Елизавета Веллини – Идеальная девушка (страница 16)

Осознание того, что она чужая в его жизни, упало острым ножом на ее грудь. Ей некуда было втиснуться, и она никогда бы туда не добралась, сколько бы даже ни ждала. Очередь была бесконечной, недостижимой. Как что-то может быть так близко и далеко одновременно? И разве это работа для такой сочной и энергичной натуры, как она – ждать и испытывать терпение?

С этими мыслями Вивиен спрятала свое узкое личико в подушках и попыталась заплакать. Ей хотелось думать о нем, но в то же время не хотелось – это бы ранило ее утреннее сердце еще сильнее. Но она позволила своему видению блуждать, и образ ледяных глаз наполнил ее теплом, покоем и, возможно, любовью, которую он пробуждал в ее теле. Карло взял ее за руку, и они пошли вместе. Они бежали, воркующе смеясь, а потом он сидел так близко, что ее кожа чувствовала его кожу не касаясь ее. Что он там делал? Она не могла видеть, но он был рядом. Он хотел, чтобы она была с ним, чтобы он любил ее, чувствовал ее. Светлые короткие волоски на его смуглых руках встали дыбом, и она почувствовала естественный запах его тела, когда он посмотрел на нее и улыбнулся.

– Я люблю тебя, – сказал он.

– Я тоже люблю тебя, Карло.

Так Вивиен валялась, мятежно пропитываясь в воображении образов .Чем занимаются другие люди по утрам? Вивиен была не для работы, она была скорее проблеском в тусклой ткани повседневной жизни. Она была для того, чтобы питать души людей, а не их тела. Ее работа была причиной того, что люди жили, а не просто выживали, она позволяла им видеть жизнь выше их представления, вместо того, чтобы перебивать ее. Ее работа была такой же важной, как и любая другая, ведь Вивиен была загадкой, которую хотел разгадать каждый, темой для размышлений тех, кто был ее свидетелем. Как облако, до которого невозможно дотянуться, к которому невозможно прикоснуться, которое заставляет людей хотеть жить, позволяет им видеть. Она была как напоминание о том, что не все сводится к рутине и логике; чарующее туманное видение, которое врезается в память и остается там навсегда. Она была самой поэзией, тянущейся линией между реальностью и сном.

Кто знал, что в то же время она была на грани безумия. Ее глубина была критичной, и она могла утонуть в ней вместе с любым, кто к ней прикоснется. Она была почти за пределами логики и здравого смысла , выше того, чтобы ее речь, ее видение могли понять, ведь оно намного всех опережало. В ней встречались катастрофа и красота. Она была неумолимым ужасом, переполнением света, истерией, любовью и смертью. Когда Вивиен встала, она первым делом начала вести раскопки. Она перебирала старую, пыльную одежду из громадных шкафов и сундуков, и сколько бы она этим не занималась, шкафы всегда рождали больше новой одежды, которая, казалось, всегда удивляла и ненадолго радовала их хозяйку. Затем Вивиен клала новую партию одежды у швейной машинки и сшивала ее так, чтобы она идеально сидела на ее изящной талии, или укорачивала платья, или превращала длинные юбки в платья средней длины. Увлекаясь, она не замечала часов, процесс забирал ее в поток. Затем она заходила в забытые комнаты за новой партией.

С каждой вещью, которую Вивиен шила или чинила, она представляла, как Карло видит ее в ней, как он очарован, что заставляло ее уделять каждой детали больше внимания и тщательности. Она примерила новое платье и расцвела, как прекрасный цветок, а когда закончила, все, о чем она могла думать, – это о том, что Карло почувствует, увидев ее в нем. Пока она поправляла платье, ее глаза блестели все сильнее. Она смотрела на себя в зеркало не своими глазами – она смотрела на себя глазами Карло.

После пришла очередь блузок, рубашек, длинных юбок – Вивиен подшила их таким образом, чтобы они соответствовали ее размеру и талии, и все они смотрелись на ней великолепно – они были созданы для нее. Из длинной и пушистой черной юбки с черным кружевом по низу она сшила платье, отрезав лишнее по бокам и сделав из остатков ткани бретели. Зеркало впало в экстаз и заодно стало свидетелем того, как Вивиен говорит сама с собой:

– Но он мне нравится, – сказала Вивиен, разбирая остальные вещи.

– Ты его даже не знаешь, – ответила она же.

– Но я хочу его знать.

– Но он не хочет…

– Я знаю.

– Ох, Вивиен, отстань уже от него, найдешь другого.

– «Найдешь», конечно, такие, как он, ведь продаются в ближайшем продуктовом.

– Что же в нем было такого, что покорило тебя? Он был добр, заботлив, он умен, харизматичен, но что же сделало тебя такой одержимой?

– Его открытость. Я увидела в нем себя. Он собрал в себе качества, которые я всегда хотела иметь, и в его присутствии или во время бесед я неосознанно постепенно наследовала их. В какой-то степени я хотела быть им. Кроме того, он сам того не осознавая, сыграл в «тепло, холодно». Конечно, это вышло случайно, но это явно сработало.

Ближе к вечеру позвонил Паоло.

– Моя свиданка сорвалась, пойдем со мной в ресторан. У меня забронирован столик.

– Какая честь. Да, пойдем.

– Через час я у тебя.

Вивиен разложила косметику по и так загроможденному туалетному столу.

– Поскольку парень, который мне нравится, живет в той части города, которая близка к моей, мне приходится краситься, причесываться, наряжаться, даже когда я отправляюсь на самую обычную и незаметную прогулку, когда-либо известную человечеству, а этот маленький мальчик выглядит как крыса, только что выловленная из мусорного ведра, которая и не подозревает о существовании качественного бритвенного станка! – она с силой отбросила карандаш для глаз. – Я уже устала, и мне еще нужно одеться.

Цвет вечернего платья был насыщенный бархатистый черный. Тонкие бретели и мягкий V‑образный вырез подчеркивали ключицы и линию шеи, не отвлекая от общего силуэта. Одно плечо было украшено легкой прозрачной завязкой из шифона или органзы – аккуратный бантик добавлял невесомой романтичности и асимметричного акцента. Корсетная часть платья сидела близко к телу благодаря тонким вытачкам – линия талии была строго очерчена. Верхние и боковые вставками был полупрозрачный шифон: в движении он волнами обнимал ноги, придавая походке легкость. Платье имело максимальную длину, с легким клешем к низу и асимметричными воздушными полотнами, которые придавали подолу игру фактур и динамику. По передней линии виднелась едва заметная декоративная складка, деликатно удлиняющая стройный и незаметно властный силуэт.

Уже готовая, у нее было время ходить по коридорам и комнатам, прокручивая в голове сцены, где она заходит в ресторан и ей встречается Карло, или он встречается ей по дороге туда, или на обратном пути, но в любом случае, он видит ее в этом платье, и это обязательно навсегда отпечатывается в его сознании как острый образ. Раздался звонок в дверь и Вивиен накинула длинную черную дубленку в пол с крупным меховым воротником с крупными лакированными пуговицами и большим воротником из натурального меха.

– Я выгляжу как грязно-богатая вдова мафиози. – сказала Вивиен глядя в зеркало.

Наспех она наложила еще белых теней на веки, еще раз подвела их длинными стрелками и помазала губы светлой помадой. Волосы она небрежно закрутила и закрепила сзади большой заколкой. Как последний штрих на шее блистало ожерелье из многочисленных мелких жемчужин. Ей было слегка жарковато в массивной дубленке, но это того стоило.

Паоло оставил машину у дома Вивиен, и вместе они пешком отправились на прогулку. Ночь была тихой , фонари высокими и массивными , люди двигались медленно, как кучка усталых муравьев. Вивиен и Паоло вошли в ресторан, симпатичный парень с горящими глазами и темными разросшимися бровями яростно приветствовал их, особенно Вивиан, и проводил к столу.

– Давайте пройдем глубже, как можно глубже, – настаивала Вивиан, поэтому они пошли в дальний уголок зала, где два столика были прикрыты половиной стены и отделены от остальных на довольно приличном расстоянии.

– Вы готовы сделать заказ?

– Да, паста с креветками, – сказал Паоло.

– Греческий салат без лука.

Худощавый официант не достал свой крошечный блокнот заранее, поэтому потратил на это время и записал скромный заказ.

– Вино?

– Нет, это все. – ответил Паоло.

Официант ушел с меню, держа его как футляр с документами.

– Вообще-то, первой заказывает дама, – сказала Вивиан.

– Твои утонченные прадеды бы гордились тобой.

– Оставь моих предков, которые, кстати, и твои предки.

– Знаешь, ты могла бы преподавать французский.

– У меня нет навыков. И я ненавижу французский.

– Вивиан, ни у кого нет навыков. Они появляются благодаря практике и учению. Ты думаешь, я всегда знал, как обучать детей боксу?

– Ты видел, как это делает твой тренер, и повторял за ним.

– Разве ты не помнишь, как учил тебя твой учитель французского?

– Нет, я мало что помню до одиннадцати лет.

– Тогда ты можешь учить шитью или взять книгу для новичков и позволить ей вести тебя. Ты могла бы быть отличным учителем, ты так хорошо говоришь.

– Я не хорошо говорю, когда делаю что-то, чего не хочу делать.

– Хорошо, теперь я понимаю – ты не аристократ-недоучка, ты аристократ, который не хочет делать ничего, что приносит пользу обществу.

– Это неправда, но я должна сначала приносить пользу хотя бы себе.

– Тогда я ничем не смогу тебе помочь.