Элла Савицкая – Я тебе не верю (страница 11)

— Что Даша?

— Она завалилась на тебя сверху?

Глеб резко поворачивает в мою сторону голову.

— Не понял сейчас?!

— Чего ты не понял? Ночуешь в офисе. Даша там тоже дежурит круглосуточно. Вот я и спрашиваю – спали вы случайно не вместе? – встречаю его ошалевший взгляд.

— Ну конечно, – рявкает он, отнимая руку и обхватывая руль, — Это именно то, чем я занимался в перерывах между тем, как проверять котировки компании и убеждать клиентов не выводить бабки – ебал секретаршу.

Пульс срывается, по позвоночнику разлетаются колкие льдинки от одних этих мерзких слов.

Я машинально проверяю в отражении сына, чтобы он не слышал ругательств, но Паша в наушниках слишком занят просмотром мультика на планшете.

— Полина, ты серьезно? – в голосе Глеба звучит упрёк. – Раньше за тобой ревности не водилось. Или это такой способ показать, что ты злишься?!

Делаю вдох, и рассерженно выдыхаю.

Скорее всего, второе.

Глеба я действительно никогда не ревновала. Зачем? Если мой муж не давал ни единого повода. Несмотря на то, что в обществе женщин Топольников не остаётся незамеченным, его внимание всегда целиком и полностью было направлено только на меня.

Если бы не его настойчивость в самом начале наших отношений я думаю, что мы и вместе-то не были бы. Потому что я не ждала от него искренности. После Андрея казалось, что любой другой мужчина поступит со мной также. Но Глеб был другим. И в отличии от бывшего, находясь в компаниях, не распалялся на комплименты девушкам, а был сосредоточен только на мне.

Поэтому я и не думала его ревновать. Да и сейчас понимаю, что Даша – это просто секретарь. Она молодая, и в отличии от Лидии Павловны ей необходимо зарекомендовать себя. Вот и старается изо всех сил.

А меня просто бесит, что всё свободное время Глеба достаётся не нам с сыном, а ей.

— Как обстоят дела с акциями? Всё плохо? – намеренно меняю тему, потому что понимаю, что со стороны выгляжу неадекватной истеричкой, коей никогда не являлась.

— Не критично, — тоже чуть спокойнее отвечает Глеб. – Разрулю.

— Ясно…

Глава 10. Полина

По приезду домой Глеб первым делом направляется в душ, а я иду на кухню, чтобы выгрузить контейнеры с едой.

Мама собрала всё, чего ей было не жалко. И котлеты, и картошку, и пирог с яблоками. Могла бы, весь холодильник сгрузила для Глеба.

«Ведь он голодный» — твердила она, собирая ему гостинцы.

А я теперь даже не знаю – голодный он или секретарь готова расстараться не только о кофе, но и на полноценный завтрак со всеми вытекающими.

Психанув сама на себя за идиотские мысли, захлопываю дверцу холодильника и иду в спальню.

— Мам, я лего пособираю, — кричит мне из своей комнаты Паша.

— Хорошо. Хочешь, я составлю тебе компанию? – заглядываю к нему и увидев, что сын так и уселся в том, в чем приехал на пол с коробкой лего, подхожу и снимаю с него свитер.

— Нет. Я сначала сделаю замок, как меня бабушка научила. И покажу вам. Вы такой еще не видели, — обещает он с грохотом вываливая свои сокровища на ковер.

Паша просто обожает лего, а мне остаётся только удивляться откуда в детской голове столько фантазии, чтобы строить разного рода шедевры.

Я и половины бы не придумала того, что придумывает он.

С нежностью треплю темную макушку и целую, вдыхая запах детских волос.

— Договорились. Позовёшь нас.

Улыбнувшись тому, как он с ходу погружается в работу, отправляюсь к себе.

Пружина внутри ослабилась, но до конца не отпускает.

Так всегда бывает – стоит завестись. Злость, как раковая опухоль, за короткое время поражает клетки, а на то, чтобы восстановить их уходит гораздо больше времени.

Я подхожу к шкафу как раз, когда Глеб, обернутый одним полотенцем, низко висящим на бедрах, входит в комнату. Закрыв за собой дверь, проходит вглубь, а мой взгляд несется вслед за ним.

Скользит по рельефной спине, цепляясь за россыпь нескольких родинок под правой лопаткой. Поднимается выше к широким плечам, перетекает с одного на другое, пока он сбрасывает с себя полотенце, открывая мне на обозрение подтянутую пятую точку.

Резко отворачиваюсь и обхватив подол кофты, тяну её вверх. Закидываю на полку, а после щелкаю застежкой на лифчике, чтобы снять и его. Едва бросаю белье в выдвижной ящик, как по телу проходит судорога от неожиданного прикосновения.

Глеб, встав сзади, обхватывает мою грудь ладонями собственническим жестом и сведя ее вместе, прижимается к моему уху губами.

Я застываю. Первый порыв – вырваться, поэтому я дергаю плечом, но от этого оказываюсь прижатой еще крепче.

Пальцы, которые всегда приносят мне сумасшедшее удовольствие, сжимаются вокруг напряженных бусинок сосков, заставляя меня судорожно втягивать ртом воздух.

Я вздрагиваю, но внутренне все еще злюсь. То ли на него, то ли на себя за то, что продолжаю крутить в голове мысли о секретарше.

— Ну, а ты как провела вчерашний вечер, любимая? – хриплый голос мужа вибрацией раздается по моей шее.

Глеб дразнит меня, делая шаг к примирению. Ласкает грудь, скользит губами по шее, заставляя сдаться, как делает всегда. Как делал еще тогда, когда мы только начали встречаться. Я закрывалась, боясь впустить его ближе, а он пробивал себе дорогу ко мне напором. Целовал, раскрепощал, вытеснял из головы мысли о том, кто жил там даже спустя год…

— Отлично. Подала заявку на участие в арт-фестивале, — мне хочется показать ему, что я тоже не просто развлекалась.

Что в будущем не только его работа сможет быть полезной для нашей семьи, и совершенно не обязательно будет лезть вон из кожи, проводя в офисе столько времени.

— Ммм. Решилась? – большая ладонь скользит вниз по моему животу.

Расстегнув пуговицу на джинсах, Глеб тянет вниз молнию, а уже через секунду его рука оказывается в моих трусиках.

Ох…

— Да. Последовала совету однокурсника.

— Да что ты?

По телу несется дрожь, стоит ощутить на самой чувствительной точке прикосновение пальцев.

Я ахаю, уже сама откидываясь ему на грудь, а он принимается совершать умопомрачительные круговые движения.

— И что это за однокурсник? Когда я тебе говорил зарегистрироваться на конкурсах, ты утверждала, что в них нет смысла, — колючая щетина царапает мою шею, но это только добавляет остроты.

— Потому что я считала, что там всё куплено.

— То есть мои слова для тебя не имеют веса?

— Имеют, — поворачиваю голову, и застываю в миллиметре от его губ. Глеб разжигает меня своим потемневшим взглядом, а пальцами намеренно доводит до исступления, то лаская снаружи, то погружаясь внутрь. Туда, где я уже влажная. – Но ты далёк от искусства и субъективен. Тебе нравятся мои работы, потому что нравлюсь я. А Ан… — имя бывшего застревает в горле, как кость. И вроде как ничего такого в том, чтобы сказать, что совет мне дал именно он – нет, но я отчего-то не могу этого сделать. – Антон ближе к живописи. – вру, опуская взгляд и сбивчиво договариваю, — Он как никак, заканчивал архитектурный.

— Вот оно что…

Голос Глеба звучит без претензий, но с характерной властной ноткой. Он одним движением разворачивает меня к себе и захватывает мои губы своими. Уверенно, напористо. Так, как умеет только он. Будто намереваясь что-то доказывать.

А мне доказывать ничего не нужно.

Я льну к нему моментально. Оплетаю мужскую шею руками, встав на носочки и разгорячаясь сильнее и сильнее с каждой секундой. Животом чувствую его каменную готовность.

Мне настолько не хватает его в последнее время, что я готова даже на быстрый, короткий секс.

И кажется, Глеб тоже.

Муж рывком сдергивает вниз мои штаны, следом тянет трусики… и снова касается моей промежности пальцами, когда тишину, разбавляемую нашим сбившимся дыханием, нарушает громкая трель его мобильного телефона.

Я вздрагиваю от неожиданности, а Глеб, не отрываясь от моих губ, рявкает:

— Блядь, — нехотя отстраняется, но прежде чем отойти, говорит, — Не двигайся.