Елизавета Притыкина – Очень страшное кино. История фильмов ужасов (страница 40)
Пост-хоррор «Веб-камера» 2018 года нельзя обвинить в серых красках или отсутствии динамики. Фильм представляет собой работу режиссера Дэниела Гольдхабера и сценаристки Исы Маццеи, у которой был опыт работы в онлайн секс-индустрии. Девушка Элис работает вебкам-моделью и мечтает подняться в топ-50 работниц сайта. У нее есть границы в работе, личная жизнь не страдает от ее деятельности, а поклонники любят Элис. Продвигаться наверх девушка панирует не только с помощью эротического контента, но и с помощью инсценировок самоубийства. Однако в один из дней у Элис доступ к аккаунту крадет ее цифровой близнец. Служба поддержки не помогает, полиция игнорирует, а близняшка начинает нарушать все правила, которых Элис придерживалась. Жизнь Элис, так или иначе, крутится вокруг ее виртуальной личности, съемки контента и желания популярности. Но, когда ее родные узнают Элис, на видео, никто не верит, что контент снимает не она, а ее близнец. Фильм «Веб-камера» – это рекурсивная аллюзия на сексплотейшн-фильмы, в которых эксплуатируются и освещаются разнообразные аспекты сексуальности. Элис получает возможность наблюдать за собой, как за объектом на экране. В вопросах смешения реальности и скрин-хоррора картина также прямой наследник «Видеодрома» Кроненберга.
Разговор о новой волне хорроров невозможен без имени Ари Астера, режиссера, подарившего нам «Реинкарнацию» и «Солнцестояние». Фильм «Реинкарнация», перевод названия которого неоднократно критиковался, действительно дает зрителю больше подсказок в оригинальном названии «Hereditary», то есть «наследственный» или «наследие». Родители главной героини Энн страдали разными психическими заболеваниями, а ее брат и вовсе покончил с собой. Однако «наследственное» здесь не только про заболевание, но и темные секреты семьи. Астер в своем полнометражном дебюте еще не слишком доверяет зрителю, поэтому дает множество подсказок для интерпретации. Так, урок в школе одного из главных героев начинается с обсуждения трагедий Софокла «Трахинянки» и «Эдип», где герои напрасно пытались убежать от своей судьбы. Другой важной деталью для понимания сюжета станут работы матери семейства, художницы Энни. У Энни на носу выставка миниатюр, которые она создает, вдохновившись своей семьей. Однако герои фильма, члены семьи Энни, прямо как фигурки в ее доме, – всего лишь марионетки. Все, что они предпринимают, только приближает их к печальной развязке. Герои являются марионетками матери Энни, которая даже после смерти не дает героям жить. Несмотря на то, что фильм действительно пугает, заигрывает с оккультным и в нем достаточно отрубленных голов, Ари Астер увидел что-то гораздо более пугающее в самой идее семьи, которая для режиссера представляется кладезем экзистенциального ужаса. Как и в своих ранних работах, Астер ассоциирует семью с гиперопекой, контролем, насилием и замалчиванием обид. Мать Энни, Элен Ли, рожала своих детей специально для ритуалов и даже заставила Энни родить, когда та хотела сделать аборт. Энии разорвала отношения с матерью, но ненависть и нелюбовь остались с ней. Она любит своих детей, пытается их защитить, но в ночном кошмаре произносит, что не хотела быть матерью для своего сына. Семья Энни хранит обиды друг на друга и погружается во тьму. Вероятно, трагедию в фильме можно было бы предотвратить простым диалогом, но герои, как и Эдип, узнавший свою судьбу от оракула, могут только бежать, чтобы в итоге с ней столкнуться.
Уже в 2019 году выходит новый хоррор Ари Астера «Солнцестояние», в котором режиссер переносит нас из клаустрофобного дома на свет шведских полей, оставляя отправной точкой ужаса невроз главной героини. Девушка Дени находится в созависимых отношениях со своим парнем Кристианом. Он уже собирался с ней расстаться, однако в семье Дени случается трагедия, ее сестра убивает газом сначала родителей, а потом и себя. Из-за плохо скрываемой жалости Кристиан не расстается с Дени и даже приглашает ее в поездку в Швецию со своими друзьями на языческий праздник летнего солнцестояния. Напряжение растет, Дени чувствует покинутость, а смерть близких ее совершенно подкашивает. Драма разваливающихся отношений из обид и претензий усиливает общий невроз фильма, зловещую тьму без единого джампскейра. Герои, оказавшись в традиционном культе, постепенно из статуса гостей-наблюдателей переходят в категорию членов общины, у которой на них большие планы. Финал дарит призрачную надежду на душевное исцеление Дени, однако, выйдя из созависимых отношений со своим парнем, она только плотнее погружается в новые созависимые отношения с культом. Члены общины, которые любят и принимают Дени, по крайней мере пока она «королева мая», становятся для девушки новой семьей. Назвать фильм эмансипаторским проектом не дает то же ощущение, что и в «Реинкарнации». Все, что случилось с Дени, было предрешено, друг, который пригласил их в Швецию, изначально видел в девушке «королеву мая».
В том же 2019 году вышел не менее популярный пост-хоррор «Мы» Пила. В «Мы» Пил ведет себя гораздо больше как дебютант, чем в первом хорроре, который был не таким уж страшным и сценарно выверенным. «Мы» намного больше похож на хоррор, содержа в себе классические художественные приемы жанра, вначале даже напоминая слэшер «Незнакомцы» Брайана Бертино. Однако «Мы» свободнее играет с образами, жонглируя нашими страхами и стремлением найти разгадку в символике ножниц и комбинезонов. Фильм упрекали и в отсутствии внятного объяснения в финале, и в том, что режиссер зря начал объяснять причины, открыв множество сценарных дыр. Но «Мы» произведение, конечно, метафоричное, и воспринимать его нужно, не столько анализируя и находя отсылки, сколько подключаясь к эмоциям главных героев. Поэтому попытка объяснить что-то в финале, прямо как в «Прочь», на секунду смазывает впечатление, однако дальше фильм прекрасно работает на уровне образов. Если «Прочь» – это ответ на вопрос «что?», то «Мы» – это ответ на вопрос «как?». Трактовать фильм можно и как критику капиталистического общества, и историю о внутреннем рабе, который становится внутренним революционером, и историю о тотальной системе угнетения тела и духа, где семья протагонистов – всего лишь пример неостановимой машины. Главное, что в «Мы» Пил показал, что может делать не только забавные фильмы с очевидным посылом, но и хорроры о глубинных страхах каждого.
Среди пост-хорроров тема материнства не раз поднималась в таких картинах о беременности, как «Шелли» 2016 года, «Песне дьявола» 2016 года и «Агнце» 2021 года. Однако «Реликвия» Натали Эрики Джеймс берет необычный угол в рассказе о женских переживаниях. В «Реликвии», как и в «Реинкарнации» существует преемственность, кино о поколениях. По сюжету Кей и ее дочь Сэм решают навестить бабушку Эдну, страдающую деменцией. В доме, спрятанном глубоко в лесу, встречаются три поколения семьи. Каждая женщина может оценить себя в будущем и прошлом, понимая, что незавидная участь старения и обязанность заботиться о близких постигнет и их. Эдна ничего не помнит, ее лицо часто ничего не выражает, седина и морщины не дают забыть об исчезании и ускользании любимого человека. Дом в фильме представляется душой и телом Эдны: повсюду сентиментальный хлам – признак прожитой жизни, отсутствие света, стены в плесени и скрипящие половицы. Эдна умирает и одновременно с этим для своих родных развоплощается в чудовище. Несмотря на конфликт между Кей и Сэм, отправить ли Эдну в дом престарелых или переехать жить в этот дом, чтобы заботиться о бабушке, героини не покидают дом, даже осознавая, что женщина чудовище. Мрачности фильму придают невыплаканные слезы, ставшие причиной той самой плесени, и огромное чувство вины. Натали Эрика Джеймс сняла не только фильм о глубоких переживаниях поколений женщин, на которых обычно и ложится работа об уходе за пожилыми родственниками, но и сделала из этого настоящий хоррор.
Claudette Barius / © Universal Pictures
Мы привыкли, что хорроры от студии А24 – это если не знак качества, то по крайней мере повод обратить внимание на работу. Пост-хоррор «Два, три, демон, приди!» братьев Филиппу после скитаний в поиске финансирования обрел большой успех. И, действительно, для дебюта австралийских ютуберов фильм не выглядит ни как упражнение в жанре, ни как лента, снятая на коленке. При этом фильм исключительно зумерский, остроумно вплетающий технологии в канву повествования по сравнению с тем же фильмом «Тела, тела, тела». Сюжет рассказывает о героине Мии, у которой два года назад умерла мама, отношения с отцом разладились, а парень ушел к подруге. Стараясь полностью не свалиться в депрессию, Мия проводит время с подругой Джейд и ее младшим братом. Однажды подростки идут на вечеринку, где по слухам (и видео в социальных сетях) будут призывать духов. Не верящие в одержимость, девушки, в итоге, тоже пробуют стать вместилищем для духов. Для этого есть старинный артефакт – рука, к которой нужно прикоснуться и сказать «поговори со мной». Мия сильно подсаживается на эти ощущения и пробует больше и больше. Брат Джейд тоже хочет попробовать, но именно на нем герои забывают о правиле 90 секунд, и он становится одержим. Мия, как многие травмированные люди, стремится залечить свое горе с помощью быстрого кайфа и адреналина. Игры с рукой для нее становятся наркотиком, который в итоге ее и губит. Упущением русского перевода становится название фильма с упоминанием демона, которого здесь нет. «Talk to me» в оригинале – это скорее про спиритические доски, про желание поговорить с мертвыми, узнать больше о Другом, потустороннем мире. Как и все пост-хорроры до него, «Два, три, демон, приди!» работает с травмами, но делает это в занимательной манере, ни на секунду не забывая, что ориентирован на широкую аудиторию.