Элла Савицкая – Я тебе не верю (страница 4)

Ногти царапают плитку, меня закручивает в водоворот ощущений, которых добавляет тот факт, что Глеб неистово целует моё плечо, царапая щетиной воспаленную кожу. Оттягивает волосы, чтобы языком скользнуть по позвонкам.

Боже, да… Я с ума схожу каждый раз, когда он вот так берет меня. Да и не только так. За почти семь лет отношений кто-то успевает насытиться друг другом, но только не мы.

Мне мало его. Так чертовски мало, что я готова умолять, чтобы эти минуты не заканчивались.

Повернув меня лицом к себе, Глеб сминает мои губы своими, одновременно с этим задавая ритм движениями внутри меня. Любимые руки мнут мою талию, перемещаются к груди, чтобы теперь уже сжать её, и под глотаемые мной стоны, опускаются вниз – туда, где сосредоточено сейчас всё моё желание. Глеб безошибочно нащупывает чувствительную точку и начинает кружить по ней, зная, как обычно это на меня действует.

Под кожей стремительно распространяется пожар, набирает обороты, разгорается. Каждый толчок внутри ощущается, как подталкивание к краю вулкана. Ближе… еще ближе…

— Глеб, — шепчу, пытаясь сжать ноги, чтобы продлить нашу близость, но он удерживает меня от этого действия.

— Я кончу сейчас, Поль, — проговаривает мне в губы, обжигая прерывистым дыханием, — давай со мной.

Его контроль на пределе. Я чувствую это каждой порой. Вижу животной переменой в лице. Тем, с какой силой сжимается его челюсть, как наливаются темнотой глаза. И уплываю в эту темноту сама. Поддавшись сокрушительному давлению мужа, растекаюсь от эйфории, пронзаемая тысячами крошечных иголок удовольствия и чувствую, как кончает он. Сжав меня почти до хруста, совершает последние глубокие толчки и застывает, коснувшись лбом моего виска.

Мы дышим тяжело и часто, но отходить друг от друга не спешим.

Мне безумно хочется верить, что он скучает по мне также, как и я по нему, поэтому мое желание продлить короткие моменты вместе — зеркально.

Глава 3. Полина

— Так что там с встречей сегодня?

Мы лежим на кровати. Глеб, закинув одну руку за голову, я – у него на груди.

И так мне хорошо, что засыпать совсем не хочется, хотя именно это мы и собирались сделать, выйдя из ванной.

— Провал, — недовольно морщу нос, пробегаясь подушечкой пальца по мужской груди. – Сложно быть новичком. Тебе особо нигде не рады. Или это просто я не настолько талантлива, как мне кажется.

— Бред, — как всегда уверенно обрубает мои сомнения муж, — новичкам всегда сложно. Во всех галереях есть проверенные авторы, с которыми уже легко работать, и чье имя известно хотя бы в узких кругах. Ты выставила последнюю картину в соцсеть?

— Еще нет.

— Ну и чего ты тянешь, Поль?

Привстав, Глеб тянется к тумбочке и достает оттуда пачку сигарет. Встаёт, чтобы отойти к окну, открыть его и подкурить одну.

Я перемещаюсь на бок, чтобы не терять с ним визуальный контакт.

— Я вожу ее с собой в разные галереи, как пример. Мне кажется, она как ни одна другая получилась удачной.

Из его рта вылетает облако сизого дыма, а я засматриваюсь. В полумраке комнаты, подсвеченный лишь приглушенным светом настенного бра, муж выглядит впечатляюще. На нем из одежды одно лишь белье, влажные волосы хаотично уложены назад. Они у Глеба не слишком короткие. Он всегда небрежно откидывает их назад пальцами, укладывая в некоем беспорядке, что придаёт его образу развязности.

— Самым лучшим примером будет, если ты покажешь картину в своем портфолио и подкрепишь тем, что ее уже приобрели. Сама же понимаешь – ценность автору добавляет факт, что его работы покупают. Ты – неизвестна, но тебя уже берут. Для галеристов это пиздец как важно.

— Наверное, ты прав. – с этим аргументом сложно не согласиться, — Завтра выложу.

Обвожу взглядом заострившиеся скулы на мужском лице, когда Глеб делает затяжку, и повинуясь порыву, беру с тумбочки телефон. Направляю на мужа камеру.

Выставляю настройки для ночного портрета и делаю снимок. Фото получается потрясающим. Полумрак, подсвеченные мышцы на руках, остро очерченные черты лица. Хоть бери и рисуй, а не фотографируй.

Я успеваю сделать пару кадров до того, как он замечает мои действия.

— Могу раздеться полностью для полноты картины, — Повернувшись ко мне лицом, дерзко заламывает бровь.

Я с улыбкой делаю еще один снимок.

— Давай, — с вызовом смотрю на него поверх телефона.

Хотя, зная Глеба, для него это вовсе не вызов. Что он тут же и подтверждает.

Зажав губами сигарету, стаскивает по бедрам белье и откидывает его на кресло.

Выпрямляется, демонстрируя мне себя полностью. Я, закусив губу, тут же фотографирую его.

Знаю, что потом удалю снимки на всякий случай, но отказать себе в удовольствии не могу. Ибо природа наградила его не только подтянутым телом, а и завидным достоинством. … Которое, кроме меня, легко могут оценить не спящие среди ночи соседи.

— Хватит стоять там, иди сюда, — со смехом зову его, откладывая мобильный.

— Я еще ракурс не сменил, с этого снимай, — разворачивается ко мне спиной, за что ту же получает от меня подушкой в подтянутый зад.

— Не знала, что вуайеризм твой тайный фетиш. Иди сюда, говорю.

Затянувшись в последний раз, Глеб тушит окурок в пепельнице и движется на меня.

— Дай сюда, — протягивает руку, требуя телефон.

— Не-а, удалять не позволю, — тут же отвожу телефон подальше, а он хмыкает.

— Не буду я удалять.

— Обещай.

— Да обещаю. Давай.

С опаской вручаю ему телефон. Пусть только попробует отправить в корзину такие кадры.

Но Глеб делать этого не собирается. Оперевшись в матрас коленом, муж откидывает одеяло, открывая себе мое обнаженное тело.

Уже через секунду, когда он наводит на меня камеру, я понимаю зачем.

— Моя красивая девочка, — жадно смотря в экран, щелкает затвором. Один раз, второй, — Откинь волосы с груди. Охуенное будет фото.

Хриплые требовательные нотки в голосе подогревают молекулы в моих клетках.

Делаю как он велит. Убираю за спину волосы, открывая себя перед камерой. Чувствую, как под прицелом взгляда карих глаз мои соски собираются в твердые бусинки, а под кожей распространяется тепло.

— Не только же у тебя должны быть мои фотки, — говорит он, продолжая снимать.

Придвинувшись ближе, протягивает руку и обводит мою грудь. Трогает сосок пальцем, снимая свои действия на камеру, движется ладонью вверх по шее и нажимает на нижнюю губу. Моего языка касается шероховатая подушечка большого пальца, которую я тут же втягиваю в рот, чувствуя, как эта маленькая игра заводит меня все сильнее и сильнее.

Я не могу назвать себя Матахари, и вряд ли посоревновалась бы с профессиональными обольстительницами в способности быть развратной. Когда мы с Глебом начали встречаться, я была довольно закрытой. Бывший, с которым мои отношения не сложились, променял меня, домашнюю девочку на более открытых девиц. Нет, у нас был секс. Андрей был моим первым. И я искренне верила, что последним. Но ему было со мной откровенно скучно. Он не говорил это прямым текстом, я чувствовала сама. Не потому, что не давала ему того, что он хотел. Я давала. Готова была отдать всё и больше, но… ему это было не слишком нужно. Поэтому Глебу я досталась зажатой и с изрядно потоптанной самооценкой.

Он ухаживал за мной долго. Был настойчивым, подкупал своим отношением. Он влюбился в меня, хотя мне казалось, что это невозможно. После Андрея я думала, что со мной скучно буквально всем. Но Глебу удалось сломать мое сопротивление.

Он открывал меня по-новому даже для себя. И вот сейчас, позировать перед ним на камеру для меня не просто нормально. Мне это безумно нравится. Видеть, как темнеет его взгляд, с какой силой сжимается челюсть, пока он подвигается ближе и сменяет палец в моем рту на язык. Целует меня, прикусывает мою губу, втягивает ее в рот, направив на нас камеру и щелкая затвором снова и снова.

— Я пиздец как соскучился, — оторвавшись от меня, плавит меня возбужденным взглядом и на контрасте с ним, нежно ведет костяшками пальцев по моей щеке.

Я тянусь к его губам в поисках продолжения ласки.

— Поменяй расписание, Глеб. Это ненормально, что мы почти не видимся.

Прошу, заглядывая ему в лицо. Хочу услышать хотя бы «постараюсь», но вместо ответа муж откидывает телефон на кровать и завалив меня на спину, нависает сверху.

На этот раз секс не заканчивается за десять минут. Он выматывает меня до рассвета, и я отключаюсь, прижавшись к нему всем телом.

На носу суббота, и хоть это не панацея от его отъезда, но все же шанс на то, что утро мы проведем вместе есть.

Глава 4. Глеб

Подъем у меня обычно ранний. В шесть я уже на ногах и первое, что делаю после того, как заварю себе кофе — это проверяю аналитику. Режим выработался сразу, как только я ступил на эту стезю. Сегодня же из-за того, что уснули мы с Полиной ближе к утру, глаза я открываю к девяти.

Тянусь к телефону, чтобы проверить время, но семь пропущенных на экране заставляют резко переключиться.

Рывком поднимаюсь с кровати. На практике знаю, если Данил звонит больше трех раз, значит случилась какая-то поебень. Натянув белье, выхожу из спальни и рулю на кухню по пути набирая моего аналитика.

— Глеб, — взвинченный тон Мирошниченко говорит сам за себя.