Елизавета Манкевич – Три фактора любви (страница 4)
– Договорились, принесем чего-нибудь, – говорит Даня, вешая куртку на крючок.
Надо бы и Моисееву позвать, а то совсем неловко получается. Вижу, как она поникла и нахмурилась.
– Ты тоже приглашена, Наташ, я хотела сегодня тебе об этом сказать.
После моих слов лицо Наташи озаряется улыбкой. Опрокидывать Моисееву не хочется. Она моя лучшая университетская подружка. Добрейшей души человек, с которым я все пары могу смеяться без остановки, качая мышцы брюшного пресса. С Наташкой никакие походы в зал не нужны. Иногда с нами в универе тусуется еще и Толик Жилин, но он часто прогуливает. Я не видела его уже месяц. Толя у нас как приглашенная звезда. Приходит на пары эпизодически, рассказывает кучу интересных историй и сплетен, а потом вновь исчезает.
– А Арсений? – вспоминает про Диплодока Наташа.
Она мне все уши про Арсения прожужжала. Видела его один раз в жизни, и то на фотографии. Умудрилась же что-то симпатичное разглядеть. Что именно? Великая загадка человечества. Я считаю, что хронически недовольное лицо априори не может быть привлекательным. Вика хотя бы умеет улыбаться, а этот…
– Арсения выгоним или запрем где-то, чтобы не мешал, – буркаю я.
– А Арсений – это кто? – интересуется Даня, взлохмачивая волосы.
– Дед сварливый и наш сосед по совместительству.
Не хочу о нем говорить. И представлять, что он будет сидеть с нами в пятницу, тоже не хочу. Фу, фу, фу… Черкасов точно меня опозорит.
– Дед? – Волошин приподнимает брови.
– Никакой он не дед, – отмахивается Наташа. – Он наш ровесник и брат-близнец Вики.
– Ого, вы что, втроем живете?
С каждым вопросом Даня удивляется все сильнее и сильнее. Надеюсь, наличие парня в моей квартире его не спугнет.
– Увы, – вздыхаю со вселенским сожалением.
До аудитории мы идем втроем и садимся рядом, когда начинается пара. Недели не прошло, а мой план дает свои плоды. Рядом с Даней я волнуюсь, но с каждой минутой чувствую себя спокойнее. Парень моей мечты сидит так близко, что наши локти почти что соприкасаются! А дальше? Страсть?
Прокручиваю в голове вещи и идеи, к которым я питаю страсть. На первом месте однозначно окрошка, а на втором – книги или ночные бутерброды. Кажется, еда и любовные романы сдвинули Даню с пьедестала, но я пока что не могу оценить, насколько сильно меня к нему влечет. Волошин красивый, но то, что я оцениваю его внешность на твердую десятку, не значит, что меня влечет к нему и примагничивает. Нам нужно сблизиться, чтобы перейти к самому сложному пункту трехкомпонентной любви. Кошусь на Волошина, он сосредоточенно слушает преподавателя, подперев обеими руками подбородок. Взгляд скользит от губ – к ресницам и волосам. Поцеловала бы я его прямо сейчас? Нет, у нас же лекция, это было бы странно. Но мне этого хочется, наверное. Нет! Отбрасываю всякие «наверное». Даня мне нравится, значит, и сомнений в том, что я хочу поцеловать его, быть не должно.
– Леся, ты чего так смотришь? – спрашивает Волошин шепотом, медленно поворачивая голову в мою сторону.
Ну вот, таращилась, как безумная, и спалилась.
– Я немного лекцию прослушала, хотела попросить списать, – киваю на тетрадь Дани, а там пусто. Боже, я просто создана для того, чтобы влипать в неловкие ситуации.
– Не обязательно все это записывать. – Даня поднимает свой телефон с парты и разворачивает экраном ко мне. – Иногда очень выручает диктофон.
– Ты сейчас записываешь и наш разговор, – зачем-то подмечаю я.
– Мы же ни о чем неприличном не разговариваем. – Даня улыбается игриво, обнажая зубы.
Мои щеки заливаются краской, спешу остудить их холодными ладонями и отворачиваюсь. Не знаю, что насчет страсти, но смущение перед Волошиным зашкаливает.
Глава 4. Лисички
– Я не знаю, зачем взялась за это. – Вика всплескивает руками. – За месяц нужно столько дел сделать!
– А подробнее? – откусываю огурец и смотрю на тарелку Черкасовой.
Мы минут двадцать назад ужинать сели, я давно тарелку опустошила, а Вика к еде даже не притронулась. Дело плохо. Знаю подругу: когда она нервничает, то ничего не ест. У меня ситуация противоположная.
– Нашему универу исполняется пятьдесят лет. В течение месяца разные факультеты устраивают мероприятия. Я ляпнула про бал-маскарад. Кто за язык тянул? Декан меня назначил главным организатором! За месяц ничего одна сделать не успею!
Ого, Вика психует. Значит, это для нее действительно важно.
– Что там делать-то? Зал украсить? И заставить всех прийти в масках?
– Фуршет нужен и музыканты! – Теперь Вика хватается за голову.
– Фигня вопрос. Сделаем, – обещаю я, воруя ломтик огурца из ее тарелки.
Ну и что? Она все равно овощи всегда оставляет.
– Ты поможешь? – В глазах Вики загорается огонек надежды.
– Конечно. У Наташи старший брат в группе играет. Считай, музыкантов нашли.
– А дресс-код?
– Коктейльный! Что думать? Пусть парни приходят в костюмах, а девочки в платьях.
Делов-то. Вика набрасывается на тарелку с едой, а я пишу Наташе по поводу музыкантов. Это же не Met Gala, а самое обычное студенческое мероприятие. Из-за него париться точно не стоит. Вика слишком ответственная, если ее назначили организатором, она в лепешку разобьется, но сделает все на высшем уровне. Черкасова в любом деле скрупулезна: раскладывает вещи в шкафу по цветам, собирает аутфиты для похода в универ с вечера, каждое утро укладывает волосы и всегда ходит на маникюр, даже если приходится тратить на него последние деньги. К выбору парней она относится так же серьезно. Вике это очень мешает. В десятом ей понравился Ваня из параллельного класса, но она его отвергла, потому что он любит кататься на байке без шлема, хотя и красавчик. Для Черкасовой такая беззаботность – красный флаг. Не осуждаю, но иногда недопонимаю.
– Угадайте, что у меня в руках?
Слышу голос Арсения, поднимаю голову и вижу наводящую тоску физиономию.
– Ключи от другой квартиры? Ты съезжаешь? – радостно предполагаю я.
Глупо рассчитывать на чудо.
– У меня в руках причина, по которой у тебя, Бех, никогда не будет парня. – Черкасов вытаскивает руку из-за спины, и я вижу свой лифчик с вышитыми лисьими мордочками. – Я сколько раз просил проверять барабан стиральной машины после стирки?
Щеки горят от стыда. Почему нельзя было молча вытащить его и отнести на сушилку? Да потому, что этому клоуну нужны зрители!
– Дай сюда! – выхватываю лифчик и слышу треск ткани. – Когда ты свои трусы с бананчиками на полотенцесушитель закидываешь, я молчу!
– Это мои счастливые трусы, – делится ненужной информацией Арсений.
– Вот и вешай их к себе в комнату!
– Бех, это я для тебя стараюсь, – говорит Черкасов. – Когда ты еще мужские трусы увидишь?
Замахиваюсь на Арсения лифчиком, не в силах больше препираться словесно. Он хватает его и наматывает себе на кулак, не переставая пытливо пялиться. Маньячина гребаный.
– Сень, давай только завтра такие концерты не устраивай, – просит Вика спокойно.
– А что у нас завтра? – Арсений морщится.
Он терпеть не может, когда его называют Сеней. Один раз, в детстве, я имела неосторожность сократить его имя, и он растоптал мои куличики, над которыми я час корпела в песочнице. Козел.
– Гости! Лесин одногруппник придет вместе с другом. Веди себя нормально, – строго чеканит Вика.
В очередной раз готова расцеловать подругу, потому что меня бы Черкасов точно не послушал.
– Неужели к нам Данечка придет? – Арсений вскидывает брови. – Я хочу на это посмотреть.
– Откуда ты знаешь про Даню?! – чуть ли не верещу я.
– Бех, стены тонкие, а ты только о нем и говоришь. – Черкасов откашливается и начинает пародировать женский голос: – У Дани такие глаза красивые и руки. Даня секси. Интересно, какие девушки нравятся Дане?
– Когда они придут, не смей открывать рот, – требую я, рыча на него, как волчица перед нападением, и протягиваю руку. – Верни мне лифчик.
– Ты про этот топик для пятиклашки? – Черкасов вешает лифчик мне на плечо, при этом мерзко хмыкая.
Сегодня ночью я задушу его подушкой и глазом не моргну.
– Сень, ну прекрати! – возмущается Вика.
– Кое-кто превращает нашу квартиру в свинарник и не убирает за собой вещи, – парирует Арсений.
Таких чистоплюев, как Диплодок, еще поискать надо. Когда я съезжала от родителей, радовалась, что никто больше не будет ворчать на меня за то, что я не вовремя вымыла посуду. Зря. Мои родители – ангелы по сравнению с Арсением. Как ни старайся, он все равно найдет, к чему придраться.