Елизавета Соболянская – Женись или умри (страница 3)
С графиней Эйс еще не виделся, но уже отметил, что в замке его встретили исключительно слуги-мужчины. При этом все в почтенных летах либо обезображенные шрамами. Довольно странно для дома, в котором живет молоденькая девушка с компаньонкой.
Однако одежду вычистили хорошо и даже подшили пуговицу, прежде висящую на одной нитке.
Облачившись в куртку с королевским гербом, гонец взял свиток и отправился вслед за дворецким в приятную комнату на первом этаже. Пока хозяйка спускалась, Эйс изучал интерьер, отмечая старинную мебель, обтянутую, однако, свежим, очень красивым гобеленом. На скамьях из темного дуба лежали вышитые подушки, большой камин загораживался экраном с изображением резвящихся борзых.
Все тут было устроено по-женски уютно и в то же время надежно и практично. Гонец сделал себе мысленную пометку и встал в темный угол, чтобы увидеть хозяйку замка раньше, чем она увидит его.
В коридоре раздались легкие шаги, потом голос дворецкого, и наконец дверь отворилась, впуская юную девушку в голубом платье и даму постарше — в темно-сером.
— Добрый день, сударь, — золотистая блондинка смотрела на удивление спокойно, — я графиня Суррей. Мне сказали, что вы привезли для меня приказ от его величества!
Представляясь, девушка протянула руку с гербовым перстнем, чтобы у мужчины не осталось сомнений.
Эйс снова сделал невидимую пометку: графиня сказала “приказ”, значит, не ждет от короля ничего хорошего.
Поклонившись, гонец протянул тубус и, как положено, произнес:
— От имени его величества Генриха вручаю графине Суррей этот свиток!
— С почтением принимаю! — произнесла положенную формулу блондинка, взяла тубус и нахмурилась, подтверждая своим видом, что ничего хорошего от королевского указа она не ждет. — Надеюсь, вам оказали все необходимое гостеприимство? — девушка взглянула на гонца, оценивая его вид.
— Благодарю, — снова поклонился мужчина, — меня накормили, предоставили все удобства. С вашего позволения, я отдохну до завтра. Если желаете отправить бумаги в столицу, можете передать со мной.
Графиня Суррей на миг задумалась и кивнула:
— Отдыхайте, за всем необходимым обращайтесь к дворецкому. Я приготовлю несколько писем, если вам будет сложно везти их, просто оставьте на почте.
Еще раз обменявшись поклонами, гонец и графиня разошлись. Мужчина вернулся в комнату, которую ему предоставили в крыле для слуг, а графиня поднялась наверх — в свой кабинет, чтобы прочитать королевское послание и быть готовой… к чему?
В тубусе обнаружилось сразу несколько свитков. Первый был копией договора, который бабуля заключила с его величеством. В этом свитке цветными чернилами были выделены строчки про замужество не раньше двадцати пяти и “год на знакомство с будущим мужем”. Луиза вздохнула и развернула следующий лист. Вот это уже был указ короля графине Суррей за месяц определиться с женихом — с тем, чтобы потом в течение месяца после двадцатипятилетия выйти замуж.
“Таким образом, его величество полагает, будут соблюдены все условия, выдвинутые старшей графиней Суррей в отношении замужества своей внучки и наследницы Элис Луизы Кэтрин Говард, графини Суррей”.
Опустив этот свиток, Лу стукнула кулаком по столу.
— Что случилось?
— Король приказывает мне в течение месяца определиться с женихом, чтобы через год выйти замуж!
— Но… — Сэмми прекрасно знала содержание завещания прежней графини Суррей.
— Именно! Королевский стряпчий соединил пожелания бабушки, так что через месяц после двадцатипятилетия я должна выйти замуж по собственному выбору, либо жениха назначит король в качестве наказания за отказ выполнить условия завещания.
Миссис Дюшан покачала головой:
— Месяц для поиска жениха маловато. Да и нет у нас в округе подходящих женихов… Вдовцы, мальчишки, прожигатели жизни…
— Это еще не все, — задохнулась от ужаса Луиза. — Сэмми! Это конец! Тут еще письмо от секретаря его величества! Он уведомляет, что волей короля в мой замок направлены потенциальные женихи! Мол, вы, графиня, конечно, выбирайте, но вот вам кандидаты! Первый приедет уже… завтра!
— Спокойно, — Сэмми поднялась и вцепилась руками в резную спинку стула, — гостевые покои приготовить недолго, за припасами пошлем в Гилфорд, а пока хватит того, что уже есть в кладовых. Этот секретарь написал, сколько мужчин пришлет его величество?
Графиня еще раз пробежалась взглядом по письму:
— Нет, но… тут есть намек, что для графини прилично выбирать из большого количества претендентов! Сэмми, наши дела… Я не могу все бросить!
— Спокойно, Лу! Ты не одна! Мы все тебе поможем! Только… я думаю, следует уведомить господина Элриджа, мистера Боумента и миссис Клеменс о том, что мы ожидаем гостей!
— Да, — Луиза поднесла пальцы к виску, — и срочно убрать из замка все намеки…
— Я займусь, — пообещала компаньонка, — а тебе сегодня лучше не выходить из замка и написать письма в столицу. Гонцы… они обычно очень внимательные люди!
— Ты хочешь сказать, что мне прямо сейчас стоит начать изображать приличную леди и ни в коем случае не отправлять с гонцом опасных бумаг?
— Кто может поручиться, что твои послания не попадут в воду? — невинным тоном сказала Саманта. — Или под носик чайника? Или…
— Все-все, поняла! Берусь за бумаги! А ты предупреди всех! — со вздохом сказала графиня, открывая бювар с дорогой бумагой, украшенной вензелями. Что ж, пустышки так пустышки. Давненько она не писала милым родственникам…
Глава 4
Поездка в Суррей заняла немало времени.
Граф Арундел решил, что для полной конспирации ему стоит переодеться в простую одежду, пройтись пешком и стать сезонным рабочим из тех, что в теплое время года переходят с места на место, выполняют мелкие работы, а к зиме устраиваются батрачить на ферму или в город, чтобы переждать холода в тепле.
С собой Генри взял троих — таких же младших сыновей знатных фамилий, с которыми дружил в детстве. Один из них, лейтенант Пиккард, закончил офицерский колледж, успел послужить, вернуться домой с легким ранением и притопить свои горести в вине. Второй готовился стать управляющим при старшем брате и с радостью ввязался в авантюру, чтобы “посмотреть на успешное графство изнутри”. Деррик Блишоп прекрасно вел документацию, отлично считал и знал все земледельческие законы и вообще все, что касалось земли и собственности. Третий участник их приключения отличался приятной внешностью, веселым нравом и умением влиться в любую компанию, лишь бы там было весело и интересно. Генри ценил в Саймоне Риджбоуне неунывающий нрав и умение собирать информацию где угодно.
Четыре аристократа отправили слуг в дешевую лавку — прикупить себе в дорогу белья, а потом сами, смеясь, завалились в лавку старьевщика, чтобы подобрать себе верхнюю одежду, шляпы, пояса и сумки. Только сапоги они оставили свои, выбрав самые изношенные, потерявшие вид — никто не собирался калечить себе ноги дурной обувью даже ради поручения короля.
Друзьям Генри представил все как развеселое приключение, связанное с поисками девиц, сбежавших от опекунов. В какой-то мере так оно и было. А уж переодевание, долгая прогулка по свежему воздуху и сельские виды отчего-то вдохновили всех.
Уже на следующий день в сторону Суррея поехала телега с припасами, на которой сладко подремывали бродяги, перебравшие накануне эля.
Немного не доехав до границы графства, возчик свернул, высадив замаскированных аристократов на дорогу.
— Что ж, друзья, дальше пешком, — вздохнул Генри, поправляя мешок с инструментами на плече. Вообще-то, в закрытой школе, в которой он учился, директор считал, что даже самым высокородным ученикам необходимо владеть каким-нибудь ремеслом, приличным мужчине, поэтому сам граф Арундел умел складывать стены из камня, немного плотничать и столярничать. Лейтенант Пиккард прекрасно плавал, управлял лодками, ловил рыбу и разбивал бивак. Блишоп неплохо шил — даже верхнюю одежду и седла, а Риджбоун играл на потертой скрипке и пел. Поэтому друзья решили, что не пропадут, а маскировка позволит им беседовать с селянами на равных и обнаружить убежище беглянок.
Увы, в ближайшей деревне работы им не нашлось. Побродив среди чахлых изгородей, визжащих поросят и детей, мужчины отыскали трактир и договорились с владельцем о ночлеге на сеновале, а еще выпросили ужин на четверых за игру на скрипке и пение.
— В карты и кости не играть! — строго припечатал коренастый мужик с редкой бородой, подтверждая свои слова стуком ладони по дубовой стойке.
— Это почему еще? — сразу вскинулся Саймон. Он никогда не отказывался от игры и умел так раздеть противника, что часто после клуба завтракал шампанским и рябчиками с трюфелями.
— Приказ нашей графини, — веско сказал трактирщик, — ежели в трактире начнут в карты играть или кости метать, сразу трактир закрыть! А коли правило соблюдается, скидка на налог пять процентов!
Аристократы переглянулись.
— Ай да графиня, — протянул Блишоп, явно делая себе пометку применить этот способ в имениях брата.
— Раньше у нас тут играли, — покивал трактирщик, — и никогда это дело миром не кончалось. То шулера побьют, то бедолагу какого до белья разденут, а уж жены как, бывало, ревели! Вот и дошло до графини. Она указ выпустила, а люди ее тайно трактиры проверяют. Как пятый или шестой закрыла, так и притихло все. В номере своем хотите играть — играйте, а в зале — нельзя!