Елизавета Сагирова – Девять дней начала света (страница 13)

– Ты не дурак, ты прав. Папа не разрешил бы мне ездить на те тусовки. А уж Мстислава и близко бы ко мне не подпустил.

– Какого Мстислава?

– Из-за которого всё и случилось.

Этому парню шёл двадцать первый год. Против моих тринадцати. Скорее всего, он сразу положил глаз на малолетнюю дурёху, возжелавшую неформальной свободы, и наше знакомство с продолжением не было случайностью. И, по несчастью, совпало с тем самым периодом, который случается в жизни каждой девочки, когда она вдруг осознаёт себя привлекательной для противоположного пола. А у меня все поводы для этого имелись, поскольку внешностью я удалась в свою непутёвую биологическую родительницу, которая прыгнула в постель отца прямо с модельного подиума, то есть наверняка была весьма недурна собой, пусть я никогда и не видела её фотографий. Но иначе от кого мне достались пышные кудри цвета ржаных колосьев, трогательно голубые глаза, пухлогубое личико, и длинные точёные ножки?

Ножками я особенно гордилась – уж очень они были хороши, особенно в коротких джинсовых шортах и белоснежных кроссовках на высокой платформе. Именно в таком виде и отправилась в ту, свою самую первую мою самостоятельную вылазку в город. На алкогольную тусовку диггеров в Измайловском парке.

– Ты там, наверно, самая младшая была? – догадался Юзеф.

– Была. Но всем наврала, что мне уже пятнадцать лет. Хотя никого это и не волновало, кроме одного парня. Взрослого уже. Но ему я потом призналась.

– Это тот, который Мстислав? Его правда так звали?

Да, этого парня звали Мстиславом. Редкое старославянское имя и гармонирующая ему внешность статного русоволосого красавца с холодными серыми глазами, но тёплой обезоруживающей улыбкой – как я могла остаться к этому равнодушной? Мы вдвоём почти сразу покинули пёструю диггерскую тусовку и до вечера гуляли по Москве, разговаривая обо всём на свете. Потом он посадил меня в такси. Намекал, что не против проводить и до дома, но я не хотела отпугнуть его своим настоящим адресом, так как изначально прикинулась простой девчонкой, живущей в одном из спальных районов столицы.

На следующий день мы снова встретились. Потом ещё и ещё раз. С ним я впервые спустилась в метро, где мы катались, пересаживаясь с ветки на ветку и подолгу задерживаясь на самых исторически известных станциях, целый день напролёт. Он водил меня в кафе, дарил цветы, и говорил, что никогда в жизни не видел девушки красивее. И, конечно, мне очень льстило такое внимание взрослого парня. Тем более, что был Мстислав по-диггерски крут – на его счету числилось немало залазов в очень труднодоступные и опасные подземелья. А уж Московское метро, в том числе те его места, что неизвестны простым обывателям, он знал как свои пять пальцев.

На этом моменте моего рассказа Юзеф недоумённо повёл тощим плечом и спросил:

– Да что там может быть такого интересного в вашем метро? Это даже не пещера. Вот пещеры – это да… У нас в горах знаешь сколько пещер! Они и не изучены даже, и люди там пропадали. Нам взрослые всегда говорили, если видишь какую дыру под землю – не лезь!

– Но вы всё равно полезли? – догадалась я и Юзеф стрельнул в мою в сторону лукаво прищуренными глазами.

– Ты тоже полезла.

– Ага, – хмыкнула я и похлопала ладонью по сиденью своего кресла, – Только это вот чем заканчивается, сам сказал.

Юзеф виновато отвёл взгляд:

– Ну, значит нам повезло. Мы с пацанами нашли совсем небольшую пещеру. Просто узкий ход вниз и там вроде длинной комнаты. Как бутылка. Но всё равно интересно, мы там свой тайник потом устроили. А в метро что? Его люди строили.

– А вот и не факт! – таинственным шёпотом объявила я, – Есть версия, что метро не строили, а откопали! Что на самом деле все эти ходы – остатки древних цивилизаций. Тех, которые были ещё до людей.

Юзеф покосился на меня с большим сомнением и вдруг дурашливо сморщил нос.

– Не! Метро не от древних цивилизаций. И не люди его построили.

– А кто тогда? – глупо спросила я, меньше всего ожидавшая от своего юного собеседника новых теорий.

– Так Великий Червь же. Все эти туннели остались там, где он когда-то прополз, разве нет?

Юзеф смотрел на меня с весёлым ожиданием, он не сомневался, что я поддержу эту фантазию. И я поддержала, но вряд ли так, как он это себе представлял.

– И грыз Великий Червь камень, и пропускал его сквозь себя, и делал так тысячи лет, пока ходы его не прошли сквозь всю землю… и бил свет из очей его, и гремел гром, когда полз он, и выходили люди из чрева его…

Мне самой стало жутко, будто это и не мои губы прошептали когда-то запавшие в память строчки из книги. Прошептали монотонно, безо всякого выражения, но Юзеф жалобно приоткрыл рот, словно услышал проклятие. А я вдруг поняла, что смотрю остановившимся взглядом ему в переносицу. Усилием воли стряхнула с себя внезапное наваждение и улыбнулась, пытаясь обернуть всё в шутку.

– В общем, метро хоть и рукотворное подземелье, но загадок в нём тоже хватает. Тем более, что, кроме метро, под Москвой и всяких других подземелий полно. Не только искусственных. Огромные карстовые пустоты, например.

Миндалевидные глаза Юзефа расширились, и я удовлетворённо кивнула сама себе, обрадованная тем, что во-первых, удалось отвлечь его от своего недавнего странного поведения, а во-вторых, что ему вообще известно о такой вещи, как карстовые пустоты, чем наверняка может похвастаться не каждый мальчишка его возраста.

– Но это же опасно для города!

– Не особо опасно на самом деле. Эти пустоты ведь очень глубоко. Вообще у подземной Москвы как бы несколько этажей. Карстовые пустоты – предпоследний из них.

– А последний тогда что?

Я выдержала интригующую паузу и торжественно изрекла:

– Последний этаж – море.

– Море?! Какое ещё море?

– Древнее подземное море девонского периода.

Юзеф помотал головой и внимательно посмотрел себе под ноги, словно надеялся сквозь толщу земной породы разглядеть солёную морскую гладь. Жаль, что это у него в любом случае не получилось бы, ведь находились мы не в Москве, а в Подмосковье, пусть и ближнем. Ну или потому, что на самом деле никакого моря, в прямом смысле этого слова, под столицей не существовало, а была просто очередная городская легенда, одна из тех, интерес к которым старательно подогревали диггеры.

Первый раз про море под Москвой мне рассказал, конечно, Мстислав. Рассказал даже, будто лично знал парня, которому удалось спуститься так глубоко, что он видел это море собственными глазами. И что с тех пор сам Мстислав только о нём и мечтает, ибо нет для настоящего московского диггера цели заманчивее. Разумеется, я тоже моментально загорелась идеей увидеть древнее море, ушедшее под землю, и выразила Мстиславу полную готовность стать его спутницей в этом предприятии. Тот мою готовность оценил, но предупредил, что для начала я должна поучаствовать в залазах попроще, чтобы набраться опыта и окончательно решить моё это или нет, поскольку подземный мир не для всех, и не каждого примет.

– Мутный какой-то этот твой Мстислав, – насупившись, заметил Юзеф, – Может он сам и диггером никаким не был, а только тебе по ушам ездил?

– В чём-то, наверно, и ездил, – согласилась я, подивившись прозорливости мальчишки, – Вряд ли он был таким крутым и опытным, как про себя рассказывал, но кое-что реально знал. Знал как попасть на заброшенную станцию.

Станция эта находилась где-то в длинном перегоне между Строгино и Крылатским. Перегон этот действительно казался бесконечным, и логично было бы заложить в нём ещё одну станцию. Вот, по словам Мстислава, её когда-то и заложили, но почему-то не достроили. Так и осталась станция-призрак навсегда тёмной и безмолвной, освещаемой лишь буферными фонарями проносящихся мимо составов. Туда и должен был состояться мой первый залаз.

– Главная трудность оказалась в том, – рассказывала я Юзефу, – Что попасть на заброшенную станцию можно было только по тоннелю со станции действующей. А по нему, само собой, ходили поезда. Но Мстислав сказал, что поздно вечером, когда временные промежутки между проходящими поездами самые длинные, мы пробежим участок тоннеля до оборотного тупика, спрячемся в нём, пропустим один поезд, а потом, пока не появился следующий, рванём уже до заброшенной станции. Типа он всё просчитал и мы успеем.

Юзеф бросил невольный взгляд на мои культи и сразу виновато опустил голову. Я тоже замолчала, вдруг осознав, что теперь предстоит поведать самую тяжёлую часть истории. И, чтобы не мучить ни себя, ни своего единственного слушателя, заторопилась:

– Короче, не успели. Точнее, он успел, потому что когда понял, что поезд уже близко, то побежал дальше без меня, не стал ждать… А я растерялась… Первый раз в тоннеле, ничего не вижу, споткнулась, упала, а встать уже не смогла. Как паралич какой-то случился. Огни поезда прямо в лицо, а я даже пошевелиться не могу, только смотрю…

Всё это я выпалила на одном дыхании и замолчала, мысленно умоляя Юзефа не задавать вопросов. Он и не задавал, хотя, будучи, как я это уже усвоила, очень неглупым ребёнком, наверняка догадался о том, что я чего-то не договариваю.

Но ему и незачем было знать, что на момент своего первого залаза мне дозволялось ласково называть Мстислава Стивом, а ему, в свою очередь, можно было держать меня за руку, обнимать за талию, и целомудренно целовать в щёку при встрече и расставании, ведь я уже призналась в том, сколько мне на самом деле лет, и чего-то большего Мстислав себе не позволял.