Элла Филдс – Окровавленная красота (страница 42)

Тогда он все еще был в городе, я взял это на заметку.

— В этом есть какой-то смысл, если вы второй раз отслеживаете его в этом районе.

— Здесь нет ничего, кроме обветшалых квартир и отвратительной вони гниющей рыбы на старых складах.

— Значит, это один из тех двоих.

— Гниющая рыба? — пошутил Сейдж.

Я не стал реагировать и вместо этого написал последнее слово, которое искал.

— Они, должно быть, где-то встречаются в том месте.

— Том, послушай, я могу торчать там каждую ночь в течение недели, ты знаешь, я справлюсь, но что, если ничего не найду?

Я услышал приближающиеся шаги по направлению к библиотеке, но также продолжил смотреть в свой дневник.

— Найдешь, — сказал я.

— Как скажешь, — Сейдж вздохнул, и я повесил трубку.

Не глядя на телефон, я отключил его и положил на приставной столик, находящийся рядом с креслом, в котором я сидел.

— Что-то ищешь, Голубка?

— Вообще-то, тебя. — Я поднял голову и посмотрел, как Джемайма скрестила руки на груди. Приоткрыв розовые губы, она обвела взглядом помещение. — И книгу.

— К счастью для тебя, ты наткнулась на соотношение «два в одном».

Она улыбнулась, и я прочертил линию черными чернилами поперек предложения, над которым я только что трудился.

Не в силах подобрать слова, я жестом показал ей распологаться и наблюдал, как она пробегает пальцами по корешкам старых книг по истории. Джемайма обошла библиотеку по периметру, затем остановилась у полки рядом с камином, ее пальчики прикасались к некоторым любимым книгам моей матери. В основном, исторические любовные романы. Но я был не из тех, кто судит.

Джемайма прислонилась плечом к полке, читая по очереди аннотации трех книг, ее ресницы трепетали, и я понял, когда она нашла ту, которая вызвала у нее интерес, по слегка вспыхнувшему взгляду.

Я подавил желание задать миллион вопросов, успокоившись на том, что, если она искала что-нибудь почитать и укладывала Лу спать, то здесь ей становилось все уютнее.

Я потер грудь рукой, подслушивая, как моя Голубка попросила Лу называть ее по имени, но не смел надеяться на что-то большее — на то, чего я так хотел.

Что Джемайма останется. Заглянет за пределы крови и шрамов и увидит истину.

Это было неотъемлемой частью меня, да. На самом деле, меня беспокоила мысль о том, что бы я делал без конкретной отдушины, от которой стал зависим. Но не это определяло меня. У всех нас были свои увлечения, когда дело касалось карьеры. Мое было просто немного более… уникальнее, чем у других.

— Она заснула прежде, чем я успела закончить рассказ. — От ее нежного голоса в сочетании с вниманием, обращенным на меня, ручка выскользнула из моих пальцев. Внутренне я нахмурился от того, что вел себя как шут гороховый.

Казалось, рядом с ней ничего нельзя изменить и принять как должное.

— Да, она всегда засыпает рано, — сообщил я.

Джемайма прошла по ковру и присела в двухместное кресло напротив меня с откидной спинкой. Посмотрев на мой телефон, она прикусила нижнюю губу.

— Как тебе пришло в голову имя Лу-Лу?

— Оно принадлежало моей тете. Когда я был маленьким, она жила с нами, проходя курс лечения от рака молочной железы.

Голубка опустила ресницы и провела ладонью по обложке книги в мягком переплете, лежащей у нее на коленях.

— Я так понимаю, она не выжила.

— Нет, — подтвердил я. — Но она была… другой.

Джемайма посмотрела на меня.

— Какой она была?

Ее интерес вонзился колючими ветками в мое нутро, цепляя и пытаясь притянуть меня ближе.

— Она была яркой и смелой, но в то же время мягкой. Она была старше моей матери на семь лет, но они были лучшими подругами, независимо от того, насколько по-разному сложилась их жизнь. Моя мать вышла замуж за итальянского мафиози, крутого бизнесмена, в то время как моя тетя большую часть своей жизни оставалась незамужней, при любой возможности занимаясь альпинизмом и приключениями.

Воспользовавшись моей паузой, Голубка спросила:

— Значит, она пришла к вам за помощью?

Я кивнул.

— Даже мой отец, несмотря на то, что большую часть времени был хладнокровен, не был застрахован от эффекта, которая оказывала на всех Лу-Лу.

Печальная улыбка тронула губы Джемаймы, и она нахмурила брови.

— Я понимаю.

Я откинулся назад, на мягкую кожаную спинку, ожидая.

Она сделала то же самое и продолжила:

— Твоя тетя принесла жизнь и любовь в этот дом.

— Да.

— И твоя Лу делает то же самое.

Чувствуя себя так, словно меня одурманили наркотиками, я вглядывался в каждый идеальный изгиб ее лица. У нее было лицо ангела и сердце королевы.

Не сводя с меня глаз, Джемайма провела рукой по потертости на кожаном кресле.

— Как тебе удалось отдать ее в школу? Учитывая, что на самом деле она не твоя.

Такая любознательная.

— Сфабрикованные записи о рождении. Имя ее отца было стерто из ее жизни и жизни ее матери, что было не трудно, учитывая, что он отсутствовал, и я добавил себя в качестве родителя.

Она пристально посмотрела на меня.

— Как?

Я ухмыльнулся

— Как, спрашивает она. Голубка, этот мир вращается с помощью валюты. И по правильной цене ты получишь практически все, что тебе нужно, если будешь знать, где искать.

Она скривила губы, и мне захотелось прикоснуться к ним. Своими собственными.

— И ты знаешь, где искать и как?

— Мой отец был влиятельным человеком, у которого имелись связи с мафией, работорговлей и многими другими сомнительными типами.

— Отвратительно, — сказала она насмешливым тоном. — Потому что то, что ты делаешь, абсолютно респектабельно.

— Осторожнее, Голубка, — прошептал я, мой член приподнялся, когда ее язычок выскользнул наружу, облизывая верхнюю губу.

— Или что? — прошептала она в ответ. Но, несмотря на самоуверенные слова, дурные предчувствия все еще теплились в ней.

Я просто улыбнулся, и это, похоже, встревожило ее больше, чем все, что я мог бы сказать.

— Итак, — Голубка прочистила горло и выпрямилась в кресле, — ты сказал, чтобы я нашла тебя до того, как я смогу уйти.

Я намеренно опустил взгляд на книгу у нее на коленях.

— Ты уезжаешь сегодня вечером?