Элль Ива – В разводе. Ты нас недостоин (страница 12)
– Тогда нам нужно заполнить протокол о ложном вызове, – говорит мужчина.
– Я всё заполню, дочка, иди домой, тебе нехорошо, – кивает она на меня.
Смотрю на неё, глубоко дыша.
– Мне нехорошо, потому что вы пытались похитить моих детей, и ложным этот вызов не был. Зафиксируйте, пожалуйста, что эти люди мне угрожают!
– Успокойся, дорогая, – смеётся бывшая свекровь натужно. – Иди лучше выпей свои таблетки. Ты переволновалась. Всё хорошо… А я пока позвоню Владиславу. Владислав Чернов – это же ваш начальник, дорогие мужчины?
Офицеры переглядываются.
– Знаем такого. Так что с протоколом? – мнутся.
– Сейчас я позвоню и обо всём договорюсь.
– Нет, давайте я заполню заявление. Нужен образец, – цежу.
– У нас нет, – говорит один из полицейских, – можете написать в свободной форме на любой бумаге.
Сжав зубы, возвращаюсь в дом, беру блокнот на комоде и ручку. Выхожу на крыльцо…
Полиции уже нет. Улыбающаяся во весь рот Марина Аркадьевна разговаривает по телефону и как раз жмёт отбой, смотрит на меня удовлетворённо.
Я все понимаю и возвращаюсь. Успеваю зайти в дом раньше неё. Вот тебе и полиция. И что это получается, первый бой я проиграла?
Теперь, пожалуй, мне из дома путь заказан. Таскать тройняшек в больницу к маме – это, мягко говоря, неудобно. Ничего, найму себе няню, а лучше двух. Натан обещал всё мне оплатить. Не обращая внимания на эту компанию дегенераток, иду к холодильнику. Там несколько номеров, один из которых подписан как банк, в скобках: если нужны деньги. Замечательно. Позвоню на досуге. Деньги нужны всегда.
– Ну так что, дорогая, – раздаётся позади меня змеиный голос бывшей свекрови, – надумала чего-то, или продолжишь ерундой страдать? Увидела, на что я способна? Увидела. И детишек твоих отобрать будет очень легко, так что придумай что-нибудь со своей мамашкой, и чтобы на этой же неделе тебя здесь не было.
Мне становится дурно от злости. Смотрю в её ненавистное лицо – и хочется рвать и метать. Позади неё за столом сидят две эти мегеры: так называемая нянечка, которая не гнушается сплетничать годовалым детям, и эта бэушная Вероника. Ненужная никому толком любовница, родившая непонятно от кого рыжего ребёнка.
Рука сама тянется к плите – на ней тяжёлая чугунная сковорода. Одного Чернова я уже припечатала – ему не пошло впрок, но всё же мне понравилось его лупасить. Так, может, у этих мозги на место встанут?
Замахиваюсь на свекровь, и та отшатывается, округлив глаза. Взвизгнув дикой свиньей, она бежит на выход.
– Нет, ну вы видели, вы видели, что она творит?? Вероника, снимай её на телефон!
Но Веронике не до этого: она подхватывает ребёнка, поняв, что пахнет жареным, и тоже бросается на выход.
– Ненормальная, – орёт, – надо Натану позвонить. Сказать, что она здесь творит!
Алевтина Петровна выбегает из дома последней.
Вся троица буквально в считанные секунды оказывается за территорией. Волшебная сковородка… надо использовать её почаще, а то и на ворота повесить в виде оберега.
Защёлкиваю дверь на задвижку. Пожалуй, следует нанять охрану, потому что этим визитом свекровь явно не ограничится. Она объявила мне самую настоящую войну.
– Дура, – орёт она из-за забора, – конченная! Ты перешла черту, ты понимаешь, что ты натворила? Ты перешла черту, ненормальная! Я тебя уничтожу. Готовься. Тебя и выродков твоих скоро не станет. И подумай. Подумай, что ты будешь с этим делать! Всю оставшуюся жизнь будешь жалеть, что сразу не приняла моё предложение, болезная ненормальная тварь!
Продолжая ругаться, она идёт вниз по улице в сторону парковки. Смотрю вслед, тяжело дыша. Они садятся в машину нянечки и отчаливают.
Руки немножко дрожат. Возвращаюсь в дом. Дети всё ещё спят – они благополучно проспали всю эту бойню. Нужно что-то делать. Мне нужно обороняться. Как же не вовремя уехал Натан…
Звонит телефон – невольно вздрагиваю, смотрю на экран: это он. Беру трубку.
– Ты звонила? – спрашивает.
– Ты не должен был уезжать, – выдыхаю я нервно. – Ты не должен был пускать сюда свою мать. Она пыталась украсть у меня детей…
– Неужели? – кажется, мне не верят. – Так может не такая уж ты хорошая мать, что не можешь обеспечить им безопасность, Эва?
– Что ты такое говоришь? – шепчу, леденея.
– Что слышала. Я обеспечил тебе все условия, но ты продолжаешь конфликтовать. Кому это нужно? Не моим детям точно. Я скоро вернусь, и мы поговорим, как разрешить ситуацию оптимальным путем.
– Например? – хриплю не своим голосом.
– Например, ты снова выйдешь за меня замуж, чтобы не чувствовать себя гостьей в собственном доме, Эва.
16
– Замуж? Какой ещё замуж?.. – я теряю дар речи, как будто меня облили ледяной водой. По спине бегут липкие, холодные мурашки. – Ты издеваешься надо мной, что ли, Чернов? Неужели недостаточно поиздевался за все эти дни?
– А что такого я предложил? – спрашивает он спокойно. – Ничего из ряда вон, не так ли? Не любовницей моей стать, не содержанкой. А замуж выйти – вполне официально, заметь. Вероника такой чести не удостоилась.
– Ты сначала сделай всё, что обещал, а потом я подумаю, стоит ли удостоить тебя этой чести! – фыркаю в трубку.
Жму отбой. Дышу тяжело. Хочется помыться – и после произошедшего со свекровью, и после этого непонятного разговора. Как будто я оказалась в каком-то глупом фильме.
Кажется, началась моя чёрная полоса. Не просто чёрная – чернейшая. И я знаю, кого за это благодарить. Совсем недавно мне жилось вполне себе неплохо, и даже мама не заикалась о том, что что-то не так. Но с появлением Натана всё изменилось, перевернулось с ног на голову. Я просто не знаю, что делать дальше.
Хочется смотреть ровно, с прямой спиной, твёрдым взглядом. Хочется думать, что всё будет хорошо. Но это всего лишь самообман. Я не знаю, чего хочет от меня этот мужчина, зачем ему ворошить всё это снова. Для чего ему дети, в которых он не уверен до конца, что они – его собственные?
Не зря бывшая свекровь такая смелая. Иначе Натан давно бы её приструнил. Но он этого не делает – слишком любит маму, чтобы одёрнуть эту ведьму. Позволяет ей слишком многое.
В таких условиях я не смогу воспитывать детей. Мне нужна спокойная атмосфера, никаких нервов. Я только привыкла жить спокойно…но нет – всё пошло наперекосяк.
Нервно брожу по комнате из угла в угол. Чтобы хоть немного отвлечься, подхожу к детям – поиграть с ними вместе. Они весёлые, забавные малыши. Наблюдать за ними приятно, и тоска на сердце немного отпускает.
Через минуту удивлением вижу на экране входящий вызов от Алевтины Петровны.
– Да? – спрашиваю холодно.
– Добрый день, дорогая. Вышло небольшое неудобство. Я хочу попросить у вас прощения за это всё. Мне совсем не нужны плохие рекомендации.
– Всего доброго, Алевтина Петровна.
Собираюсь положить трубку, но та меня перебивает:
– Да-да, и вам тоже доброго. Ну просто я хотела сказать, что на вашем месте я бы хорошенько подготовилась ко встрече с опекой. Уже завтра утром.
У меня сжимает сердце. Я жму отбой, сглатываю тяжело.
Где этот чёртов Натан? Почему он меня не защищает? Или это и был его план? Он – добрый полицейский, а его мать – злой, который может творить всё, что душе угодно. А добрый пальцем не пошевелит. Только зачем эти разговоры о замужестве?
К чему это всё?
В голове хаос, тревога и беспокойство. Смотрю в телефон, листаю значки приложений, вижу корзину. Меня вдруг пронзает странная мысль. Открываю её – и вижу ту самую запись с диктофона, которую удалила свекровь.
Восстанавливаю её. Включаю, чтобы послушать. Из динамика доносятся знакомые речи – злые слова свекрови и пояснения Вероники. Динамик у меня отличный, записал всё очень хорошо, слышно прекрасно.
Отправляю запись Натану. Пускай послушает. Думаю, голос матери он узнает безошибочно. Вот только… что я буду делать, если он уже в курсе её намерений? Что тогда?
Быть может, это просто такой способ шантажа: либо я отберу детей, либо соглашайся быть у них бессловесной нянькой? Ну да, именно так он мне и заявил тогда…
Снова подскакиваю на ноги, начинаю бродить из угла в угол. Мои беззаботные дети не обращают на меня внимания – и я очень этому рада. Моё беспокойство не передаётся им. Они не должны ощущать на себе это всё.
Ещё и мама болеет. Как же всё это не вовремя… Боже, я совсем одна.
Останавливаюсь у окна. Смотрю на ворота – они кажутся такими хлипкими и ненадёжными. Я бы их поменяла.
И вдруг вижу за воротами Веронику. Пальцы сами собой сжимаются в кулаки.
А эта какого чёрта снова здесь забыла? Сейчас она без ребёнка. Как-то быстро вернулась – подозрительно быстро. Нет, мне точно нужна охрана. Причём вооружённая.
Жаль, у нас запрещено законом защищать собственную территорию. Хотя в том, что она моя, я очень сильно сомневаюсь. Надо бы посмотреть документы на дом.
Спускаюсь вниз, сжимая в руках пульт видеоняни, подхожу к воротам.