Элла Хэйс – Пламя незабываемой встречи (страница 19)
Дульси процитировала ему в ответ его же речь. Выступая, Раф не был конкретен. Самые близкие ему люди знали, почему он оставляет это дело. Остальным было все равно. Эти люди были здесь ради благотворительности, для того, чтобы хорошо провести вечер, или, положа руку на сердце, для того, чтобы их видели за совершением добрых дел. Как бы там ни было, благотворительность — эта одна из форм тщеславия. Люди щедро заплатили за свои билеты, пообещали дальнейшие пожертвования, а также экстравагантные призы на аукционе в следующем году.
Все деньги, до последнего цента, пойдут на строительство жилья для бездомных и предоставление всех видов поддержки — всего, что поможет этим людям вернуться к нормальной жизни. Это то, что по-настоящему имело значение, именно поэтому благотворительный бал стал ежегодным мероприятием в Барселоне. Год за годом деньги продолжали бы поступать, если бы не…
— Ты хотя бы собираешься рассказать мне о своих новых задачах?
Дульси смотрела на него ясным пристальным взглядом, желая услышать ответ. Боже, как она прекрасна!
Заиграл оркестр, а девушка, которую он полюбил, продолжала смотреть на него строго и требовательно. Под звуки увертюры ее взгляд смягчился, музыка чудесным образом изменила атмосферу во всем огромном зале.
Рафаэль улыбнулся.
— Я расскажу тебе позже. Обещаю! А прямо сейчас я хочу потанцевать с тобой. — Теплый свет наполнил ее глаза. Раф поднялся со своего места, протягивая руку. — Окажешь мне честь?
— Ты знал, что я не смогу устоять! — Смеясь, Дульси вложила свою руку в его. — Это то, ради чего я пришла!
Она была в объятиях Рафаэля, кружилась по залу, а его синие глаза были прикованы к ней, полные теплого, пронизывающего света. Необыкновенное чувство — танцевать в радужных отблесках хрустальных люстр, платье развевается именно так, как предсказала Джорджи. Дульси почувствовала, как на ее лице расплывается улыбка. Это было восхитительно, скользить по залу с таким замечательным партнером, чувствовать его теплую ладонь на своей спине, ее деликатные ласкающие касания…
У Дульси перехватило дыхание. Словно небольшие электрические разряды прошли по ее телу, Раф притягивает ее ближе к себе, наклоняется:
— Я говорил тебе, как сильно мне нравится это платье?
Дульси вдохнула его аромат, наслаждаясь чувственными мускусными нотками.
— Всего раз сто.
— Прошу прощения за повторение. — Его ладонь двинулись ниже, прикосновения стали смелее. — Но я просто не могу перестать думать об этом.
Думать о платье? Или о чем-то еще? И если этот темный блеск в его глазах говорит о желании, значит, Раф думает о том же, о чем она. И все же он даже не поцеловал ее. Он преподнес ей изысканный подарок, но не поцеловал. Ни в номере, ни в лимузине.
Дульси почувствовала, как у нее упало сердце. Неужели это из-за Брианны, все еще управляющей им своими невидимыми нитями? Как это вообще возможно, когда каждый нюанс языка его тела посылал дрожь по ее телу, разжигая внутри пламя? А как насчет этого взгляда?… Такой обожающий. Такой нежный.
— Ты прекрасно танцуешь, Дульси.
— Как и ты.
Рафаэль рассмеялся, затем энергично развернул ее, и Дульси тоже рассмеялась. Она чувствовала, как ее сердце воспаряет, а все сомнения улетучиваются. Раф наполнял ее до краев ощущением счастья и желанием, пылким и страстным. Она не знала, есть ли на танцполе другие пары, — все, что она могла видеть, было его красивое лицо, все, что она могла чувствовать, было всепоглощающее желание.
Но что от этого толку, если она не могла проявить чувства? Показать их ему. Ее сердце сжалось — через три дня она уедет. Неужели все это закончится? Неужели это так и останется — маленькой барселонской интрижкой?
Дульси уставилась на его галстук-бабочку. Разве могла она предвидеть, что это случится с ней? Что, отправившись на девичник в Барселону, она по уши влюбится в мужчину, этого необыкновенного мужчину, слова и поступки которого сбивают ее с толку. Он говорит, что сходит по ней с ума, но сдерживается. Из уважения? Неуверенности? Она устала от неутоленного желания, устала от того, что ничего не может с этим поделать, потому что решила не давить на него, решила, что Раф должен взять инициативу в свои руки…
В таком случае, собственно, что он сейчас делает, если не берет инициативу в свои руки? Пальцы Рафа скользили по ее спине, поглаживали и ласкали. О да, его прикосновения были уверенными и отнюдь не бальными. Это сигнал! Тот самый, которого она так долго ждала. И что она? Не отвечает ему, а просто пялится на его галстук-бабочку!
Глупая Дульси!
Она подавила улыбку и посмотрела на него, скользя рукой вверх по его руке к затылку, медленно и мягко, давая ему понять, что прочитала его сигналы.
— Кстати, я говорила, как сексуально ты выглядишь в этом смокинге?
— Сексуально? Я думал, что выгляжу подобающим образом. Импозантно и респектабельно.
— О да, бесспорно. — Дульси погладила его по затылку. — И еще сексуально. Если бы мы расстегнули это, — она потянула его за воротник, наслаждаясь вырвавшимся у него резким вздохом, — ослабили галстук, то ты превратился бы в по-настоящему горячего красавчика.
Рафаэль наклонил голову.
— Если мы сделаем это, то люди вокруг заметят…
Осталось три дня… Терять нечего.
Дульси игриво посмотрела на него.
— Нет, если мы сделаем это где-то в укромном месте.
Раф крепко прижал ее к себе и прошептал на ухо:
— Ты хоть понимаешь, что со мной делаешь?
От нахлынувших эмоций у нее перехватило дыхание. Теперь он прижимал ее к себе так сильно, что это граничило с неприличием, но ему, казалось, было все равно. Рафаэль продолжал вальсировать, ловко поворачивая ее, каждое движение его бедер вызывало у нее слабость, головокружение. Она чувствовала, как напряжение внутри все нарастает и нарастает.
Дульси повернула голову, чтобы поймать его взгляд, и у нее внутри все сжалось. Раф тоже сгорал от неистового желания. Дразнящее соприкосновение их тел, жар и водоворот вальса, музыка, наполняющая бальный зал, мягкое прикосновение его пальцев к ее спине, этот огонь в его глазах. А затем темп замедлился, и музыка стихла. Музыканты отложили смычки.
Какое-то мгновение его сердце бешено колотилось, Раф не сводил с нее глаз, а затем наклонился, коснувшись губами ее уха:
— Идем!
— Подожди…
Ее сердце дрогнуло. Ждать?
Рафаэль отстранился и приподнялся на локте, волосы упали ему на лоб.
— Мне нужно кое-что сказать тебе…
Ее тело горело от возбуждения, чувства были обострены до предела. Раф не мог так поступить, не сейчас, когда они, наконец, уединились в его каюте, не после того обжигающего поцелуя в бальном зале «Империала», того дикого, страстного поцелуя, который консьерж прервал громким неодобрительным покашливанием. Не после того, как Раф попросил водителя поднять перегородку в салоне лимузина, чтобы продолжать целоваться без свидетелей, прикасаться друг к другу…
Дульси вспомнила, как оседлала Рафа, забравшись ему на колени, и он запустил ладони ей под платье, заставляя ее пульс биться в бешеном ритме.
И вот теперь они лежали на огромной кровати, свет приглушен, его галстук развязан, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, и он сам невероятно горяч!.. И в этот самый момент он предлагает нажать на тормоза?!
— Это не может подождать? — В ее голосе отчетливо звучало нетерпение. — Пойми, это не значит, что мне не интересно. — Она прижала ладонь к его щеке. — Но я не хочу говорить, Раф, не сейчас… Я просто хочу тебя. Всего тебя.
Он смотрел на нее, в его взгляде была нежность.
— Ты можешь заполучить меня всего, Дульчибелла, просто не все сразу. — Раф усмехнулся. — Будь твоя воля, мы бы сейчас лежали, голые, на заднем сиденье лимузина.
Дульси хмыкнула:
— Ты что, отчитываешь меня?
— Нет. Но я не хочу торопиться. — Едва касаясь ее губ своими губами, он прошептал: — Я хочу замедлить события, уделить тебе внимание, которого ты заслуживаешь…
Эти глаза… Этот бархатный голос, полный обещаний. Дульси почувствовала, как у нее внутри все тает и болит одновременно.
— Идем! — Раф поднялся, притягивая ее к себе.
Электрический разряд пробежал по ее позвоночнику. Теперь он контролирует ситуацию. Это чувствовалось в уверенной осанке и развороте плеч, в его потемневших глазах. Дульси почувствовала, как восхитительная слабость разливается по ее венам. Рафаэль продемонстрировал свою физическую силу в Зале ста колонн, когда легко поднял ее, и она также чувствовала эту силу в нем, когда они танцевали, но сейчас от него исходила сила другого рода, которая заставляла ее сердце трепетать.
Раф наклонился. Еще один поцелуй. Медленный, чувственный, возбуждающий, а затем его пальцы коснулись выбившейся пряди волос, которая щекотала ее щеку. Он заправил ее за ухо Дульси.
— Мне нравится твоя прическа. Но сейчас я хочу, чтобы твои волосы были распущены, хорошо?
— Конечно…
Дульси подняла руку, чтобы вынуть шпильки, но тут его руки накрыли ее.
— Нет. Позволь мне. Повернись.
Она повернулась, ощущая его взгляд, а затем почувствовала его руку на своем плече и его губы на своей шее, когда он осторожно покрывал поцелуями ее кожу. Она почувствовала, как твердеют ее соски, как горячие стрелы возбуждения пронзают ее лоно.
Как Рафаэль выносит это? Она ощущала силу его желания, чувствовала твердость его пениса, но он все равно ставил ее на первое место, не торопясь ради нее.