Елизавета Притыкина – Очень страшное кино. История фильмов ужасов (страница 20)
Картины демонстрируют нам разные миры, мир Бергмана – христианский, но с пространством леса, где обитают сказочные создания, велико единение с природой и все предначертано заранее, здесь нет случайностей, путь, который проходит Карин, был ей предначертан. Несмотря на то, что Бог допускает и смерть Карин, и месть ее отца, он все еще существует, он существует в отсутствии случайностей в фильме. В фильме Крэйвена все события происходят только по случайности, по злой ошибке. Девушки заводят разговор не с тем парнем, полицейские несколько раз проезжают мимо леса, где мучают девушек. Это подчеркивается и камерой, которая снимает почти в мокьюментари-стиле, мы становимся свидетелями случайной жестокости. Главное различие фильмов – это, вероятно, актовая структура. Бергман дает и своим героям, и своим зрителям надежду, возможность пережить катарсис. Если первая часть фильма – это насилие над Карин, а вторая – месть отца, то финальная часть – это появление источника и покаяние, проявление божественного чуда. В фильме Крэйвена мы, как и герои картины, оказываемся абсолютно этого лишены. В нем присутствуют только две части, насилие над девушками и месть. Фильм не оставляет надежды, нам остается только созерцать кровь, разлитую по пространству типичного дома в американском пригороде.
Однако Крэйвен не просто так снял жестокий фильм. Гуманист по своей натуре, режиссер просто не мог смотреть на гламуризацию мести, как на экране, так и в жизни. Многие популярные фильмы того времени (в первую очередь – вестерны) изображали насилие приукрашенным, что резко контрастировало с репортажами о войне во Вьетнаме и порождало у людей неверное, как полагал Крэйвен, впечатление о смерти. «Последний дом слева» – это метафора американского общества, которое переживает опыт затяжной проигрышной войны во Вьетнаме, провал идей хиппи. Не случайно родители дарят Мэри подвеску на день рождения со знаком «пацифик», именно по этой подвеске они вскоре и узнают, что их дочь была убита. Крэйвен стремился показать состояние общества через опыт индивидуального насилия.
Другой хоррор, созданный как политический комментарий о войне во Вьетнаме, наряду с «Черным Рождеством» 1974 года стал первым фильмом в жанре «слэшер». «Техасская резня бензопилой» Тоуба Хупера, которая вышла в 1974 году, вместе с фильмами «Психо» и «Последний дом слева» навсегда лишила покоя американский пригород. Страх, который эти фильмы внушали, был не о мистическом кладбище или древнем проклятье, а о вполне реальных людях, маньяках, злодеях и убийцах, которые могут оказаться вашими соседями.
По сюжету девушка Салли, ее брат Франклин и их друзья приезжают в Техас, чтобы проверить могилу их дедушки в связи с сообщениями о расхищении могил вандалами. Обнаружив, что с могилами все нормально, они отправляются посмотреть на дом, в котором жил дед, но по пути встречают странного жуткого молодого человека, который режет и себя, и других. Далее герои набредают на другой дом, принадлежавший семье Сойер, члены которой занимаются забоем скота. После этого нагнетающее повествование прерывается на экшн, когда Кожаное лицо, резко вторгающийся в повествование, забивает героев до смерти. Апофеозом абсурда и жестокости выступает последняя треть фильма, где единственная выжившая девушка после неудачной попытки бегства оказывается в доме маньяков.
На первый взгляд фильм пугает откровенным натурализмом, экранной жестокостью и хладнокровием безумной семейки. Но все эти элементы работали бы иначе, если бы герои Хупера не придерживались структуры «волшебной сказки», описанной Проппом[36]. Так, герои едут проведать могилу отца главной героини, теряются и в конце концов находят дом, в котором их ожидает своеобразное царство мертвых.
Но начнем по порядку. Дом, в котором проходит инициация героев, обычно находится в «таинственном лесу». Лес или подобное пространство – это символ, своего рода непроницаемая преграда, которая не выпускает героев. Как замечает Пропп, это непременная черта инициаций по всему миру, а там, где нет леса, молодых людей отводили хотя бы к кустарникам.
Сам дом из «Техасской резни бензопилой» отсылает нас к большому дому (вариация «мужской дом»), который спрятан где-то в лесу, и герои обычно находят его случайно. В большом доме обычно живут мужской коммуной, иногда называя себя братьями. В фильме нам напрямую говорят о двух братьях, Поваре и дедушке-кровопийце. Интересно, что чаще всего в таком доме живут охотники, которые занимаются своим промыслом совместно. Семья Кожаного лица – бывшие работники скотобойни, дом которых увешан разнообразными трофеями. Пища юношей исключительно мясная. Характерным тропом для сюжетов с большим домом становится похищение девушки и «запретный чулан», в котором находятся «всяческие ужасы, разрубленные тела, полуживые люди, кости, отрубленные руки и ноги, кровь, кровавый таз, плаха, топор и т. д.». Это ровно то, что мы видим, когда один из героев попадает в комнату Кожаного лица.
В. Пропп проводит параллель с большим домом и малой избушкой, которые обладают похожими признаками и часто взаимозаменяемы в сказках. Анализ инициации на примере сказки о Яге поможет нам разобраться, почему героиня Хупера, последняя выжившая девушка, вынуждена проходить через подобные испытания. Избушка на курьих ножках, по сути, малая изба, находится на границе нашего мира и потустороннего. Герой не может просто обойти ее (к герою она повернута стороной без окон и дверей), так как это сторожевая застава, через которую герой не может перешагнуть. Пограничное положение избушки подчеркивается и ее зооморфными признаками. Во время инициации животное или его олицетворение должно было проглатывать неофита. Ничем непримечательный дом из фильма тоже вход в царство мертвых. Камера долго скользит по стенам, украшенным шкурами животных, рогами, костями и черепами зверей и людей.
Яга, хранитель входа в подземный мир, конечно же, и сама к нему наполовину принадлежит. Мы это понимаем, когда она говорит герою, что он пахнет русским духом, имея в виду запах живого человека. Как запах мертвого больше всего противен живому, так и наоборот. Также у Яги костяная нога. Мотив ходьбы важен в культуре, и ключевые для человека события часто описывались через нижние конечности: встать на ноги, пойти на ножки – забеременеть. У Яги же всего одна нога, что означает, что она одной ногой в могиле. Мотив слепоты также важен, она не видит наш мир живых, однако смотрит в мир мертвых. «Живые не видят мертвых точно так же, как и мертвые не видят живых», – пишет. В. Пропп[37]. Жители дома также обладают признаками потустороннего мира. У одного из братьев на лице огромный шрам. Дедушка, столетний серийный убийца, выглядит как живой труп и поддерживает жизнь, выпивая кровь убитых жертв. А сам Кожаное лицо носит на себе маски из кусочков человеческой кожи. В фольклоре мотив маски важен, за ней может прятаться кто угодно из иного мира, здесь для нас подчеркивают, что персонаж носит символ мира мертвых.
Следуя нарративу, жуткие злодеи пытаются накормить последнюю выжившую девушку едой из своего мира. Пропп пишет об элементе накрытого стола в большом доме и о просьбе героя сказок накормить его в ответ на угрозы Яги. Еда – это, безусловно, символ приобщения к миру мертвых, она имеет особое значение. Съедая еду, предназначенную для мертвецов, пришелец окончательно приобщается к миру умерших. Отсюда и запрет прикасаться к подобной еде живым. Вспомним фильм великого сказочника Гильермо дель Торо «Лабиринт Фавна», где героиня ничего не берет с пышно накрытого угощениями стола, зная, чем ей это грозит.
Сумасшедшая семья после того, как ловит героиню, привязывает ее к стулу и сажает во главе стола, накрытого всевозможными яствами, которые невозможно перепутать с обычной едой. Жильцы большого дома по Проппу часто оказываются каннибалами. Что интересно, сцену, в которой «последняя девушка» сидит за столом, полным запретной пищи, мы увидим в другом слэшере «Поворот не туда 2: Тупик». Герои «Техасской резни бензопилой» пытаются насильно накормить девушку, сделав из нее одну из них.
Герои безумны, и девушка от происходящего тоже начинает сходить с ума и биться в агонии. Из-за побоев, голода, истязаний или отравления ритуальными напитками неофиты при прохождении инициации тоже впадали в состояние безумия. Еще один удивительный рефрен мы можем заметить, когда Салли режут палец и дают его Дедушке, который питается кровью. Это практически повторяет элемент отрубленного пальца в сказках. В сказке герой очень часто теряет палец в избушке или разбойники отрезают палец у девушки, которую они затащили в лес.
Инициация – это обряд, заканчивающийся символической смертью. Герой, переживая инициацию и переродившись, обязан показать знаки свершившейся смерти, чтобы окружающие знали, что мистерия свершилась. Например, таким признаком могла служить окровавленная одежда или немота (человек не мог или не должен был говорить о том, что с ним происходило). Салли так и выглядит, будто пережила смерть. Последние кадры, где она, залитая кровью, может только истерически смеяться, тоже говорят о том, что она и пережила символическую смерть и не скоро сможет о ней кому-то рассказать. Структура «Техасской резни бензопилой» рассказывает нам историю о девушке, которая смогла вернуться из подземного царства.