Елизавета Притыкина – Очень страшное кино. История фильмов ужасов (страница 37)
«Человек-слон» выбирается из работ Линча своей реалистичностью, простотой и гуманистическим посылом («Я не животное! Я – человек!»). В более раннем фильме 1977 года «Голова-ластик» мы видим в основном сюрреалистичность и мизантропию. Фильм рассказывает о страхе отцовства и распаде отношений между некогда влюбленной парой. Декорациями служит индустриальный пейзаж, создающий клаустрофобный эффект. Сам Линч описывает фильм как «сон о темных и тревожных вещах»[46]. По сюжету несчастный молодой человек Генри узнает, что Мери, его бывшая девушка, с которой они не виделись полгода, родила от него ребенка. Ребенок оказывается мутантом, которого нужно выхаживать. Молодые родители без энтузиазма начинают жить вместе и заботиться о малыше. Но ребенок постоянно капризничает и болеет, отчего Мэри возвращается к родителям, оставляя сына на Генри, который постепенно сходит с ума. Галлюциногенный кошмар из глубоко эротизированных сюрреалистичных образов показывает отвращение к телесности, тревоги родительства и меняющееся отношение к физической близости.
Боди-хорроры часто исследуют тему сексуальности и телесности. Одним из первых фильмов на эту тему стали «Судороги» 1975 года Дэвида Кроненберга. Режиссер вдохновился сюжетом зомби-апокалипсиса, но вместо передачи с помощью укуса в «Судорогах» паразиты, из-за которых у людей повышается сексуальное желание и агрессия, передаются через половой акт.
В фильме «Видеодром» 1983 года Кроненберг предостерегает нас об опасности телевидения. По сюжету Макс Ренн, директор телевизионного канала, который специализируется на эротическом контенте, находится в поиске нового, более жесткого контента, чтобы увеличить рейтинги канала. В процессе он наталкивается на передачу «Видеодром», которая транслирует пытки и убийства. Пока Макс пытается найти автора, чтобы договориться о сотрудничестве, он знакомится с профессором О’Бливионом, который общается с ним только с помощью видеокассет. Макс начинает страдать галлюцинациями, видокассеты выглядят как живые, а в животе у героя появляется вагинообразное отверстие, в которое кассеты нужно вставлять. Макс путает реальность, галлюцинации и происходящее на экране, а дочь профессора О’Бливиона рассказывает ему, что кассеты «Видеодрома» вызывают опухоли в мозгу, подчиняя личность человека, имея возможность его программировать. Макс, оказавшись «зомбированным», становится пешкой в тайном заговоре, убивая людей по приказу «Видеодрома».
В фильме показано новое общество, в котором стал возможен «Видеодром». Это серый мир, в котором яркие изображения на экране – это способ эскапизма. В этой реальности в приюте для бездомных ведутся марафоны просмотра телевизора. Конечно, фильм винит не сами технологии, а то, как с их помощью можно транслировать определенные ценности. В этом мире телевизор – главное медиа для насаждения идеологии. Тема политики в картине поднимается неоднократно, и Кроненберг предпочитает говорить о ней напрямую. Например, коллега по индустрии Маша говорит, что видео «Видеодрома» не должны попадать в публичное поле, ведь они слишком опасны, так как «у них есть философия». «Видеодром» – часть политической битвы, которая ведется за сознание людей. Поэтому вместо помощи или реабилитации бездомных их предпочитают сразу вернуть в систему посредством просмотра телевизора. В принципе, фильм не нуждается в интерпретации, он говорит прямо, используя понятные образы. Например, в сцене, когда продюсер «Видеодрома» вставляет кассету для перепрограммирования в чрево на торсе Макса. Большое количество неестественных трансформаций в фильме носят эротический характер, подчеркивая, как секс и насилия с экрана вторглись в жизнь героя и накрепко с ней переплелись. Общество, в котором живет Макс, и, конечно, общество, в котором творит Кроненберг, – это общество, которое потеряло чувствительность к сексу и насилию. Ведь продюсер «Видеодрома» спрашивает Макса, зачем он смотрел эти кассеты. Герой отвечает, что по работе, но ни продюсер, ни он сам в это не верят. «Видеодром» становится идейным прародителем «Видео Бенни» Ханеке.
Кроненберг – отец боди-хоррора, снявший большинство культовых работ жанра, известен прежде всего благодаря фильму 1986 года «Муха». Фильм основан на рассказе французского писателя Жоржа Ланжелана и является ремейком дилогии Курта Нойманна. «Муха» Кроненберга полюбилась публике, потому что совместила в себе доступность, экспериментальность, «телесный ужас» и романтическую линию. Несмотря на структуру фильма, которая с каждой новой сценой открывает нам новые и новые грани катастрофы телесных мутаций, «Муха» глубоко драматичный фильм, в котором главная героиня наблюдает медленную и мучительную смерть своего любимого. Как мы знаем, хоррор часто заимствует сюжетные структуры у других жанров, в этот раз таким жанром стала романтическая комедия. Сюжет рассказывает о молодом и обаятельном ученом Сэте Брандле, который знакомится на вечеринке с пишущей о науке журналисткой Вероникой Квэйфи. Сэт показывает ей свое изобретение, машину по телепортации, о которой Вероника сразу же хочет написать статью. Проводя время вместе, наблюдая за экспериментами, герои влюбляются друг в друга. Сэт решает использовать телепорт на себе, однако с ним в камере оказывается муха, и их ДНК смешиваются, запуская необратимый процесс изменений в теле ученого. Сначала Сэт видит плюсы в своем превращении – он становится сильнее и энергичнее. Однако Вероника со страхом наблюдает, как в ее любимом становится все меньше человеческого. Его тело начинает гнить, зубы выпадают, отваливаются уши. В итоге Сэт, постепенно теряя рассудок, хочет слиться с помощью телепорта с Вероникой и их еще не рожденным ребенком. Трагичный финал показывает плачущую девушку, которая стреляет в Сэта, просящего о смерти. Картина показывает историю двух влюбленных, один из которых обречен мучительно умирать, а другой наблюдать за этим, больше не находя в мутанте признаки любимого. Элементы боди-хоррора в фильме нужны, чтобы подчеркнуть неизбежность смерти, разложения и распада, а не чтобы напугать. Веронику пугает не столько то, что новый Сэт следит за ней и похищает, сколько неотвратимость его изменений. А зрителей пугает конечность героя без надежды на исцеление.
Следующим массовым явлением в жанре боди-хоррора стал фильм Клайва Баркера «Восставший из ада» 1987 года. Фильм основан на рассказе самого режиссера, но, несмотря на успешность франшизы, Баркер снял только первый фильм, имеющий под собой реальный первоисточник. Фильм рассказывает о людях, которые потерялись в поиске собственных удовольствий. По сюжету гедонист Фрэнк, вечно ищущий удовольствий, покупает на восточном рынке шкатулку-головоломку, которая обещает путь к величайшим наслаждениям. Однако шкатулка оказывается вратами в другое измерение, где сенобиты («демоны для одних, ангелы для других») дарят наслаждение, которое неразделимо с болью. Сенобиты забирают Фрэнка в свое измерение, чтобы вечно терзать его душу. После пропажи Фрэнка в его дом переезжает его брат Ларри, жена Ларри и бывшая любовница Фрэнка Джулия. Дочь Ларри от первого брака Кёрсти решает жить отдельно и снимать комнату в городе, ведь мачеха ее не жалует. Джулия все еще любит Фрэнка, а мужа считает мягкотелым, поэтому, когда Фрэнк с помощью капли крови получает возможность возвратиться из ада уродливым искалеченным существом, Джулия решает ему помочь. Чтобы вновь стать человеком, Фрэнку нужна новая плоть и кровь, и Джулия, соблазняя мужчин, ведет их на закланье к любовнику. Ларри также становится их жертвой, а Кёрсти тем временем разгадывает шкатулку-головоломку и призывает синобитов вновь, отчего они являются за Фрэнком, но собираются забрать с собой и девушку.
Герои фильма зависимы от разрушительных наслаждений, Фрэнк находится в погоне за удовлетворением плотских желаний, а Джулия так одержима Фрэнком, что готова убивать ради него. По замыслу Баркера, фильм должен был быть сконцентрирован на разладе в семье и отношениях между людьми, тогда как синобиты выступали как беспристрастный карательный орган, который появляется в фильме ненадолго. Но такие яркие персонажи не могли не запомниться зрителю, отчего последующие картины неизменно строились вокруг них. Не сложно догадаться, что образы синобитов вдохновлены БДСМ-эстетикой, также пропагандирующей наслаждение через специфические практики.
В 1989 году Брайан Юзна снимает «Общество», не менее легендарный боди-хоррор с одной из самых впечатляющих оргий в кино, который также является сатирой на классовое общество. Юзна выбрал идеально работающую схему: взял идею о классовом обществе, фабулу романтической комедии, происходящей в Беверли-Хилз, и хоррор, отвечающий здесь за визуализацию идеи «люди высшего класса – это люди другого вида». По сюжету старшеклассник Билл Уитни, сын богатых родителей, вырос в Беверли-Хилз с ощущением, что он лишний. Несмотря на типичную жизнь старшеклассника с проблемами с девушкой, школьными выборами и пубертатом, Билл живет с прогрессирующей паранойей. Его родители не обращают на него внимания, он слышит странные звуки оргий в доме ночью, а тело его сестры кажется ему ненормальным. Однако никто ему не верит, а психолог убеждает, что подобные вещи совершенно нормальны в его возрасте. Подозрения Билла оказываются верными, однако становится слишком поздно, ведь все это время он только глубже входил в ловушку так называемого «общества». Здесь общество – это класс высокопоставленных людей, которые буквально являются другим видом. Члены общества – влиятельные люди, в него входят судьи, врачи, полицейские и богачи. В общество нельзя вступить, в нем можно только родиться, а «внести вклад в общество» для Билла означало буквально стать для них кормом. Оказывается, что родители Билла действительно ему не родные, они взяли его в семью, чтобы вырастить его, а потом поглотить, тем самым расширив генофонд общества. Это делается с помощью кровавой оргии, во время которой члены общества окончательно развоплощаются и сливаются в один организм. Фильм заканчивается классической сценой подросткового ромкома. Биллу с друзьями удается сбежать, и они уезжают на машине в новую взрослую жизнь, в которой они знают все ужасы классового общества. Идея об эксплуатации низших классов элитами не нова и не раз была отображена в хоррорах, например, о вампирах и зомби, однако Юзна первый, кто довел ее до такого уровня буквальности и абсурда.