Элли Хью – Право на правосудие (страница 23)

Телефон на столе завибрировал. На экране высветилось: «Мама».

Настя глубоко вздохнула. Звонок матери в семь утра в выходной день мог означать только одно: катастрофа мирового масштаба или желание выдать её замуж.

— Алло, мам, — ответила она, стараясь звучать бодро.

— Настенька, доброе утро! — голос Марии Сергеевны был громким и жизнерадостным, словно она говорила не по телефону, а стояла рядом с рупором. — Ты почему не отвечаешь на сообщения в семейном чате? Я тебе три статьи скинула про то, как сохранить молодость до сорока!

— Мам, я работала ночью, — Настя налила кофе в кружку. — Только легла.

— Опять эта ваша полиция! — в голосе матери послышались привычные нотки возмущения, смешанные с тревогой. — Сколько можно, Настя? Ты же женщина, а не солдат. Тебе нужно думать о семье, о детях, а не бегать за бандитами по ночам.

Настя прислонилась лбом к холодному стеклу окна. За ним Москва просыпалась в серой дымке.

— Мам, мы это обсуждали. Я люблю свою работу.

— Любить работу можно до пенсии! — настаивала Мария Сергеевна. — Кстати, о работе. Тетя Лена из Саратова звонила. У неё есть племянник. Врач. Вдовец, двое детей, но очень хороший мужчина. И квартирка есть…

— Мам, — Настя закрыла глаза, чувствуя, как нарастает головная боль. — Мне тридцать лет. Мне не нужен вдовец с детьми из Саратова.

— А кто нужен? — мать сделала драматическую паузу. —Когда ты в последний раз была с мужчиной? С Игорем? Это было пять лет назад.

Упоминание имени бывшего жениха ударило под дых. Игорь погиб при задержании. С тех пор Настя построила вокруг сердца бетонную стену.

— Мам, мне нужно идти. У меня отчет.

— Подожди! — взмолилась Мария Сергеевна. — Ты приедешь на выходные? Я борщ сварю. Тот, который ты любишь. С пампушками.

Настя смягчилась. Борщ мамы был единственным лекарством, которое работало безотказно.

— Хорошо, мам. В субботу буду.

— Вот и отлично! — мать снова засияла. — И платье возьми то, синее. Оно тебе очень идет. И волосы распусти, а то опять этот твой хвост… Как у мальчишки.

— Люблю тебя, мам. Пока.

Настя нажала отбой, прежде чем мать успела добавить что-то про внуков. Она поставила кружку в раковину. Тишина в квартире снова стала густой.

«Синее платье», — подумала она с усмешкой. Если Костя увидит её в синем платье… Она представила его реакцию. Темный взгляд, сжатые челюсти, руки на её талии.

— Черт, — выругалась она, чувствуя, как по телу пробежала волна жара.

Нужно было переключаться. Работа.

***

В отделе было шумно. Оперы обсуждали вчерашнюю операцию в порту. Слухи в МВД распространялись быстрее вируса гриппа. Все знали, что была перестрелка. Все знали, что Вирова и Юнов были там вместе. И все гадали, что происходит между ними.

Настя прошла через отдел, игнорируя взгляды. На ней был строгий серый костюм, скрывающий синяки. Волосы собраны в идеальный пучок. Маска на месте.

— Анастасия Сергеевна! — Максим выскочил из-за стола, словно черт из табакерки.

Он выглядел взволнованным. Под глазами круги, галстук слегка перекошен.

— Я слышал, вы были в порту. Все в порядке? Вас не ранили?

Он сделал шаг к ней, протягивая руку, словно хотел коснуться плеча. Настя инстинктивно отступила на полшага. Вчерашние слова Кости всплыли в памяти: «Будь осторожна. Не подпускай его слишком близко».

— Я в порядке, Макс, — холодно сказала она. — Отчет уже в системе.

— Я могу помочь… — начал он, но его голос дрогнул. Он заметил её отстраненность.

— Нет, — отрезала она. — Сегодня я работаю с архивами. Лично.

Максим замер. Его лицо побледнело.

— Архивы? Но это же закрытый сектор. Там нужен допуск уровня…

— У меня есть допуск, — Настя посмотрела ему прямо в глаза. Зеленое в карее. — Или ты сомневаешься?