Элла Яковец – Это не я, господин профессор! (страница 2)
— Ваш кофе, господин профессор! — уже почти даже нормальным голосом сказала я. И даже улыбнулась, как полагается.
Профессор Стэйбл сделал глоток с таким серьезным видом, что я чуть под стойку не спряталась. Одернула себя мысленно тут же! Ну вот что это я?! Если я в чем и провинилась, так это в неприличным мыслях на его счет. А с моим кофе все должно быть в порядке.
Должно быть…
Если я не перепутала рецепт.
Или последовательность действий в тот момент, когда его взгляд как-то надолго задержался на коротком подоле моей форменной факультетской юбки.
Или положила что-то лишнее…
Профессор молча пил кофе. И на меня в этот момент не смотрел, взгляд его блуждал где-то далеко, глаза затуманились.
Мне жутко хотелось спросить, нравится ли ему. Но вместо этого я во все глаза его разглядывала. Такого… неформального. Он был еще красивее, чем на своих уроках. И если раньше, когда я фантазировала про него в душевой, то это было как-то несерьезно, как книжку почитать. Он был далекий, как небожитель.
— Благодарю, — сказал профессор Стэйбл.
— Давайте, я уберу чашку! — торопливо сказала я и протянула руку.
И тут рука профессора накрыла мою. Он перестал улыбаться, потемневший взгляд его уперся в мое лицо.
— Что-то не так? — упавшим голосом прошептала я, боясь пошевелиться.
Тут пальцы профессора легонько коснулись моей щеки. Глаза Джека на стойке ярко вспыхнули.
— Тебе идет красная помада, — тихим низким голосом проговорил профессор.
Его лицо уже было близко-близко. Так близко, что я почувствовала его дыхание с нотками миндаля и шоколада на своих губах.
Он замер на бесконечно долгое мгновение. И я моментально утонула в его глазах.
«Этого не может быть!» — кричал мой рассудок.
А в теле моментально полыхнул натуральный такой пожар. От его рук разлилась сладкая истома, лишающая меня воли, мозгов, рассудка, всего!
На миг в голове мелькнула паническая мысль, что ничего особенного не происходит, просто профессор проявляет вежливость. Но уже в следующий момент, словно увидев в моих глазах стопроцентное и однозначное согласие, профессор Стэйбл коснулся губами моих губ. Властно, уверенно, будто так и было нужно.
Теперь уже точно никакой речи быть не может о простой вежливости. Потому что его язык моментально проскользнул между моих губ и принялся хозяйничать у меня во рту. Вызывая в моем теле прямо-таки фейерверки эмоций.
Колени ослабли и превратились в кисель, но профессор как-то очень вовремя подхватил меня рукой за талию, удерживая в вертикальном положении.
Глава 3
Поцелуй длился вечность и еще немного сверху. Кажется, в этот момент вся реальность вообще перестала для меня существовать. Только сомкнувшиеся на моей талии руки профессора. И его губы, всецело и безраздельно владеющие моим ртом.
«Я сплю… — медленно, как мыльный пузырь, плыла в голове мысль. — Я сплю и мне снится сон… Сейчас он обойдет стойку и…»
И я не заметила, как именно профессор оказался по мою сторону. «Черный Кей» возмущенно пискнул и замигал всеми своими магическими светяшками. Наша кофе-машина очень нервно относилась к чужакам поблизости от себя. Но сейчас это все звучало как музыка. И подсветка.
Губы профессора снова слились с моими губами.
Только теперь я еще и всей собой ощущала его тело.
Его руки скользили по моей спине. По талии. Проскальзивали в волосы, растрепывая их еще больше. И я таяла. Плавилась, как свечка.
Вздрагивала от страха, что все это мне снится, и я вот вот проснусь.
Но оно не заканчивалось.
«Кто угодно может войти…» — подумала я. И меня даже как-то неожиданно развеселила эта мысль.
Кто угодно может войти, и что же это некто увидит?
Как тихоня Прист страстно целуется за стойкой с профессором Стэйблом. О котором половина девчонок колледжа мечтают. А вторая половина тоже мечтает, но не признается в этом.
И мне вдруг захотелось, что если вдруг кто-то войдет, то пусть он увидит что-то более откровенное.
А еще мне вдруг стало ужасно тесно в одежде. И очень-очень-очень захотелось почувствовать его всей своей кожей.
И я подняла руки, которые до этого двигались как-то бестолково. И начала дрожащими пальчиками расстегивать пуговицы сначала на своей рубашке. А потом на его.
Не размыкая губ.
«Что ты делаешь?! Что ты делаешь?!» — панически орал голос скромницы-Мелоди.
Мой голос. Но такой чужой сейчас…
Я нетерпеливо дернула крючочки бюстгальтера, которые никак не хотели расстегиваться.
И в этот момент мне на помощь пришли руки профессора.
Которые накрыли мои руки.
И его пальцы одним движением заставили этот вредный предмет одежды ослабить свою броню.
Горячие ладони профессора прошлись по моей голой коже спереди, нежно сжали грудь, потом пальцы сомкнулись на сосках…
Я застонала сквозь поцелуй и выгнулась.
«Какой он огромный…» — подумала я, ощутив каменно-твердую выпуклость на его штанах.
И тут профессор разомкнул поцелуй и отстранил меня.
Он снял с меня рубашку и бюстгальтер. Как бы мимоходом так. Скользя руками по моей голой коже.
Я мимоходом посмотрела в зеркало, где как профессор был виден лишь вполоборота, зато я — во всей красе. В фиолетовой форменной юбке, с голой грудью, которую как раз сейчас ласкали красивые мужские руки. И горящими от страстного поцелуя губами. С размазанной вокруг красной помадой.
«Сейчас он трахнет меня прямо здесь, в кофейне…» — замирая от накрывающих с головой волн сладкой неги, подумала я.
И снова испугалась, что это все может оказаться сном.
Профессор снова прижал меня к себе, приподнял.
И вышел из-за стойки обратно в ту часть, куда могли заходить посетители.
«Никогда не думала, что эти стулья такой удобной высоты…» — мелькнула мысль, когда я почувствовала под своей задницей круглую табуреточку перед стойкой.
«Теперь нас отлично можно рассмотреть через окно», — вторая мысль.
— Ты не будешь против, если я запру дверь? — спросил профессор, в глазах которого заплясали огонечки. — Не хотелось бы, чтобы нам помешали в самый неподходящий момент, верно?
Я кивнула, как завороженная глядя на его лицо.
«Это происходит на самом деле! — думала я. — Это профессор Стэйбл, о котором я уже три года фантазирую».
Искрящаяся лента запирающего заклинаний какого-то немыслимо высокого уровня сорвалась с пальцев профессора и заплела входную дверь замысловатым узором. Теперь никто не войдет.
В дверь, в смысле.
Рука профессора скользнула мне под юбку.
Другой рукой он коснулся моего подбородка и приподнял лицо так, чтобы я смотрела ему в глаза.
И в тот момент, когда его пальцы проникли под уже насквозь промокшие трусики и нежно пробежались по бесстыдно раскрывшимся им навстречу влажным лепесткам, я ахнула. И чуть не свалилась с неустойчивого табурета.
Мне захотелось зажмуриться и спрятать лицо где-нибудь у него на груди.
Но его взгляд держал еще крепче, чем пальцы. С жадным интересом он вглядывался в мое лицо, ловил все мои всхлипы и стоны своим ртом. Придвигался ближе, делая так, чтобы мои соски касались его голой кожи. Потом отдалялся. Играя пальцами между моих распахнутых бедер так, что от нетерпения я уже готова была разрыдаться.