Элла Чак – Тайна трех (страница 69)
– Что сделать, чтобы ты отпустила его?
– Вот теперь это вопрос, – довольно кивнула «Яна».
Она встала на ноги, цокая на каблуках в центр сцены.
– Пропал объект К1, – рассмеялась она, и зал поддержал, думая, что все это шутка, все это часть защиты такого небанального научного проекта, как «прогнозирование поведенческого управляемого аспекта» – поступков любого человека, чьи действия возможно просчитать и записать. – Что нужно, чтобы отыскать его? – заводила она зал. – Ну же! Ваши версии! Давайте поможем влюбленным обрести друг друга!
– Нужно уравнение! – выкрикнул кто-то из темноты.
– Нобелевка ваша! – веселилась «Яна». – Нужно уравнение. И оно есть. Оно есть у вас у всех, ведь предпоследнее уравнение в ваших раздаточных материалах описывает появление в зале объекта К2.
Присутствующие зашуршали папками, проверяя истинность ее слов, обстреливая меня любопытными взглядами, ведь я та самая К1, кто только что подтвердил достоверность изобретенной Воронцовой науки.
– Поделитесь знаниями, коллеги. Поделитесь ими с Кирой Журавлевой! В конце концов, без нее моя защита не состоялась бы.
– Вот, держите, Кира, – вырвал листок из презентационных материалов Лев Яковлевич. – Наука перед вами в долгу. Благодарим за содействие!
Похоже, долг науки передо мной равнялся оторванному куску мятой бумаги… говорю же, в анале…
– Решишь уравнение, К2, и найдешь своего К1, – подмигнула «Яна».
– А ты решила свое? Ты поняла, кто умрет на карте с твоей двери? – огрызнулась я.
Если бы я не смотрела в глаза Яне так часто, если бы не провела с ней бок о бок бесконечное количество часов, я не заметила бы неуловимого шевеления верхних век – такого легкого, что сравнимо с упавшей на перья снегиря снежинкой.
Но я заметила.
Слишком много психов было вокруг, и среди них я уже чувствовала себя рыбой в воде – аквариумной рыбкой.
– Ты не знаешь, кто умрет. Ты не можешь его решить… – улыбнулась я, хоть на секунду утоляя жажду возмездия.
Что может быть хуже для гениального ученого, чем не знать ответа на вопрос?
– Так, может, то уравнение для тебя, моя милая Кирочка. Кто-то умрет, но и ты найдешь ответ о своем прошлом. От-вет, – отваливались алые дуги пухлых липких губ на счет, – как раз и два.
«Яна» провела рукой мне по голове, словно младшей сестренке. Она вытащила из кармана тюбик помады и насильно вложила в мою ладонь.
– Все ради тебя, пусть ты этого пока не понимаешь. Ступай, родная, – отпустила она мои пальцы движением, похожим на толчок, – займись наукой.
– Пожалуйста, скажи мне, где он!
– Все проще, чем ты думаешь.
– Я не такая, как ты! Я не решу!
Она дернула бровью вверх:
– Ты сильная. Я знаю, – кивнула она на свои уравнения. – Я знаю тебя лучше, чем ты себя знаешь. Вас всех.
Встав на ноги, Алла (пора называть ее истинным именем, а не псевдонимом) снова возвысилась надо мной, над аудиторией и над миром. Она уходила, пока развевающиеся алые ленты с рукавов ее блузки окутали меня, способные удушить без единого прикосновения.
Я схватила со стола недопитую бутылку и бросила Алле в спину.
Зал охнул.
Алла увернулась, легко качнувшись в сторону, и крикнула со смехом в голосе:
– Слайд номер двести! Финальный!
Я прочитала надпись под еще более громкие охи публики:
«Объект К2 швыряет в меня недопитой бутылкой Н2О».
Глава 19
Полу-недо, Недо-полу
– Кира! Кира, подожди!
Кто-то звал меня, но я не оборачивалась. Упадет ли небо, разорвется ли земная твердь – разве я замечу, разве обернусь? Твердь и небо рухнули в зале МГУ.
Я – эксперимент. Я – научный проект. Я – уравнение.
– Подожди ты, постой! – развернула меня за плечо чья-то рука.
Это был мой одноклассник Антон Коровин с ударением на «и».
Его шапка съехала по кудрявым пышным волосам набок. Ботинки опять расшнурованы, а щиколотки обнажены, и шарф болтается на загривке, и пальто не застегнуто. Может, у него амнезия? Забывает дотянуть, дозавязать, дошнуровать.
– Знаешь, этот доклад… все, что там произошло, – полнейший кринж, прекрасный, но кринжовый проект! В этом вся Алла!
– Алла… – хмыкнула я под нос. – Ты видел ее, ты учился с ней! Как ты ее не узнал?! Подставную в школе?!
– Но ее никто не видел три года! Слуховой аппарат на месте, а прическу и поменять можно. Блондинка и блондинка. И рост такой же. Не толстая и не худая.
– Это был не слуховой аппарат. А микрофон, в который «Яна» шептала ей все правильные слова.
С его помощью поддельная Алла слышала подсказки настоящей. Поэтому она была… собой. И умной. И особенной. Неотличимой репликой Аллы, которая скрывалась от зрителей, оставаясь невидимым суфлером.
– Антон, что мне делать? – рухнула я без сил на ступеньку постамента памятника Ломоносову. – Алла похитила человека. Константина Серого. В полиции говорят, что он совершеннолетний, и не берут у меня заявления. К тому же я не родственник.
– Никого она не похитила. Скорее всего, уговорила подыграть. Это же школьный проект, а не…
– Подыграть? Антон, ты все еще думаешь, это игра? Ты не знаешь Аллу! И Воронцовых. Я жила с ними. Алла не понимает разницы, что можно, а чего нельзя. Она рисовала куклам прицелы на лбах, а на двери у нее уравнение смерти, которое она не может решить. Она социопатка, ее от общества изолировать нужно… а они, – кивнула я на кучку профессоров, – аплодируют. И я не знаю, что мне делать. Но я не могу его бросить неизвестно где, просто не могу.
– Тогда выход один, – ткнул Антон в листок, сжатый в моем кулаке, – решить.
– Компонент mi2. В нем вся суть. Никто не знает, что это.
– Логично, если К1 и К2 были людьми, – прокашлялся он, – то есть не были, а есть, то это аббревиатура человека. Вспомни кого-нибудь, кто связан с тобой.
– Я половину своей жизни вспомнить не могу!
Но Антон прав. Она сказала «все это ради тебя». Значит, уравнение связано с событиями из прошлого.
– Ты с водителем? Подбросите меня к кампусу? Мне нужно забрать документы.
– Легко!
Антон предлагал, чтобы его водитель дождался меня и отвез, куда скажу, но я отказалась.
– Спасибо, что помогаешь, – помахала я ему.
– Ноу проблемс! Я посижу с этой формулой, – ткнул он пальцем в самые длинные участки уравнения на экране своего мобильника, где одним знанием mi2 не отделаешься. – Тут явно что-то… биологическое.
– Алла ботаник. Она разбирается в растениях. И в ядах.
– Резонно, – согласился Антон, – почти любое растение ядовито.
Час был поздний, больше шести. Уроки закончились, но на охранном пульте мне выписали гостевой пропуск и разрешили пройти в администрацию. Оформление документов заняло десять минут. Никто меня ни о чем не спросил, а так как мне было восемнадцать, никаких разрешений опекунов или родителей не требовалось.
Я не стала ждать в приемной. Слишком светло. Мне же хотелось окунуться в сумрак. В ту серую зону между светом и тьмой, где я потеряла Костю. Серого Костю в серой комнате… замке, вселенной, лабиринте… выстроенных для нас – лабораторных кроликов – истинной Аллой.
Всю жизнь я окружена полунамеками, полутайной, недомолвками, недосказанностью.
Полу-недо… недо-полу… Наконец-то самая логичная формулировка моего состояния. Додумавшись до этой мысли, я почувствовала, что мне полегчало.
– Полу-недо. Недо-полу… – пока шагала в противоположную сторону движения школьного траволатора.
Куда катила меня механическая дорожка? Назад, в мое прошлое? Тогда почему я сопротивляюсь и бегу в другую сторону – в будущее? Из-за Кости?