Эллеонора Лазарева – Горничная (страница 8)

Томас же тратил свои на невесту Софи, с которой познакомился в студии друзей художников. Она также была увлечена рисованием и проводила свои свободные дни в той же студии. Так что общее хобби свело их вместе и даже превратилось в любовь. А вскоре и в помолвку. Свадьбу они пока что только планировали. К тому же надо было решить вопрос с работой и жильем. У Томаса кроме нас и хозяев никого не было в столице. Родители и старшие братья жили далеко, в Ирландии, и туда не часто он мог наезжать. Кроме всего он расходился с ними в политических взглядах. Они рассуждали о вооруженном сопротивлении английскому режиму. Его же это не устраивало. Он был скорее пацифистом и придерживался мнения о мирном решении всех ирландских проблем. Ему были неприемлемы их радикализм и революционность. Поэтому с семьей он давно не виделся и считал себя свободным. Те же считали его отщепенцем и предателем. На том и разошлись. Вот уже почти пять лет они не общались.

Год он искал работу и четыре служил в доме. Вначале младшим лакеем, затем, когда умер старый камердинер, еще бывший у отца, Дэн взял его своим слугой, предварительно проверив по всем статьям. Уж у него-то были такие возможности. Ведь по своей работе и по тому, что сам Дэн имел дело с секретными сведениями, он обязан был проверить близкого слугу, чтобы потом не возникало никаких проблем. Томас ему нравился. Он был грамотен, воспитан, имел хорошие манеры и мало совал нос в его дела. Со временем Дэн укрепился в своих наблюдениях. Не скажу, что доверял полностью, но считал того порядочным и честным, так как повода тот не подавал.

Так Дэн проверял всех, кто поступал к ним в дом, ведь секретные карты и бумаги он часто использовал для работы вне службы. Там он был скорее инженером, нежели непосредственно военным офицером. Он служил на научно-исследовательском корабле, связанным с техническим обеспечением баз военно-морского флота. Они тянули электрические и радиолокационные кабели к местам расположения этих баз на Средиземном море, вблизи от берегов Франции и Испании, а именно в Африке и Гибралтаре. Так что все его значки и странные стрелки, что я видела на оставленной на столе карте, и есть те самые обозначения, которыми занимался сам хозяин и если бы он узнал кто я есть на самом деле, то обязательно удалил меня из своего дома. Но славной, безалаберной, мелкой горничной он не придавал значения, так как знал, что для той это все было китайской грамотой, как говорится, вот и оставлял документы открытыми, зная, что смотреть мне было не интересно да и непонятно. Сообщать кому-то или шпионить мне не было кому, так как мою подноготную досконально проверили военным ведомством. Кроме того, Дэн чаще эти документы прятал в домашний сейф, и оставление на столе были единичными случаями. Больше я почти никогда не видела их, пока убирала кабинет и не трогала в его отсутствии сам стол. Иной раз он призывал дворецкого и тот сам прибирался и вытирал пыль. Ему он доверял безоговорочно. Уж сколько лет тот служил его семье и знал его отца и мать ещё молодыми! Потом и его младенцем и мальчишкой до сих годов, когда тот выучился и стал военным инженером. Именно он первым провел в свой дом электричество и сейчас устанавливал телефон. Первая телефонная станция в столице уже вовсю работала, но пока только по военному ведомству и у верховной власти. Редко, кто мог позволить себе такое новшество. Пройдет еще немало лет, когда по всей Англии заработает телефонная сеть, и появятся аппараты в домах и простых граждан. Первые же появились у тех, кому необходимо было связываться по первоочередному требованию, как например, у Дэна в доме.

Пользоваться им никто не умел, кроме самого хозяина. Был научен, правда, еще и Картер. Подходить к телефону кому-то из прислуги было строжайше запрещено. Учить нас никто не собирался. Хотя меня так и притягивал сам старинный аппарат, состоящий из держателя слуховой трубки и небольшого рупора на том стоячке. Смотреть на это приспособление было и смешно и умилительно, будто видишь первого щенка родившегося у суки, ставшей для тебя почти родным членом семьи. Так было у меня с моей питомицей йоркой, до той самой поры пока она не издохла от старости, прожив со мной более пятнадцати лет.

Она как-то принесла мне приплод из четырех щенят от какого-то супер самца, как сказали мне на собачьей выставке, где моей питомице присудили даже диплом первой степени. Там меня уговорила одна их собачниц свести своего пса с моей и получить компенсацией за это щенка на выбор. Я как-то по глупости что ли, согласилась, но потом каялась от этого безобразия – получила много нервов, шуму и разорения, пока сука не родила, выкормила и я раздала их бесплатно своим товаркам в подарок. А вот первый щенок был для меня почти открытием. Сама принимала роды, правда по подсказке своей прислуги Александры. Той было не впервой такие дела. Она-то сама из села и там видела и даже принимала участие в окотах домашних животных. Тогда и помогла мне, или я ей, с рождением малюпусеньких щенят. Уж потом сделала вывод, что полностью откажусь от следующего помета, так как пожалела свою собачку и себя саму. Нервы нужны железные. Сначала выходить, потом отдавать их в чужие руки. Душа же болит, как будут относиться к ним, таким беспокойным, но почти родным. Правда, мне не пришлось жалеть, ведь я знала кому дарю, но все же ходить по выставкам и вообще заниматься разведением отказалась, своих дел было полно. А потом и собака состарилась вместе со мной.

Об этом мне вдруг вспомнилось глядя на телеаппарат из прошлых книг, которые сама переводила с английского. Я же, конечно, знала, как с ним обращаться, но виду не показывала. Ах, как много я могла им рассказать о будущем, когда без этого карманного девайся уже никто не сможет обходиться! Даже бабушки вроде меня и то с удовольствием обращались к этим приспособлением. Сегодня же вот эти милые, неказистые аппараты начинали свои первые шаги в судьбы людей. Для многих они станут переворотом и в личной жизни.

Дэна ждал кабриолет, куда были загружены чемоданы с поклажей и он сам садился под тяжелые вздохи матери и ее сухие глаза. Она уже не плакала, только смотрела пристально и с такой тоской, будто прощалась навсегда. Он же улыбался, отдавая последние замечания дворецкому. Сев в пролетку, махнул на прощанье рукой и бросил кучеру:

– Трогай!

И больше даже не оглянулся, а мы, стоявшие на пороге, все еще смотрели ему вслед. Потом все двинулись по своим местам – Лора с мадам в гостиную, а мы спустились по рабочей лестнице вниз в столовую, где Картер приказал подавать завтрак. Лора пришла позже. Она кивнула на вопросительный взгляд дворецкого, будто все в порядке с хозяйкой и села подле меня.

Ели мы почти в молчании. Все переживали за молодого хозяина. Все же он уходил на войну, и, кто знает, вернется ли. Ведь могли и его корабль потопить, не разбирая, кто и чем занимается в военной операции. Если под флагом Великобритании, то уж прими как должное все, что касается этой страны, даже сражение, которое может стать для тебя последним.

Прощаться с Дэном также приезжала и та красавица, что считали невестой. Они пробыли в кабинете несколько часов, и я носила им чай. Все, вроде бы, было прилично. Я видела, что они сидели порознь и беседовали. О чем, не знаю, но каждый раз останавливались, когда я входила, и продолжали, как только закрывала двери за собой. По тону и глазам я догадывалась, что речь была о чем-то личном и игривом. Картер приказал мне сидеть у входа в кабинет и ждать приглашения хозяина. Я и сидела. Как-то тот вышел, и, увидев меня, приказал заменить остывший чай, а сам прошел в гостиную к матери, которая сидела там со своей очередной приятельницей. Войдя в кабинет, я как-то опешила, увидев удивительную картинку – та рассматривала карту, склонясь над столом. Мне, почему-то, показалось это странным и неуместным, но потом я лишь мысленно пожала плечами:

– Какое мое дело! Может она рассматривает не помялись ли в очередной раз бумаги на столе после их интимных ласк.

Забрав поднос, вышла из кабинета и тут же столкнулась с Дэном. Он помог мне, открыв двери. Тут я слегка задержалась из любопытства и прислушалась к щели, что образовалась от неприкрытых дверей.

– Дорогая! – услышала я голос Дэна. – Что тебя так заинтересовало? Ах, это! Карты моей работы, как понимаешь. Но это строго секретно, милая!

– Я понимаю! – услышала в ответ курлыкающий голосок леди. – Но, дорогой, мне не понятны эти значки. Объясни, что они обозначают.

– Дорогая! Это все технические знаки. Тебе будет неинтересно. Лучше иди ко мне.

После это я услышала причмокивание и шорохи шелковых юбок. Мне было интересно до жути, что же случится дальше, хотя я понимала, что именно, но мне помешал Картер, который выходил из гостиной вместе с гостьей мадам. Шустро я помчалась вниз вместе с подносом, смеясь про себя:

– Вот уж точно здесь сыграло любопытство скорее прошлой Мэгги, чем меня нынешней. И стыдно и совестно, но так интересно!

Мне всегда хотелось узнать, так ли были чопорны в своих проявлениях люди конца девятнадцатого века, как описывают их авторы некоторых книг. Особенно женщины писательницы – Джейн Остин или же Шарлотта Бронте. По многим их романам были даже сняты сериалы, где показывали жизнь героев середины века. Но то, что я сейчас наблюдала, очень отходило от умилительно-восторженного описания писательниц.