Элла Яковец – Это не я, господин профессор! (страница 4)
«Он хотя бы знает, как меня зовут», — подумала я, открыла глаза и посмотрела на профессора. На себя. И на все вокруг.
И мне снова захотелось зажмуриться.
Потому что как раз в этот момент в дверь кто-то нетерпеливо постучал.
Глава 5
— Меня потеряли, — подмигнул мне профессор. — Жаль, что не могу позвать тебя с собой, вечеринка закрытая. Умеешь быстро одеваться?
Меня затрясло, но я кивнула все равно. Сползла с табурета и резко нырнула за стойку. Судорожно натянула рубашку и принялась дрожащими пальцами застегивать пуговицы.
— Блин! — зашипела я. — Еще же бюстгальтер…
— Потом найдешь, — усмехнулся профессор, который уже привел себя в порядок. Он поманил меня к себе. Я наклонилась через стойку, не прекращая попыток попасть пуговками в петельки. А профессор тем временем вытирал мне лицо своим носовым платком. Я скосила глаза в зеркало.
Следы помады он, конечно, стер. Но губы были такого цвета, а глаза такие дикие, что по мне, кажется, любому дураку был все понятно.
— Все в порядке, милая, — прошептал профессор, скользнув губами по моей щеке.
И мне стало одновременно и жутко тревожно и нервно за вот это все происходящее.
И так хорошо, будто мы с ним заговорщики.
— Ты готова? — подмигнул профессор.
— Да, профессор Стэйбл, — сглотнув, ответила я.
— Думаю, ты теперь можешь называть меня Гордон, — засмеялся профессор. И взмахнул рукой, снимая запирающее заклинание с двери.
«Нас могли видеть через окно!» — панически подумала я.
Но посмотрела туда и увидела клубящийся серебристый туман. Профессор Стэйбл позаботился о моей репутации.
То есть, Гордон.
А может и не о моей, а о своей…
Вообще-то, в колледже Индевор нет никаких правил, которые бы запрещали преподам иметь отношения со студентами. В принципе, это постоянно происходит. Кое-кто даже женится. Но обычно это короткие и довольно скандальные истории. Например, Мерилл вполне сознательно на первом курсе крутила шашни с чопорным профессором Келлером. Она совсем не хотела заниматься зельеварением, а Келлер был довольно падок на девичьи сиськи. Как цинично заметила Мерилл: «С моих сисек не убудет, если их вежливо потрогают! Зато у меня зачет по зельеварению, бе-бе-бе!»
Ну и все в таком духе, в общем.
Постоянно ходили сплетни, много-много сплетен.
И про Стэйбла, кстати, в том числе. Да что там, он был, можно сказать, звездой задушевных разговоров в девичьем общежитии!
Вот только как я ни пыталась, я не смогла вспомнить ни одной настоящей героини этих рассказов. Обычно про Стэйбла все рассказы были примерно такими: «Я знаю одну девчонку, которая знакома с одной девчонкой, которая видела, как Стэйбл выходил из отеля с какой-то блондинкой!»
Но личность блондинки (а также, брюнетки и рыжей) никогда не раскрывалась.
И он точно не был женат. Что волновало умы и сердца больше всего, разумеется…
Дверь распахнулась, в крохотную «Егозу» ввалилось трое незнакомцев. Точнее — два незнакомца и незнакомка. Разгоряченные, веселые. И тоже очень легко одетые.
— Ты слишком долго пьешь кофе, Горди! — заголосили они, не обращая на меня вообще никакого внимания.
Я перевела дух. И чтобы занять чем-то руки, принялась протирать салфетками наши фирменные чашки.
Гости ухватили профессора Стэйбла за руки и утащили наружу. Перед тем, как покинуть мое заведение, профессор Стэйбл оглянулся и подмигнул мне.
Дверь грохнула, как раскат грома.
«Надо срочно ее закрыть!» — панически подумала я и выскочила из-за стойки.
Но добежать не успела.
Опять.
И с разбегу вписалась в массивную тушу профессора Вильерса, который заполнил собой весь дверной проем.
— Ой, простите, профессор Вильерс, — пискнула я. — Уже поздно, я закрываюсь…
— Это подождет! — грозно заявил профессор и сделал шаг внутрь. И запер дверь за собой на замок. Без магии, на обычный такой. Тот самый, на который я собиралась закрыться, когда профессор Стэйбл со своими друзьями ушли.
— Что значит, подождет? — возмутилась я. — Уже поздно! Я же не могу работать круглосуточно!
Профессор Вильерс преподавал у нас историю магии. И вообще-то я его предмет реально любила. Мне нравилось читать все эти истории о старых временах, о великих магах прошлого, про все эти войны и вендетты, про освоение новых земель и образование Конфедерации. Про то, как складывался Ковен и его кабинеты и подразделения… В общем, я всегда с удовольствием ходила на его занятия. Вел он их довольно скучно, но можно было потом про самое зацепившее в библиотеке почитать. Но с Вильерсом у меня всегда были неплохие отношения. Я постоянно выбирала историю в качестве факультатива, писала эссе без списывания и часто задавала вопросы.
— Глупая девчонка! — напустился на меня профессор Вильерс. Он часто орал на других. Называл их тупорылыми представителями семейства бараноголовых. Или Примитивными копиями болванотипичных огрызков. Или еще как-нибудь. Но на меня он никогда не орал. Так что я, мягко говоря, удивилась.
— Что вы себе… — пролепетала я со смесью страха и возмущения.
— Ты думаешь, что можно вот так запросто подлить преподавателю запрещенное приворотное зелье, и никто этого не заметит? — профессор Вильерс упер руки в бока и навис надо мной в угрожающей позе.
— Но… — от удивления я открыла рот. — Но это не я, господин профессор!
Глава 6
— Ага, именно так вы все время и говорите, — язвительно проговорил профессор. — Перестань морочить мне голову, Прист!
— Но это правда не я! — возмущение прибавило мне смелости. — Зачем бы мне это делать?!
— А кто? — Вильерс схватил меня за плечи, тряхнул и заглянул в глаза. — Кто это такой хитропопый мог бы подлить профессору Стэйблу такое зелье, которое, чтобы подействовало, нужно выпить до капли?
— Я не понимаю… — я сглотнула.
Зелье? Приворотное? Но как?
Я даже свою фирменную магию не применяла, а она точно слишком слабая для приворотного зелья любой конфигурации.
— Кроме того, я совершенно четко видел знак «коразон» на его тонком теле, — сказал профессор Вильерс.
— «Коразон»? — повторила я, пытаясь пролистать в голове странички учебника по зельеварению. — Но «коразон» на тонком теле оставляет только «Чары Инанны», а это же… Да я бы не смогла его сварить!
— «Я бы не смогла его сварить!» — кривляясь, передразнил меня Вильерс. — Бросай уже вилять, Прист! Кроме тебя точно больше некому!
— А вы точно не ошиблись? — спросила я, хлопая глазами.
Вся эта ситуация здорово выбила у меня почву из-под ног. Получается, что то, что произошло сегодня между Стэйблом и мной, случилось под действием приворотного зелья. И не простого, а «чар Инанны». Я его никогда не варила, оно сложное. Ингредиенты дорогие, а финальный результат еще и запрещен Ковеном. Варить подобное зелье допускалось только в тех редких случаях, когда для ритуала государственной важности требовалась имитация истинной любви. И вот в этом случае оба участника…
— Но ведь «чары Инанны» должны выпить оба! — воскликнула я. — А на мне ведь нет знака «коразон»!
— Если бы ты учила зельеварение внимательнее, — сказал Вильерс. — То знала бы, что это вовсе необязательно.
— Ах да, — я прикусила губу. Ну да, точно. Этот вредный знак «коразон» был придуман автором зелья, чтобы защитить свое творение. Точнее — людей от него. Чтобы если человеку тайно подлили «чары Инанны», на тонком теле проступал этот самый знак. И любой маг, а уж тем более — любой маг-дознаватель, который тонкие тела мог вообще все просматривать. И вмешательство на любом уровне определять.
— Чем ты вообще думала?! — снова напустился на меня Вильерс. — Неужели ты так жутко влюбилась, что терпеть сил не было?!
— И что вы теперь будете делать? — упавшим голосом спросила я.
Вот я попала… Кошмарная ситуация. Если у Стэйбла и правда на тонком теле «коразон», а у меня нет, это прямо-таки стопроцентно означает, что я сварила «Чары Инанны» и влила в его кофе. И под их воздействием, он… он…
У меня глаза помимо моей воли наполнились слезами.
Тут Вильерс перестал орать и внезапно меня отечески обнял и погладил по голове.
— Ну-ну, милая, не реви! — сказал он успокаивающим тоном. — Я тоже был молодым, все мы иногда делаем глупости. Главное, чтобы ты осознала и сделала выводы. Хорошо.
Я машинально кивнула, но потом опомнилась и резко дернулась.