Ellen Fallen – Психея. Забвение (страница 26)

— Что-то произошло? — Некогда убранные в аккуратный пучок волосы свисают по обе стороны лица, седая прядь придает еще большего драматизма.

— Это была ужасная ночь, — не узнаю ее голос, прищурившись, придвигаюсь ближе. — Когда вы ушли с праздника, она хотела вам что-то сообщить. Так нервничала.

Хмурюсь, ничего не понимая, нога еще больше начинает ныть, поэтому меняю положение, усевшись перед женщиной на пол, так, чтобы видеть и слышать ее. Из-за низко опущенной головы слова практически неразличимы, ее губы, не желающие нормально размыкаться, и состояние настораживает меня.

— Она? Химена, о ком ты? — Оглядываюсь на дверь в надежде, что зайдет Грант или Эрнесто, кто угодно, только бы не оставаться здесь с человеком в таком состоянии. Зря я сказала ждать меня внизу. — Ты явно не в себе. Может водички? — Приподнимаюсь, полная решимости помочь, но она удерживает меня мертвой хваткой.

Темные стеклянные глаза впиваются в меня, злобный взгляд пронзает насквозь, пригвождая к месту. Пячусь назад, хватая ручку с края комода. Это моя защита, если она решит на меня напасть. Ее вид не обещает ничего хорошего.

— Ты принесла столько боли. Столько зла, — она говорит злобным голосом. — Он же пошел за тобой. И чем ты оплатила. Ты превратила нашу жизнь в ад.

Мне становится понятно, что у нее явно что-то случилось, загадки и ребусы в исполнении взволнованной женщины не помогают. Подталкиваю ногой сумку и шарю рукой по столу.

— Я уезжаю отсюда, — стараюсь говорить бесцветным тоном, не показывая паники. — Позже поговорю с Сав и Эрнесто…

— Не поговоришь, — обрывает она меня, шлепая сухими губами и привставая. — Ни с одним из них. И не увидишься.

Открываю внутренний шкаф и нащупываю свои документы и права, где же этот долбаный телефон?!

— Давай, когда ты выспишься, мы с тобой созвонимся. И ты спокойно мне все расскажешь. — Я практически вытягиваю белый флаг перемирия, надеясь привести ее в чувства.

— Ты же ненавидела Саванну. Испортила жизнь Эрнесто. Да и Матео тебе не нравился. Все, кого ты ненавидишь, умирают, да? — Черные глаза наливаются слезами, белки краснеют, и ее лицо морщится. Она движется на меня, как в хорошем хорроре, перекосившись, как горбун, на один бок.

— Я ко всем относилась и отношусь нормально. И никому плохого не желаю, как и тебе, — пытаюсь успокоить ее. — Саванна поедет с нами. А ты отдохни.

Плюнув на одежду и прочее барахло, я открываю двери, в спешке зацепившись за дверную ручку футболкой.

— Ты убийца. Убила мальчишку, затем раздавила Саванну, и от Эрнесто избавилась. — Я поворачиваюсь к женщине лицом, нечаянно зацепив рукой стеклянный пузырек с маслом для волос. Он разбивается на мелкие осколки, разливает вязкую жидкость, разделяя расстояние между мной и Хименой. Липкая дорожка, совсем как та, что еще недавно разливалась во мне предчувствием. Тело будто приросло к полу, все замерло на мгновение, пока внутри меня не начало зарождаться мерзкое чувство вины. Оно похоже на руки, изуродованные временем, старые и сухие, как ветки. Сжав мое сердце, удерживают его, запрещая сделать такой необходимый удар. Тупая боль, словно кто-то только что воткнул нож и совершает надрез без наркоза. Затаив дыхание, я боюсь сделать движение, не рассыпавшись.

— Что с Эрнесто? — спрашиваю ее. — Куда он делся?

— Реанимация, — выплевывает Химена. — Саванна в морге. И ты будешь в нем очень скоро. — Ее длинные ногти едва оцарапывают мою кожу, когда она с диким криком кидается на меня с разделяющего нас расстояния. Вывернувшись, я бегу по лестницам. — Катись отсюда к чертям! Забирай все свое и убирайся как можно дальше! — ее крик переходит в истерический визг. — Убирайся к чертовой матери, проклятая тварь! И остерегайся, все вернется к тебе!

Входная дверь открывается, Грант с нахмуренным лицом ловит меня у основания лестницы. Толкаю его в живот к выходу, опасаюсь за то, на что способна женщина в таком состоянии. Лавочка с расставленными фотографиями умерших все еще стоит в маленьком закутке, хватаю фотографию моих родителей и тащу за руку Гранта к машине.

— И где твои вещи? — Я буквально запихиваю его в машину, захлопнув перед его носом дверью, оббегаю ее и запрыгиваю внутрь. — Что ты творишь? Там пожар?

— Поехали быстрей, — дрожащий голос, полный страха, наполняет пространство. Пристегнувшись, я всматриваюсь в окна, на которых дергается занавеска. Жуткое выражение лица, как злобная маска неживого человека, навсегда останется в моей памяти.

— Дави на газ, — громко произношу я, испуганно озираясь по сторонам, когда эта больная выходит из дома, быстро двигаясь к нам. Ее движения неестественные, рваные, перегибаюсь через Гранта и нажимаю блокировку всех дверей. — Она убьет нас, нажми ты долбаный газ! — Как только женщина оказывается у водительской двери, машина срывается с места. Меня колотит от страха, пережитого только что и то, как она выглядела, держит в напряжении.

— Я надеюсь, ты расскажешь, что там произошло. Забудь на будущее про гибкость, в твоем случае это опасно. — Он тянется к панели и подает мне свой смартфон. — У меня моргает видео-сообщение на телефоне. Можешь нажать? — Он кивает подбородком на панель, делаю, как он сказал, и увеличиваю громкость, пока мужчина притормаживает.

Сначала мы оба слышим шум, музыку и громкие разговоры, затем появляется ослепительная улыбка на миллион долларов Саванны. Светлые волосы уложены в безупречные кудри, счастливое лицо с безупречным макияжем заполняет кадр. Она выходит в более тихое место, слышны только удары ее высоких каблуков об асфальт.

«Голубки, в первую очередь, я знаю, куда вы смотались, и желаю вам удачи. Но у меня для вас не очень хорошая новость. Я проставила все подписи, и когда осталась одна единственная, этот петух решил, что его рабочий день закончен. Но я обещаю добыть ее для вас после этого дурацкого праздника смерти. Только остановлю машину. А вот и она». Девушка не отключает вызов, поворачивается к кому-то с радостной улыбкой. «У тебя усталый вид. Поедем вместе». Звук приближающейся машины, она куда-то бежит, перед нами мелькает серая дорога и ее красные каблуки. А дальше хаос с визгом усиливающегося рева мотора. «Эй, ты чего?» является последним, что мы слышим перед ударом тела об машину, видео фиксирует расплывающуюся лужу крови с застывшими навек глазами, тусклыми и безжизненными. Безумное зрелище, от которого у меня из рук выпадает телефон. Сколько еще нужно смертей, чтобы добить меня?!

Глава 17

Что такое потеря? Это огромная яма в душе. Ее толстые стены покрыты острыми камнями, похожими на твои страхи и страдания. Совершенно пустая до самого дна, стоит выкрикнуть, и эхо еще долго будет вторить твоим словам.

Я все думала о том, что чувствует человек перед тем, как с ним случится необратимое? Наверное, ничего, иначе можно было предотвратить многое.

Почему не срабатывает предчувствие? Ответ напрашивался сам по себе, мы не обращаем внимания на маленькие подсказки, которые преследуют нас. Когда мы решимся на какой-то серьезный шаг, вмешательство, то обязательно видим на каждом шагу эти знаки… Другой вопрос, обращаем ли внимание… Готовясь к очередному походу к массажисту, мы всю неделю просматриваем новости, фильмы, и нам тычет подсказка, бельмом перед глазами маячит, что кому-то сломали шею во время массажного сеанса, другой умер, не приходя в чувство, а третий остался инвалидом на всю жизнь. Но это же где-то там, совсем не рядом с нами. Правда? Все, что кажется таким далеким, не примеривается, не осознается.

Так почему мы не останавливаемся? Что с людьми не так? Не задаемся вопросами, отчего так происходит. Кто сказал, что это естественный отбор из-за перенаселения планеты? Может кто-то сверху играет в шахматы нами и выбирает, где именно он хочет перебить больше людей, играет живыми, как пешками и решает за нас?

Некоторые называют это предчувствием, но мое мнение сводится к тому, что мы марионетки в этом мире. У меня было множество таких подсказок в течение моей жизни. Даже элементарно, то, что нахожу, выглядит, как подачка кого-то, наблюдающего за мной. Я кролик, на котором делают успешные исследования, пушистый, терпеливый и живучий. Чем дальше мы двигались, тем сильней были мои убеждения.

Интересно, Сав видела эти знаки? Может ее сломанный каблук перед выходом из дома на праздник значил намного больше простой случайности?

Я не хотела думать о произошедшем с Саванной, но не могла себе позволить вычеркнуть из памяти. Вина от того, сколько людей погибло, помогая мне, — пугала. Но еще страшней становилось от того, что я знала, ничем хорошим это не закончится. Ни для кого.

Когда тебя испытывают на прочность, хочется сдаться. Но рядом с Грантом это кажется невозможным. Потому что он, не задумываясь, отдаст свою жизнь за меня? Или мне придется лишиться жизни ради него? Типичная история «Ромео и Джульетты», печальная и трагичная. Отмахиваюсь от дурных мыслей, потому что я не готова терять его или отдавать свою жизнь за других. Пусть все останется таким образом, каким задумано. Может этот кто-то свыше наиграется и оставит для нас хэппи энд.

Из душевой слышится звук непрерывно льющейся воды, пока я, скорчившись на кровати, пытаюсь принять удобную для моей ноги позу. Сон был ужасен, как и все происходящее за этот затянувшийся период времени. Спокойствие, которым были наполнены мои скучные дни, подобно дождевым тучам, сменились, на циклонные фронты, повлекшие за собой пекло и огонь, в котором я вот-вот сгорю.