Элла Савицкая – Я тебе не верю (страница 6)

— Нет, мы справимся. Отдыхай.

Даша на лету схватила, что когда происходит подобное мне может понадобиться её помощь. Иногда не лишними бывают и выезды к клиентам, а она и обед организует и вообще умеет умаслить в нужный момент и сбить напряжение.

— Хорошо. Но если что, я свободна и смогу подъехать в любой момент.

— Знаю. Тебя долго уговаривать не надо, — усмехаюсь над её готовностью работать.

Дарье живёт одна, на сколько мне известно. Её родители остались в богом забытом поселке, а она вырвалась оттуда, приехала в столицу, закончила вуз с красным дипломом и не скачет, как другие представители её поколения, из одной фирмы в другую, а старается вкалывать по максимуму там, где ей подошли условия.

За это я её ценю и уважаю. Вообще, любое стремление вперед может многое сказать о человеке.

— Вы правы, не надо, — слышу, как улыбается, — до свиданья.

Сбросив звонок, возвращаю телефон на держатель, а руку — Полине на колено. Свою она на этот раз поверх не кладёт.

— Про духи сказать не забудь, — кусается ядовито.

Я усмехаюсь.

Не знал бы её, подумал бы, что ревнует. Но Полина этого делать не умеет.

Глава 5. Полина

— А где Глеб? – мама встречает меня с порога разочарованным вопросом.

— Привет, во-первых, — войдя в квартиру, я вручаю ей большой пакет и скидываю туфли в коридоре.

Тянусь, чтобы поцеловать в щеку.

— Ой, здравствуй, дочь, — спохватившись, мама тут же заключает меня в любящие объятия. – Просто я думала, что вы вместе приедете. Вроде как договаривались пообедать.

Договаривались…

Мама всегда рада видеть Глеба. Она его просто обожает и отчего-то очень опасается, что он вдруг от меня куда-то денется.

— Ему пришлось уехать на работу, — виновато развожу руками. – Но он передал тебе торт, твою любимую икру и бутылку вина, чтобы нам без него не было слишком тоскливо.

Стараюсь сгладить обстановку, хоть и знаю, что обилием гастрономических откупных живого человека не заменишь.

— Жаль, конечно, — слегка сникает мама, но почти сразу же берет себя в руки, — ну да ладно. Может, все-таки еще решит свои вопросы и присоединится к нам.

Это вряд ли. За последние полгода я уже успела выучить, что, если Глеб вот так срывается в офис, значит на кону деньги клиентов. Подобное происходило несколько раз, но благо потери были небольшие. И всё быстро приходило в норму. Поэтому я не слишком волнуюсь. Знаю, что он обязательно всё решит. Просто на решение ему необходимо время.

— Пойдем на кухню, — зовёт меня мама, как раз, когда из зала вылетает мой маленький ураган.

— Мамааа!

Я тут же присаживаюсь и со смехом ловлю сына в объятия.

— Привет, зайчик, — не могу удержаться, чтобы не затискать его и не зацеловать пухлые щеки.

Паша — крошечная, до боли похожая копия отца. Те же карие омуты глаз, те же жесткие темные волосы и этот недетский, серьезный разлет бровей. Мой самый красивый мальчик, при взгляде на которого мое сердце переполняется любовью.

— А где папа? – выпутавшись из моих объятий, он подозрительно смотрит сначала на пустую прихожую, а потом на меня.

Вот и главный вопрос…

Такие моменты я просто ненавижу.

Грудную клетку стягивает невидимым обручем, пока я вытаскиваю из второго пакета подкуп, которым Глеб попросил задобрить сына.

— Он передал тебе подарок, — протягиваю ему большое шоколадное яйцо.

Не обычное, коими забиты прилавки перед подходом к кассам, а огромное, размером с детскую голову.

Вот только Паша не глупый. Несмотря на то, что ему почти четыре года он смышленый не по годам. Поэтому насупив брови, он игнорирует протянутое мной лакомство и отступает на шаг. Улыбка, что еще пару секунд назад озаряла детское лицо, исчезает.

Сын молча смотрит на меня из-под опущенных бровей, словно повторяет вопрос, не задавая его повторно. Это тоже у него от отца. Требовать ответа взглядом.

Сдавшись, сочувственно склоняю голову на бок и отложив яйцо, сжимаю крошечные пальцы.

— Папе пришлось уехать на работу. Мы поедем с тобой домой сами.

— А как же гонки? – в детском голосе столько тихого укора, что я чувствую себя преступницей за то, что приходится передавать ему неприятные новости.

— Вы съездите в следующий раз. Папа сказал, что очень ждет этого.

— Не хочу в следующий. Хочу сегодня, — вырвав руки, Паша отходит от меня и продолжает смотреть так, будто я лично запретила Глебу выполнить обещание.

— Я могу с тобой съездить, — предлагаю альтернативу, хоть и терпеть не могу картинги.

Для меня езда на скорости и неожиданные удары со всех стороны – одна сплошная нервотрепка.

— Не хочу с тобой, — припечатывает сын, — ты не умеешь так ездить.

И это тоже факт. Ездила я с ним лишь однажды. И то очень осторожно, потому что банально боюсь, чтобы ничего не произошло. Глеб же всегда с Пашей гоняет как сумасшедший, игнорируя мои просьбы быть аккуратнее. Говорит, что они пацаны и им положено.

— Я знаю, зайчик, и я понимаю, что ты расстроен, но мы придумаем нам веселое развлечение, ладно?

Полоснув меня полным обиды взглядом, Пашка разворачивается и уходит в зал, а я встаю с корточек и направляюсь на кухню. На душе скребут кошки. Терпеть не могу вот такие моменты. Когда я оказываюсь виноватой без вины. И потом мне же приходится поднимать упавшее настроение сына, выдумывая танцы с бубном.

— Расстроился? – мама с пониманием наливает нам в бокалы вино.

Хоть сейчас и полдень, я не отказываюсь. Мне нужно немного притупить эту тягучую досаду.

— Да, — которая становится еще больше, стоит мне взглянуть на пышно накрытый стол.

Мама, как всегда расстаралась. Здесь котлеты, подливка, целых два салата и нарезка. И конечно же, в духовке неизменная запеченная картошка, которую так любит муж.

— Ну ничего, всякое бывает. И раз такое дело, то оставайтесь сегодня у меня. Пообщаемся с тобой, я все равно одна целую бутылку вина не осилю, в компании это делать гораздо приятнее, — подмигивает ободряюще она.

Я с благодарностью улыбаюсь.

Спасибо, что хотя бы мама меня не обвиняет.

— Да нет, мы поедем домой. Всё-таки Глеб приедет голодный. А у тебя вон сколько всего. Я уже подумываю утащить для него несколько котлет с салатами.

— Ой, это даже не обсуждается. Голодный мужик – злой мужик. А нам не надо злить Глеба.

Мы с мамой обедаем, я более детально рассказываю ей о неудачном визите в галерею, а она внимательно слушает, не преминуя вставлять подбадривающие реплики о том, что никто вокруг ничего не понимает, а я у неё очень талантлива.

И хоть я понимаю, что её мнение предвзято, но благодаря такой, казалось бы, банальной поддержке, настроение у меня поднимается.

С Пашей мы тоже выходим на контакт. Он приходит сам, проголодавшись, и забирается рядом с нами за стол. К теме Глеба мы не возвращаемся. Я задаю ему вопросы о том, как он провел с бабушкой вечер, он хвастается тем, что они ходили в парк и наблюдали за улитками. Благодаря фотографиям мамы, которые она сделала, и разного рода историям про будни улиток, которые они придумывали вчера, плохое настроение сына сходит на нет и конфликт, я слава Богу, считаю исчерпанным. Сегодня мне повезло. Мама послужила буфером.

Уезжать мне еще совершенно не хочется, поэтому я решаю остаться до вечера. Когда Паша засыпает, захожу в свой профиль в соцсети.

Здесь у меня выставлены мои работы. Изначально я выкладывала их только ради демонстрации. Авось, кто-то заметит, пригласит… Я выложила всего пять работ. И то, благодаря Глебу. Это он настоял. Сказал, что мир современного искусства на двадцать процентов состоит из таланта, и на восемьдесят из маркетинга и нетворкинга. Если я буду просто ходить по галереям, вероятность того, что меня заметят так и будет «маячить где-то на дне», цитирую. Нужно пользоваться современными технологиями, чтобы заявить о себе.

Я отнеслась к его высказываниям скептически. В этом мы с Глебом разные. Он – прагматик и на все смотрит со стороны бизнесмена. Мне же хватило бы и того, чтобы мои работы стали просто известны широкому кругу. Мне хочется, чтобы меня узнавали и видели в моих картинах то, что вижу я. Красоту, глубину, смысл…

Возможно, это тщеславие, я не знаю.

Но когда, вдруг чудесным образом почти сразу же после выкладки в сеть картин, две из них купили, я не могла в это поверить. Я визжала, как ненормальная. И эти продажи буквально подарили мне крылья. Потому что на тот момент, после отказа в трех галереях, я начала опускать руки. Казалось, что я придумала себе талант сама. А тут появилось живое подтверждение, что мои работы нравятся. Подписчики начали расти, количество лайков и комментариев увеличилось. Я добавила еще одну серию картин, и также несколько работ на тему пейзажей. Конечно же, их не раскупили. Спустя месяц взяли еще всего одну – закат на фоне засыпающего мегаполиса. Но во мне уже бушевало вдохновение, и я продолжала писать.

А теперь вот снова всё затихло. И возможно, Глеб прав. Нужно выложить картину «Тихое счастье», и её тоже приобретут. Проблема в том, что я считаю эту работу лучшей из всех написанных мной. И просто так продавать её кому-то, кого я даже не знаю, мне не хочется. Она достойна большего, я точно знаю.

Поэтому добавить пост о пейзаже у моря я так и не решаюсь.