Элли Хью – Право на правосудие (страница 42)

Настя закрыла глаза, чувствуя, как его дыхание обжигает кожу.

— Он неплохой человек, Костя.

— Может быть, — Костя отстранился, но руку не убрал. — Но он не твой.

Лифт остановился. Костя отстранился, но руку не убрал.

— В машину. Там холодно.

Они вышли на улицу. Москва встречала их вечерним ветром. Костя открыл перед ней дверь внедорожника, помог сесть. Когда он сел за руль, то сразу включил подогрев сидений.

— Ты правда не сердишься? — спросила она, пристегивая ремень.

Костя повернулся к ней. В свете фонарей его лицо выглядело жестким, но глаза были теплыми.

— На тебя? Нет. На ситуацию — да. Я не хочу, чтобы на тебя давили. Ни мама, ни Зубов, ни эти… претенденты.

— Я сама разберусь, — напомнила она.

— Я знаю, — он завел двигатель. — Но ты должна знать, что у тебя есть тыл. Если они будут давить слишком сильно… я вмешаюсь.

— Ты вмешаешься? — Настя приподняла бровь. — Запугаешь мою мать?

— Убежу, — в уголке его губ дрогнула усмешка. — У меня есть аргументы.

— Какие?

Костя протянул руку, накрывая её ладонь.

— То, что я не отпущу. Ни тебя, ни её. Ты моя ответственность, Настя. И я буду защищать это право. Даже от твоей семьи. Даже от сорокатрехлетних врачей с идеальной улыбкой.

Настя посмотрела на их переплетенные пальцы. Она привыкла быть сильной. Быть той, кто защищает других. Но сейчас, в тепле его машины, под его защитой, она позволила себе расслабиться.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Защищай.

Костя сжал её руку.

— Тогда поехали домой. Я голоден. И я хочу снять с тебя это платье.

Настя рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Ты неисправим, Юнов.

— Только для тебя, маленькая. Только для тебя.

Машина тронулась, вливаясь в поток огней. Настя смотрела на профиль Константина. Он был напряжен, сосредоточен. Но она знала: сейчас его главная миссия — не поимка преступников. Сейчас его миссия — она. И впервые за долгие годы она поняла, что быть чьей-то миссией — не значит быть в плену. Это значит быть дома.

В зеркале заднего вида мелькнули огни города. Где-то там осталась квартира матери, успешный врач и ожидания общества. Но здесь, в этом автомобиле, была только правда. И эта правда пахла его парфюмом и обещанием безопасности.

— Костя? — позвала она тихо.

— Я здесь, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги.

— Спасибо. Что приехал.

— Я всегда приеду, — сказал он. И это звучало не как клятва, а как констатация факта. — Даже если придется пробиваться через стену из врачей и матерей.

Настя улыбнулась и откинулась на сиденье. Впервые за вечер она почувствовала себя не экспонатом на выставке невест, а женщиной, которую выбрали. Единственную.