Элла Савицкая – Я тебе не верю (страница 13)

Тогда я поцеловала его и … после этого буквально провалилась в нем без остатка.

За кратчайший срок я полюбила в нём ВСЁ! Его глаза, улыбку, то, как смотрел на меня в самом начале наших отношений. Как-будто я самое ценное, что есть в его жизни.

Вот и сейчас он смотрит также. Открыто и прямо. И уже даже не улыбается, будто его шутка о поцелуе перестала иметь шуточный окрас.

Ловлю себя на мысли, что смотрю на него непозволительно долго. Дольше, чем того требует чувство вежливости или благодарности. Словно он как паук, подцепил меня на свою липкую сеть и тащит назад, туда, где я была самой счастливой и несчастной одновременно. Уплываю, теряя твердость земли под ногами.

И это ощущение… оно ужасно. Как стихийное бедствие, которое стремительно приближается, и мне во что бы то ни стало нужно его избежать.

Поэтому я силой заставляю себя сморгнуть накативший мираж и прокашливаюсь.

— Если ты забыл, то я замужем, — напоминаю ему, мысленно критикуя себя за невесть откуда взявшуюся реакцию.

Губы Андрея на этот раз не улыбаются. Лишь дергаются в подобии ухмылки.

— Этого не забудешь, — бросает он прежде, чем указать головой куда-то в сторону и произнести уже совсем другим тоном. – Пойдем перекусим. Ты всё ещё фанатка лазаньи?

Глава 12. Полина

Мягкий ворс кисти касается холста, оставляя за собой вязкий, сочный след светло-алого. Я сосредоточенно перевожу взгляд от живых тюльпанов, подставленных яркому весеннему солнцу, к своему наброску. Прищуриваюсь, пытаясь поймать ту самую неуловимую грань, где лепесток уходит в густую, почти чернильную тень. Нащупав её, макаю кисть в чуть более темный оттенок и осторожно провожу ею по холсту.

Сегодня я выехала за город, чтобы изобразить распустившиеся тюльпаны. Хочу сделать серию, и для этого выбрала знаменитый парк, в котором каждый год цветёт огромное разнообразие оттенков этих цветов.

Солнце еще стоит не высоко, людей в это время суток немного. Все в основном приезжают после обеда. Билет, правда, не самый дешевый, но эта красота того стоит. Вовремя мою машину вернули с СТО, а то на такси я бы сюда не рискнула ехать.

Вывожу неровную линию, собираясь еще немного затемнить оттенок, когда в кармане ветровки звонит мой мобильный.

Сняв одну перчатку, достаю его и с улыбкой принимаю вызов.

— Да, Кать?

— Привет, Полинка, — щебечет моя подруга, — Проезжаю мимо вашего комплекса и думаю забрать тебя на кофе. Как смотришь на это?

— Это было бы прекрасно, если бы я сейчас не находилась в Радужном парке, — отвечаю с небольшим сожалением.

Катя – жена Игоря, лучшего друга Глеба со времен их учебы в университете. Я знаю эту пару почти ровно столько же, сколько и мужа. Оба веселые, легкие на подъем, но бесконечно любящие друг друга. Глеб крестил их дочку Асю, поэтому мы не просто друзья, а почти что семья.

— Оу, тогда отбой, — слышу, как щелкает поворотник в машине. Вероятно, она уже успела перестроиться в нужный ряд, чтобы сворачивать в комплекс, — Может завтра?

— Не могу обещать. Хочу сделать наброски для будущей серии, пока цветут тюльпаны.

— Поняла. Тогда не буду отвлекать. Единственное, вы же про нашу с Игорьком годовщину помните? Через неделю ждём вас с Глебом.

— Конечно. Как можно об этом забыть? Вы определились с рестораном?

— Пока нет. Но я обещаю определиться, — смеётся она.

У Кати есть такая черта, она любит всё менять на ходу. Порой даже выбрав ресторан, за день может позвонить и сказать, что нашла другой.

— Договорились. Целуй от нас Асю.

Пока договариваю фразу, слышу, что кто-то пробивается на второй линии.

— Кать, мне тут звонят, отбейся, ладно?

— Пока-пока.

Подруга сбрасывает вызов, а я хмурюсь при взгляде на экран.

Звонок от воспитательницы – плохой знак. Это я уже выучила за те полгода, которые Паша ходит в сад.

Долго не раздумывая, принимаю вызов.

— Да?

— Полина Олеговна, здравствуйте. – всполошенный голос Яны Анатольевны заставляет меня напрячься. – Тут такое дело. Паша подрался с мальчиком.

Боже…

— Как он? – на автомате кладу кисть на подставку, а сама прикладываю руку к грудной клетке, в которой начинает заходиться от волнения сердце.

— Паша в целом нормально. Синяк только небольшой будет на скуле. Мы приложили лёд. А вот у другого мальчика синяк под глазом.

— Так…

— Я так понимаю, они не поделили внимание Софии и произошел конфликт. Мы вовремя их разняли, поэтому никто сильно не пострадал.

Понимаю, что задерживала дыхание, пока воспитатель всё это говорила и только услышав, что катастрофического ничего не произошло, с облегчением выдыхаю.

— Вот только мать Егора едет в сад и требует присутствия родителей Паши. – осторожно продолжает Яна Анатольевна, — Мы пытались объяснить, что можно побеседовать вечером, но она хочет именно сейчас. Поэтому, я прошу Вас приехать.

Так, рано я выдохнула…

— Я не могу сейчас, — развожу руками, как если бы она могла меня видеть, — я за городом и занята.

— И всё же постарайтесь, пожалуйста. Паша просит, чтобы его забрали. Забился в угол, и никого к себе не подпускает.

Прикрыв глаза, медленно втягиваю носом воздух.

— Хорошо, я попробую прислать за ним мужа или бабушку.

Сбросив вызов, набираю маму, но она как на зло не отвечает.

Жду несколько секунд, глядя на картину, которую только начала рисовать. Мне нужно еще как минимум часа два, чтобы закончить наброски. Остальное я могла бы дорисовать уже дома.

Давай же, мама, ответь.

Но как часто бывает, в самый нужный момент она недоступна.

Чёрт….

Стащив с руки вторую перчатку, бросаю её на подставку и набираю теперь уже Глеба.

Муж тоже отвечает не сразу, а когда все-таки это делает, первое, что я слышу это то, как он раздаёт указания.

— Даш, отправь все письма. – раздаётся отдаленно в динамике, — Быстро только. А потом набери Тихомирова. Сейчас поедем к нему. Да, Полин? – это уже адресуется мне.

— Привет, — выпаливаю, отшагивая на пару шагов от картины, — Глеб, я слышу, что ты занят, но сейчас мне очень нужна твоя помощь.

— Поль, вот именно сейчас у меня нет времени на помощь, — отрезает он спешно

— Значит, будь добр, найди его, — прошу, вкладывая в интонацию не требование, а скорее настойчивую просьбу, — Пашка в саду подрался. Ему плохо, и он просит, чтобы его забрали.

— В смысле плохо? – тональность мужа тут же меняется.

— Нет, в физическом плане с ним всё в порядке, — быстро спешу его успокоить, — но мы нужны ему. Морально.

— Поль, если никто не умер и Пашка нормально себя чувствует, то думаю это может подождать до вечера. У меня дел по горло. Я не могу всё бросить.

— То есть, если бы он умер, ты бы соизволил отвлечься? – понимаю, что звучу резко, но иначе не получается.

— За речью следи, — рявкает он. – И не драматизируй. Если ты сказала, что с ним все в порядке, значит всё нормально. У пацанов драться в крови.

— Он просит, чтобы мы приехали. И воспитательница тоже. Мама мальчика, с которым была драка требует там нас, — от закручивающихся внутри эмоций, мой голос звучит грубо. – А я за городом. С мольбертом и красками. Пока я всё соберу и доеду пройдет час минимум. Ты ближе. Просто забери его и отвези к маме. Это займет не больше тридцати минут.

Выпаливаю все это на одном дыхании, надеясь на понимающую реакцию мужа, вот только все мои старания идут насмарку.

— Глеб Сергеевич, Тихомиров позвонил сам. Он в ярости. Требует Вас немедленно, — раздражающе трещит секретарша, отвлекая внимание Глеба от того, что действительно важно.