Елизавета Соболянская – Женись или умри (страница 2)
Старший сын и наследник — Сесил Томас Говард. Не красавец, скорее породистое костистое лицо, тяжелый взгляд — весь в отца. Ему уже двадцать пять.
Когда Сесилу исполнилось пять, его родители заключили союз с семьей графов Нориджей — их старшая дочь блистательно дебютировала два сезона назад, а в прошлом году стала супругой маркиза и уже носила под сердцем его ребенка. Все очень надеялись, что родится мальчик, и герцогиня с особенным теплом и заботой относилась к старшей невестке, лично подкладывая ей на тарелку тарталетки со свежими ягодами.
Рядом с невесткой сидела дочь герцога — пока слишком юная, чтобы блистать в свете, но уже достаточно красивая, чтобы привлекать внимание на детских балах. Элеоноре недавно исполнилось шестнадцать, и она отчаянно ждала представления ее величеству и возможности посещать взрослые балы и увеселения.
На пятичасовой чай гувернантка дочери или учителя сыновей не допускались, в это время за столом собиралась только семья.
Герцог Норфолк благожелательно кивнул Элеоноре — она смирила обычное детское нетерпение и вела себя за столом практически идеально. Но, переведя взор дальше, его светлость нахмурился. Младший сын Генри Майлз Говард. Красавец — в мать. Куда привлекательнее Сесила, но при этом гораздо легкомысленнее и свободнее в манерах.
Вот и сейчас он сидел за столом, максимально ослабив шейный платок, и, откинувшись на спинку кресла, пил чай, успевая подмигивать то матери, то младшей сестре.
— Генри, — сказал Томас Говард, — у меня есть для тебя задание!
— Я готов, отец, — слегка поклонился сын.
— Жду тебя в кабинете, — герцог легко поднялся на ноги, еще раз поцеловал жене руку и ушел в свою мужскую “берлогу”.
Буквально через минуту появился Генри.
— Задание? — спросил он с легкой улыбкой.
— Заходи, садись и слушай, — одернул его Норфолк, подавая сыну бокал с портвейном.
Сын сел в кресло и, не тая слегка насмешливой улыбки, уставился на отца.
— Ты наверняка слышал несколько громких судебных разбирательств, связанных с опекой над юными леди, — сказал Томас Говард и пристально взглянул на сына.
Граф Арундел кивнул. Несмотря на легкомысленный вид, младший сын герцога закончил престижную школу для мальчиков, а потом Королевский колледж. Как любой аристократ, он знал, что слухи и сплетни содержат в себе больше правды, чем ожидается, и даже в самой “желтой” газете могут напечатать абсолютную правду.
— За последний год его величество был вынужден инициировать разбирательства по двенадцати случаям! — жестко сказал герцог.
Лорд Генри что-то подсчитал и сказал:
— Я знаю о восьми…
— Еще четыре были столь вопиющими, что расследование вынужденно сделали закрытым.
Граф шевельнул бровью. Даже те восемь случаев, которые освещались в прессе и обсуждались в гостиных, были… неприятными. Ограбление подопечных. Насилие. Выдача замуж за деньги и прочие мерзости, которые совершаются, но практически никогда не обсуждаются.
— Но это еще не все, — герцог остановился и уставился в камин, — восемнадцать исков подопечных и… пятнадцать исков жен, желающих развода!
— Что? — Генри поперхнулся глотком вина.
— Пятнадцать исков, которые его величество вынужден был удовлетворить, поскольку женщины предоставили железные доказательства жестокого обращения с ними и с детьми, а также нарушения брачного контракта и заветов церкви!
— Заветов церкви? — Генри нахмурился, не понимая.
— О, лучше тебе не знать, — отмахнулся герцог. — Так вот, я не закончил. Все эти дамы умудрялись сбежать из дома, порой вместе с детьми, и практически никогда не являлись в суд, присылая лишь поверенного. Его величество сделал вывод, что кто-то где-то прячет подопечных и жен, желающих развода. Дает им не только жилье, но еду, защиту, оплачивает адвокатов, поверенных и стряпчих. Самое важное — получив бумаги о разводе и вдовью долю, дамочки исчезают!
— Как исчезают? — сглотнул Генри.
— Они покидают родные места, не встречаются с друзьями, а родственникам пишут через третьи руки в духе “я попросила кучера дилижанса передать тебе письмо, отправь ответ до востребования на почтовую станцию”.
Граф хмыкнул.
В семье Норфолков женщин любили, оберегали и даже слегка потакали их слабостям, но Генри знал, что так было не везде.
— Его величество заподозрил, что это самое убежище находится в графстве Суррей.
— Почему там? — пробормотал Арундел и тут же понял: — Ну да, столица рядом, густые леса, есть работа для женщин, и… кто у нас сейчас граф Суррей?
— Графиня, — поджал губы герцог, — Сурреем сейчас управляет графиня. Девчонка, которой осталось меньше года до полного совершеннолетия. Тогда она получит полную власть над графством.
— Подожди, — выпрямился Генри, — девчонка? Ты же стал опекуном этой, как ее…
— Элис Луизы Кэтрин Говард, графини Суррей в собственном праве, моей троюродной племянницы, — уныло кивнул Норфолк. — Ее чертова бабка оставила ей титул с правом передачи только дочери или внучке! Сначала опекуном был дядя по материнской линии…
— Тот самый, я вспомнил, — граф потемнел лицом и снова поднял бровь: — Подожди, отец, разве не графиня Суррей первая подала жалобу в королевский суд на своего опекуна?
— Она, — подтвердил Норфолк, — и не просто подала! Она выиграла суд! Даже король не сумел признать ее доказательства ничтожными, а уж когда она принесла бумаги о том, что графство не уплатило налоги за шесть лет…
— Гениально, — хмыкнул Генри, — наш добрый король может простить многое, только не опустошение своей казны!
— Именно! И как мне кажется, в делах, связанных с опекой, торчат те же самые уши. Почти каждый раз эти девчонки доказывают, что опекуны утаивают доходы и не платят налоги!
— Только девчонки? — поймал нюанс Генри.
— Верно, за все время парень был только один… близнец девчонки!
— Так, я понял ситуацию, что требуется от меня? — отхлебнув портвейна, спросил младший Норфолк.
— Отправляйся в Суррей. Инкогнито. Возьми с собой пару надежных слуг, обойди все, что можешь, и найди доказательства того, что эта девчонка связана с теми, кто тащит в суды жен и подопечных!
— И что тогда? — Генри пристально посмотрел отцу в глаза.
— Что ты хочешь получить? — нахмурился герцог.
— Отсрочку от свадьбы на пять лет!
— Год!
— Три!
— Два! Но только если предоставишь неоспоримые доказательства!
— По рукам! — Генри довольно улыбнулся.
Он уже не раз ловил на себе задумчивые взгляды отца, слышал, как матушка сокрушалась, что не удалось заключить его помолвку в детские годы. В общем, брачный капкан готов был захлопнуться, а граф Арундел не собирался слушать брачные колокольчики. Его устраивала та жизнь, которую он вел — холостяцкий дом, поместье, в котором разводил породистых собак и скаковых лошадей, и, конечно, возможность свободно передвигаться по стране, останавливаясь в резиденциях Норфолков, Арунделов и Сусексов.
— Выезжай завтра, — потребовал отец, — у нас маловато времени!
— Мне потребуется время на сборы, — слегка нахмурился сын.
— Его величеству надоели скандалы, такое количество судов плохо сказывается на репутации королевской семьи, — строго сказал герцог. — К тому же… насколько я знаю, выросло количество обращений в суд среди торговцев и фермеров! Женщины сошли с ума и требуют развода даже за один удар палкой!
Граф поморщился. Память о школьных розгах была еще жива, и, насколько он знал, Элеоноре от гувернантки тоже доставалось линейкой, но палка? Скрывая свое недовольство, Генри пожал плечами, отсалютовал родителю бокалом и встал:
— Пойду собираться, надеюсь, ты не будешь возражать, если я скажу маме, что отправляюсь с инспекцией в поместья?
— Говори что хочешь, — отмахнулся отец, — в сезон леди Норфолк никогда не покидает столицу!
Махнув рукой на прощание, Генри вышел из кабинета и поднялся в свою спальню. Итак, нужно собрать вещи, решить, кого брать с собой, и… кем он представится при въезде в Суррей? Заодно необходимо освежить знания о графстве и его владелице. Значит… нужно идти к секретарю отца, возможно, поболтать с дядей Эдвардом и… все же открыть матушке истинную причину отъезда младшего сына. Просто никто лучше герцогини Норфолк не знает все светские сплетни и скандалы, а без этой информации врываться на чужую территорию инкогнито — чревато.
Глава 3
Королевский гонец наслаждался сытным обедом и никуда не спешил. Вручая ему запечатанный тубус, королевский секретарь сказал прямо:
— Не торопись, его величество желает, чтобы его послание стало для графини сюрпризом.
Поэтому Тейфан Эйс не стал никуда спешить, отбивать задницу о жесткое седло или не спать ночами — он поехал, конечно, верхом, как и полагается, но на ночь останавливался на постоялых дворах, обедал в трактирах, и тот путь, который он мог проделать за половину суток, в итоге занял почти три дня.
Приняли его как полагается — сразу сообщили, что хозяйка ушла на охоту, но к обеду будет, наполнили бочку горячей водой, принесли густую похлебку, жаркое и пироги. Мужчина помылся, сбрил щетину, отдал одежду в чистку и со вкусом обедал, не сводя взора с кожаного футляра, щедро покрытого печатями.
— Господин гонец, — в дверях показался дворецкий, — вашу одежду почистили, леди сейчас спустится в гостиную.
Эйс кивнул, принял из рук лакея корзинку и удалился за ширму, чтобы привести себя в порядок. Интересно. Королевские гонцы часто еще и королевские шпионы — кое-что видят, кое-что знают и обязательно докладывают, как получатель принял королевский свиток.