступа Насти к архивам за последнюю неделю. Копии отчетов, которые она готовила для Юнова. Информация, которая могла подставить их обоих под увольнение. Или хуже.

— Ты принес? — спросил Зубов, протягивая руку.

Максим достал флешку. Она казалась тяжелой, словно сделанной из свинца.

— Здесь всё. Она копает дело отца. И Юнов помогает ей. Они планируют выезд в архив ФСБ на следующей неделе.