Элли Хью – Право на правосудие (страница 43)

Глава 18. Анастасия Вирова

Дождь в Москве никогда не шел просто так. Он всегда был либо фоном для преступления, либо декорацией для драмы. Сегодня он выбрал второе.

Анастасия сидела в углу тихой кофейни на Цветном бульваре. После вчерашнего ужина с матерью и вмешательства Константина она чувствовала себя так, словно прошла полосу препятствий без бронежилета. Эмоции кипели, но под слоем льда, который она привыкла носить как вторую кожу, бурлило нечто опасное. Сомнение.

Костя был идеален вчера. Заботлив, решителен, собственнически нежен. Но именно эта идеальность сейчас царапала сознание. В мире, где каждый второй оказался крысой, слишком гладкое поведение вызывало желание проверить почву на наличие мин.

Она крутила в пальцах остывший стаканчик латте. На столе лежал телефон. Три пропущенных от Кости. Два сообщения: «Ты где?» и «Все в порядке?».

Настя не отвечала. Ей нужно было пространство. Минуты тишины, чтобы разложить мысли по полочкам. Но тишина в кофейне была обманчивой.

— Анастасия Сергеевна? Какой приятный сюрприз.

Голос был мягким, вкрадчивым, как шелк, обмотанный вокруг лезвия. Настя медленно подняла голову.

Над ней стояла Елена. Бывшая девушка Константина. Юрист ФСБ. Женщина, о которой Костя говорил сухо: «Не проблема». Но сейчас, глядя на её идеально уложенные темные волосы, дорогой кашемировый плащ и холодную улыбку, Настя поняла: проблема была именно здесь.

— Елена, — произнесла Настя ровно, не приглашая её сесть. — Я не заказывала компанию.

— А я не спрашивала, — Елена плавно скользнула на стул напротив. От неё пахло дорогими духами с нотами уда и чего-то металлического. Запах власти. — Я увидела вас из окна. Вы выглядели такой… одинокой. Подумала, что вам нужна поддержка.

— У меня есть поддержка, — Настя встретилась с ней взглядом. Зеленое против карего. Лед против стали.

— Костя? — Елена усмехнулась, кладя на стол свою сумочку из кожи крокодила. — Милый, правда? Такой заботливый. Такой… контролирующий.

Настя сжала стаканчик в руке. Картон хрустнул.

— Что вам нужно, Елена?

— Предупредить, — Елена наклонилась вперед, понижая голос. Официант прошел мимо, и она тут же сменила маску на дружескую, но как только он удалился, её взгляд снова стал хищным. — Вы думаете, вы особенная? Что вы спасли его от одиночества?

— Я не думаю об этом в контексте спасения. Мы партнеры.

— Партнеры, — Елена повторила это слово с легкой издевкой. — Анастасия, я работаю в системе дольше вас. Я знаю Константина дольше вас. Я знаю, как он работает.

— И как же?

— Он использует людей, — Елена сделала паузу, наслаждаясь эффектом. — Для него нет ничего святого. Ни чувства, ни связи. Всё — инструмент. Вы думаете, он ухаживает за вами потому, что любит?

— Я вижу, как он себя ведет.

— Вы видите то, что он хочет показать, — Елена открыла свою сумочку и достала тонкую папку. Не толстую, всего несколько листов. Она положила её на стол между ними. — Посмотрите. Это архив операции «Север». Три года назад.

Настя не двигалась.

— Не хотите? — Елена приподняла бровь. — Там есть отчет Константина. О женщине-информаторе. Она была похожа на вас. Блондинка. Опер МВД. Он тоже «защищал» её. тоже «берег».

Настя почувствовала, как внутри холодеет. Она знала про операцию «Север». Дело было закрыто, материалы засекречены.

— И что случилось с ней? — спросила Настя, голос звучал чужим.

— Она погибла, — Елена сказала это легко, словно сообщала о погоде. — При исполнении. Но Костя знал о рисках. Он отправил её на задачу, понимая, что она не вернется. Потому что её смерть была нужна для прикрытия основного объекта.

Настя смотрела на папку. Её рука дрогнула и потянулась к ней.

— Не верьте слепо, Анастасия. Он скажет, что это необходимость. Что работа важнее. Но спросите себя: если завтра вы станете неудобной… или если ваша смерть поможет закрыть дело вашего отца… он выберет вас или дело?

— Уйдите, — тихо сказала Настя.

— Я просто хочу, чтобы вы открыли глаза, — Елена встала, поправляя плащ. — Он не изменится. Он хищник. А вы… вы просто красивая добыча, которая поверила, что её не съедят.

Елена развернулась и вышла из кофейни. Дверь звякнула, впуская порцию влажного воздуха.

Настя осталась одна. Папка лежала на столе. Белая бумага казалась ослепительно яркой в полумраке угла.