Элла Чак – Тайна трех (страница 40)

– Если бы я видела у кого-нибудь тот взгляд, что видела у него, Кира… я бы вышла за такого парня не раздумывая.

– Хватит с нас свадьбы Аллы с Костей. Ты, кстати, едешь в Оймякон?

– Да, еду.

– Отлично! Будет с кем покататься на коньках! Костя говорил, там огромное озеро рядом.

– Кира, я катаюсь только с детским пластиковым пингвином в обнимку, ну или со стулом. Покатаешься с кем-то еще. Уверена, у тебя будет компания, – подмигнула она.

– Опять ты про Максима?

После душа я полностью ожила. Свежая, благоухающая паром утюга, рубашка приятно коснулась моей кожи. Юбка, обработаннаяа антистатиком, в кои-то веке не липла к ногам, но апогеем стала протянутая Яной планшетка.

Посмотрев на меня взглядом старшей сестры, она строго сказала с покровительством и заботой:

– В первый и последний раз. Твоя домашка. Я отправила сочинение по географии, прорешала тест по алгебре и начертила кроссворд к искусствоведению. Все загружено в электронную тетрадь вот тут, по ссылке. Но в следующий раз делай сама. Это же твой выпускной класс.

– Ты сделала за меня домашку? – чуть не прослезилась я.

– Но только сегодня, – отрезала она, хоть я и видела, как ее тонкие губы сопротивляются улыбке.

– Спасибо, Янка! – в порыве благодарности я бросилась ей на шею и крепко обняла. – Ты лучше всех!

– Ладно… Беги, – смутилась она, – сегодня завтрак готовила Алла Сергеевна. И он съедобный.

– Заезжай в кафетерий «Биб»! С меня безлимитное количество кофе!

Подхватив сумку с учебниками и рюкзак с коньками, я выбежала из комнаты. Яна вышла следом, и мы сразу же столкнулись с Максом. Он оторопел, увидев наши сияющие лица. Яна тут же придала себе статусности, оправила строгую юбку свободной рукой, пока второй сжимала рабочий планшет и органайзер.

Она все еще держалась с ним холодно, но профессионально.

– Яна, – поздоровался Макс, – доброго вам утра.

Голос его прозвучал перезвоном сосулек в никогда не знавшей разморозки холодильной камере на кухне родительской двушки, а каждое слово он произносил с долгой паузой.

– И вам доброго утра, Максим Сергеевич, – опустила она взгляд под ноги.

– Яна, идем! – старалась я увести ее подальше от пурги их нездорового общения, заполонившей этаж.

– Кира, ты иди, – улыбнулся мне Макс, – дай нам с Яной пару минут.

Я видела, как взволнована Яна, и не собиралась оставлять ее одну.

– Нет, Максим, ты мне тоже нужен сейчас.

– Я?

– Ну да! Расскажи лучше про вечеринку твоей мамы! Что это за пассаж?

– Вернисаж… – растерялся теперь он, скорее всего, из-за моего резкого прикосновения к его руке. – Тебе правда интересно? Рассматривать ее картины?

– Конечно! Они такие… огромные! А другие такие… крошечные. Жуть как интересно.

Яна у нас за спинами хихикнула, и мы обменялись с ней веселыми взглядами. Кажется, даже Максим немного расслабился, судя по его руке, мышцы в которой перестали напоминать деревяшку.

Он сдался, отстал от Яны и крепче обвил мои пальцы своими.

– Пойдем, Кирыч, смешаю тебе смузи из сельдерея и банана.

Я подошла к Максиму, чтобы перекричать жужжание блендера:

– Вам повезло с Яной. Она классная. И очень заботится о тебе и Алле. Ты ведь не собирался утром отчитывать ее?

– А было за что?

– Мне показалось, тебе не понравилось, когда мы вышли из моей спальни.

Макс еле ощутимо коснулся губами моей щеки:

– Мне не понравилось только то, что это не я вышел из спальни вместе с тобой. Шучу!

– Начинаю привыкать, – щурила я глаза на солнце, пробуя густую зеленоватую жижу. – Мне хочется, чтобы все мы нормально дружили и общались. Яна, ты, Алла, Костя и я. И неважно, что там у кого в прошлом случилось.

– Это невозможно, Кирыч, – допил он залпом свой стакан и поморщился так, как будто глотнул спирта. – Невозможно. Для… нас.

– Намекаешь, что я и ты не можем быть друзьями?

– Нет. Можем. Ты и я – мы можем.

– А! – поняла я. – Алла с Костей не могут. Ну да, они не друзья, а жених и невеста. Но я образно, чтобы все мы общались после свадьбы, после конкурса, после учебного года. Мы могли бы съездить на море, в какой-нибудь кемпинг. Поиграть в волейбол, покататься на банане.

– На банане?

– И не опошляй спортивный инструмент!

– Инструмент? И не думал шутить над банановым инструментом… Но, Кирыч, пока это, – кивнул он на потолок, – нарисовано на двери, все, о чем ты мечтаешь, – невозможно.

– Ты сам говорил, что нужно не смерти ждать, а жить свою жизнь. Планировать, хотеть чего-то.

– Но жить никто не даст. Так… проживать… доживать.

Я хотела отойти, но Макс сжимал мой локоть так сильно, что можно было не пытаться. Он сжимал локоть, а мне казалось, что шею… почему-то стало невозможно трудно дышать.

– Ты думаешь, в уравнении я? Думаешь, внутри моя смерть?

– Я этого не допущу, – произнес он, но прямо на мой вопрос не ответил.

– Доброго здравия, – вошла на кухню Алла, а следом за ней и Костя, – Кирочка, Максимка, доброго вам утра!

Макс поскорее обнял меня, прижимая к себе так, чтобы Алла с Костей не видели моего лица и глаз, наполнившихся слезами.

– Все в порядке? – услышала я голос Кости совсем рядом.

– Боже, Макс! Что такое с Кирочкой? Чем ты ее обидел?

– Все хорошо у нас. Это вы не вовремя ввалились, сестрица.

Я почувствовала, как вздрогнула его грудная клетка, когда он хмыкнул в сторону, где стоял Костя.

– Милый, пойдем, – попросила Алла, – ты обещал посмотреть цветовую гамму столовых салфеток и бутоньерки. Пойдем в зал.

– Кира? – услышала я голос Кости.

Не получив моего ответа, он не уйдет. Костя недолюбливает Макса. Из-за его донжуанства? Из-за их бизнеса в Калининграде? Из-за флирта со мной? Из-за всего вместе?

– Все хорошо, – пробубнила я в плечо Макса. – Мы просто… стоим.

Когда две пары шагов превратились в шорох, Максим аккуратно разжал объятия и еле ощутимо прикоснулся губами к моему лбу.

– Кирыч, я не…

– Ты прав, – перебила я, – это может быть кто угодно. Даже я.

Опустившись к уху, он сдвинул прядку и снова прошептал:

– Я этого не допущу. Никогда.

Мне хотелось, чтобы он обнял меня еще раз. Мне хотелось испытать ощущение безопасности. Пусть это объятие будет от водителя Жени, Владиславы Сергеевны, моего отца, Светки, даже Кости… чье угодно. Я обману себя. Представлю, что сейчас, когда я обвита чужими руками, со мной все хорошо и мне совсем не страшно.