Елизавета Веллини – Идеальная девушка (страница 15)
Вивиен подошла к набережной и долго молча всматривалась в мерцающую гладь реки. Внезапно позади раздался шум; она обернулась и увидела, как по берегу подъехал черный автомобиль, а на переднем сиденье сидели двое мужчин. Водитель задержал на ней взгляд и сбавил ход, остановив машину. Вивиен снова повернулась к воде и продолжила смотреть, не обращая внимания на происходящее за спиной.
«Жизнь течет так медленно, когда ты научился жить с пустотой, как со старым другом. Я нигде не принадлежу, поэтому я построила свой собственный мир и живу в нем. И я все равно предпочла бы, чтобы меня неправильно поняли, чем притворяться не тем, кем являюсь.»
Через минуту раздался шум отъезжающей машины. Вивиен снова наклонилась к перилам и уставилась в воду, чтобы избежать зрительного контакта, пока автомобиль медленно проезжал позади нее. Также был слышен легкий крик, который означал, что либо те мужчины спорили, либо один из них крикнул ей что-то, что она не расслышала. Она снова осталась совсем одна, несколько раз прошлась взад-вперед медленным шагом, а затем пошла домой.
По скольким случайным улочкам она ходила, когда на них не было ни души? Или сколько встречала маленьких простых людей, которым наскучил этот район, их дом и их жизнь? Сколько вечеров она провела, гуляя под луной, разглядывая дома и кроны деревьев, или понурив голову, скрестив руки на груди, не замечая улицы вокруг? Что искала Вивиан? Ведь она выходила на прогулку не только для того, чтобы поправить здоровье и полюбоваться домами и деревьями, ведь, возвращаясь домой, она чувствовала разочарование.
Некоторые мужчины бесцеремонно пялились ей прямо в ноги, некоторые, сидя на скамейке, старались смотреть на нее и остаться незамеченными, и ни одна машина с парнем внутри не проезжала мимо, не притормозив, чтобы как следует рассмотреть то, что может перепасть раз в день, а может и раз в жизни.
Когда ноги Вивиен начали ныть, она сама села на скамейку, и прямо перед ней происходила семейная прогулка. Она состояла из мужчины и женщины средних лет, и светловолосого парня подростка. Выражение лица мальчика еще сохранило невинность: круглый маленький носик и круглые маленькие карие глазки, немного изящные ушки; он был высоким и больше походил на свою мать, и одет он был в яркую желтую куртку, белую рубашку и бело-серые брюки. Сначала на Вивиен бросил взгляд глава молодой семьи, более пристальный – на ее ноги, и, как это обычно бывает при сидении, ее юбка чуть больше открывала красивые бедра. Затем мимо прошел этот бедный маленький парень, не в состоянии отвести глаз от хищного лица Вивиен, пока у него не промелькнуло в сознании, что он со своими родителями, и это невежливо пялиться на девушек, но как только его родители прошли дальше, они, на его золотую удачу, на минуту остановились у парапета, чтобы полюбоваться видом реки, и это был шанс, которым он воспользовался, чтобы снова, в последний раз, взглянуть на Вивиен.
Атриум встретил Вивиен запахом холодного камня и старого мрамора. Просторный пол, выложенный крупными плитами светлого камня, был отполирован до матового блеска, из-за чего шаг отдавался глубоким эхом. По периметру выстроились колонны и арки, их капители аккуратно профилированы, фризы покрыты тонкой резьбой. Ниши между колоннами приютили статуи, каждую на собственном пьедестале. Над аркадой тянулся балкон со скульптурными балюстрадами; отсюда был виден весь зал, подобно ложам в театре. Стены были облицованы панелями; их верх подсвечивался мягким бра, которые отбрасывали теплый, медовый свет и красиво подчеркивали текстуру камня. Дома Вивиен зашла в спальню родителей. В полумраке она подошла к темному трюмо, собранному из плотного дерева, его поверхность была отполирована до матового зеркала, и на ней расположились маленькие дети прошлого. У южного края была высокая бронзовая фигура – статуя матери с ребенком на руках, рядом два старинных подсвечника, отлитые с плавными ножками и тонкой хромовой патиной. Между ними – прямоугольная шкатулка с темным, инкрустированным узором: металлические накладки, пластичное орнаментирование и запирающийся замочек. Открыв ее, Вивиен обнаружила прячущиеся мелкие красные бусы. Несколько рамок с фотографиями склонялись друг к другу, составляя семейный ряд; высокий серебряный сосуд держал скромный букет давно сгнивших полевых цветов. Яркая голубая керамическая вставка вазы бросала холодный акцент на теплую древесину.
Вивиен подняла глаза и застала саму себя в зеркале.
– Почему я не худею? – она положила руки на талию. – Как я хожу каждый день и не теряю жир? Как это работает?
Конечно, она знала, как это работает. Она прекрасно помнила все дешевые пирожные и шоколад, которые ела почти каждый день, особенно поздними вечерами.
– Итак, я завязываю, – сказала она своему отражению, и ее отражение ответило:
– Но как ты собираешься худеть?
Теперь Вивиен продолжала разговор у себя в голове.
– Я не буду. Я и так совершенна, и мне не нужно худеть…
На самом деле ее отражение было в потрясающей форме, и оно улыбнулось ей.
– Просто, когда я сажусь, мои ноги становятся такими большими.
– Это намного лучше, чем не есть то, что ты любишь.
– Я ем это не потому, что мне это нравится.
– Разве ты не любишь сладости?
– Я люблю, но ем их, потому что мне одиноко.
– Знаешь, любой парень мог бы сидеть здесь с тобой и говорить, какая ты красивая, и боготворить тебя.
– Я знаю.
– Но ты хочешь именно этого.
– Которого?
– Ты знаешь, которого.
– Зачем ты это делаешь? – она посмотрела отражению прямо в глаза.
– О, тот, который даже не помнит тебя.
– Ты жестокая.
– Я настоящая.
– Нет, ты не настоящая, – рассмеялась Вивиен.
– Я – это я, твой голос.
– Да, и я хочу, чтобы ты замолчала.
– Я уверена, что ты это хочешь…
– Я замолкаю.
– И ты снова останешься одна в большой темной комнате.
– Хорошо, просто скажи мне, стоит ли мне сбросить пару килограммов или нет?
– Нет, ты и так хороша, и ему в любом случае все равно.
Вот и все, что смог сказать ее разум, после чего он замолчал. Вивиен еще немного поглядела на себя и вышла из спальни, только чтобы зайти в другую. Там она села в кресло и заполнила новый лист дневника:
Пока она писала, подкрались усталость и сонливость. Вивиен хотела бросить ручку и лечь спать, но они уже приближались, они уже почти были снаружи – страницы будили в ней мысли, и она предпочла бы провести всю ночь, не отрывая ручки от бумаги, чем встретиться с ними лицом к лицу. Они звали ее в сладкую теплую постель, и она знала, для чего. Мысли съедят ее заживо изнутри. В какой-то момент ей придется лечь спать, и что она будет делать потом? Пустит их в свои сны, чтобы от них не было покоя даже в иллюзиях?
Ночь так же рождала необъяснимое чувство в груди. Вивиен подбежала к окну в жгучей надежде увидеть что-то, что откликнется с ее миром, что-то, что наполнит ее, в надежде утолить несносную жажду этого желания. Вот что она искала, когда выходила на прогулку, когда хватала и со скоростью света просматривала журналы, вот почему она открывала и выбрасывала книги, какими бы интересными они ни были, вот почему она каждые двадцать минут подбегала к окну, чтобы в отчаянии выглянуть наружу. Она хотела, но не знала, как найти. Затем она снова подошла к постели и начала молиться.
«… Прости мне мои грехи, очисти мое сердце, освободи мою душу…»
И вялое тело вновь повалилось на пыльные простыни.
Кипарисы за окном сочувствовали ее одиночеству, они составляли ей компанию в эти пустые вечера. В попытке найти что-то, что могло бы облегчить ее бремя, она поворачивала свою хорошенькую головку влево и вправо, чтобы увидеть все то же самое, что и двадцать лет назад.
«Почему я живу как старик без семьи, переживающий кризис среднего возраста? Если бы рядом со мной был муж или друг, мне было бы легче заснуть, а ночь не была бы такой длинной и пустой. Я чувствую себя такой одинокой, я – никто, я здесь, пахну дорогими духами, о которых ты и не вспоминаешь.»
Импульсивно она вновь схватила дневник, и строки полились, а точнее, посыпались необузданным градом на золотистые листы. Заменяя и поправляя слова и рифму, через пару минут Вивиен взглянула на чистую работу.
«Мое новое детище», – подумала она и, удовлетворенная и все еще немного возбужденная, уснула хрупким сном.
***
Ее разбудили полуденные лучи, просачивающиеся сквозь занавески. Вивиен откинула одеяло и явила миру свое совершенное тело, кожа которого, разгоряченная теплом тяжелого одеяла, теперь могла остыть. Она поерзала, сильнее откинула ногами одеяло, потерла лицо руками, чтобы разбудить его, но потом снова расслабилась и больше не двигалась.
– Я скучаю по нему. – сказала она в пустоту. – Я сильно скучаю по нему. Он никогда не полюбит меня. Он даже не вспомнит обо мне. Никогда. Я хотела побольше узнать о нем. Я хотела узнать его мысли, его видение, что он пережил, его настоящее, что он сделал сегодня и что он будет делать завтра. Я хотела послушать, как он говорит, и хоть немного интересуется мной. Но я хотела узнать его, прочитать его, как книгу, увидеть, как он расцветает и растет, увидеть его, я хотела увидеть его. В его жизни нет места для меня. Его жизнь полна, даже если в ней и есть место, то не для меня.